Чтение онлайн

Когда Марина проснулась, папа уже уехал. Пока бабушка готовила завтрак, она бродила по саду.

Теперь у сарая росла маленькая яблоня. Марина подумала, что однажды дерево вырастет, и на нем появятся плоды. Ее внук, проходя мимо, сорвет яблоко и с любовью подумает о тех... О ком?

«Юля, наверное, уже приехала», – вспомнила Марина. Она было бросилась к калитке, но Генриетта Амаровна ее остановила:

– Муся, завтракать.

И бабушка помахала ей рукой так, словно Марина была капитаном, а Генриетта Амаровна встречала ее на берегу.

– Му-у-ся.

И они сели завтракать.

Толкнув ветхую калитку и едва не споткнувшись о ведро, до краев наполненное прозрачной колодезной водой, Марина поднялась на крыльцо и хотела постучать в дверь. Но В этот момент дверь открылась сама, и на пороге появился Александр Иванович, красивый и мужественный, в клетчатой рубашке с короткими рукавами и кремовых брюках. Он только что вошел.

– Привет!

– А где Юля? – спросила Марина, едва не забыв поздороваться.

– Юля в Москве, – сказал Александр Иванович, и лицо его приняло виноватое выражение.

– Как в Москве? – удивилась Марина.

– Сказала, дела, – вздохнул Александр Иванович. – Какие у нее могут быть дела?

– Она приедет?

Александр Иванович ничего не ответил, только развел руками.

– Подожди...

– Но Марина уже бежала к калитке, размазывая по лицу слезы.

Нет ничего обиднее предательства, но она этого так не оставит. Она все скажет Юле, все – пусть знает. А про клад не скажет. Ни за что на свете не скажет.

8

Никогда раньше Юля не жила одна. Теперь, когда папа уехал, она вдруг почувствовала себя маленькой и одинокой.

Юля поставила на плиту кастрюлю с водой и включила телевизор. Рискуя своей карьерой, доктор Росс настояла на пересадке сердца и так спас ребенка. Юле нравился Джордж Клуни и его герой доктор Росс. В ее комнате над пианино висел цветной плакат с изображением Джорджа Клуни в фильме Квентина Тарантино «От заката до рассвета». И когда она сидела в кресле или разыгрывала этюд Шопена, их взгляды встречались. Он смотрел на нее одобрительно и улыбался, а ей казалось, что нет у нее никого ближе. «Он такой красавец», – думала Юля. На его фоне Коля Ежов явно проигрывал. Она старалась избегать подобных сравнений, но это было не так просто, потому ЧТО Коля ни на минуту не выходил у нее из головы.

«Подумаешь, доктор, – сказала себе Юля. – И даже не доктор, а так, детский врач – это все равно, что фельдшер или ветеринар».

Тут как раз закипела вода, и Юля бросила в кастрюлю пельмени. В этот момент в дверь позвонили.

Юля на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Марина?!

«Она не в духе», – подумала Юля, разглядывая ее раскрасневшееся, мокрое ,от слез лицо. Так она стояла, припав к двери, но потом подумала, что Марине с той стороны видно, что в глазок смотрят. Юле стало неловко, и она открыла.

Как ни странно, Марина не бросилась на Юлю с кулаками и не заплакала, а только тихо спросила:

– Можно?

Вид у Марины был грустный и испуганный.

– Марина, что случилось?

Глупый вопрос. Разве это не она обещала Марине, что сегодня с Александром Ивановичем приедет на дачу.

– А я как раз пельмени варю, – сказала Юля, – Будешь?

Oна честно разделила пельмени пополам и достала из холодильника сметану.

– Что-то случилось? – спросила. Юля, чтобы как-то начать разговор.

– Нет, ничего. – И Марина задумчиво отправила в рот дымящийся пельмень.

– Ты из-за меня приехала?

– Из-за тебя. Хотела, чтобы ты знала, что я о тебе думаю, – улыбнулась Марина.

Откуда это спокойствие? Юля проглотила пельмень, и обожглась.

– Черт!.. Кто-то умер?

Марина часто плакала по поводу и без повода – это было обычное для нее состояние. Но теперь она была спокойна, слишком спокойна. Выходит, что-то случилось.

Но Марина не ответила, а вместо этого спросила:

– Ты сегодня видела моего отца?

– Видела, – сказала Юля и немного смутилась.

Она действительно видела сегодня Евгения Николаевича – И он шел с женщиной. Наверное, это была его сотрудница, а может, двоюродная сестра из Самары, потому что Юля слышала, что в Самаре у Марины есть двоюродная тетя. Но почему-то Юля решила не говорить, что он был не один. Может, это была паспортистка? У нее похожая прическа. Ерунда. Юля видела Евгения Николаевича со спины, но в женщине, которая шла с ним рядом, она без труда узнала Людмилу Сергеевну. Можно сколько угодно себя обманывать и уверять, что это была паспортистка и Евгений Николаевич случайно встретил ее во дворе, – И все-таки это была Людмила Сергеевна, она же Кошкина Л. С., или просто Кошка. Это была она.

Людмила Сергеевна Кошкина, завуч и страшная зануда, считала школу, где она преподавала физику, уникальной, а свои заслуги в сфере образования выдающимися. Однако Юля так не думала. Она всегда терпеть не могла Людмилу Сергеевну, а та, в свою очередь, не любила Юлю.

Юля, староста класса, всегда и со всеми была в хороших отношениях – к этому ее обязывало положение, а может, это просто были свойство ее характера. Но на Людмилу Сергеевну это ее качество не распространялось. Юля была воспитанной девочкой, но на уроках физики она не просто разговаривала вслух и грубила Людмиле Сергеевне: она как ни в чем не бывало могла встать посреди урока и, не говоря ни слова, выйти из класса, а потом, также не говоря ни слова вернуться. Людмилу Сергеевну это приводило в бешенство, и она хотела отомстить. Но ставить Юле двойки были не за что. Юля щелкала задачки как орешки. При этом становилась все более неуправляемой.

«А что я могу сделать? – говорил директор, когда Людмила Сергеевна приходила жаловаться на Юлю. – У нее хорошая успеваемость. Она – староста класса». И Людмила Сергеевна уходила ни с чем. «А что думает об этом Кахобер Иванович? – прашивал директор. – Кахобер Иванович – опытный педагог, дети его любят. Поговорите с ним».

«Людмила Сергеевна, дорогая, – говорил Кахобер Иванович, расплываясь в улыбке, отчего его усы шевелились – вы – жертва своей красоты». Он объяснял это так: Юля видит в Людмиле Сергеевне соперницу, потому что Коля Ежов в нее влюблен. Людмиле Сергеевне нравилось такое объяснение, но оно ее не вполне устраивало. И тогда Кахобер Иванович предложил научную версию. «Свойственная этому возрасту раздражительность, – как-то сказал Кахобер Иванович, с важным видом прохаживаясь по классу и по привычке, унаследованной от предков, стараясь произвести впечатление на Людмилу Сергеевну, – неуверенность в себе, тяжелые разочарования – ребенок пытается как-то это объяснить. А чтобы объяснить, он находит врага, человека, в котором видит причину своих несчастий, -так легче. Вы – ее враг». – «Я – враг?!» – И, хлопнув дверью, Людмила Сергеевна выбежала из класса. Оставшись один, Кахобер Иванович улыбнулся в усы, сложил в портфель тетради и отправился домой. Он плотно поужинал, открыл «Психологию подростка» и предался раздумьям. А между тем он мог бы не тратить времени впустую, а просто спросить у Юлю, что она обо всем этом думает. И она бы ответила без церемоний: «Кошкина – стерва". Как раз об этом думала сейчас Юля, забыв про пельмени и про Марину, которая сидела напротив грустная и, как ей казалось, никому ненужная.

– Знаешь, – сказала Марина, – можно, я сегодня у тебя останусь?

– Конечно – спрашиваешь. А папа не обидится?

– Марина равнодушно пожала плечами, и ее лицо изобразило презрение.

Евгений Николаевич не знал, что она собирается в город. Нельзя сказать, чтобы он обрадовался ее приезду: сначала он как будто даже не хотел пускать ее в дом, а потом, затолкав на кухню, нервно смеялся и говорил неестественно громко. Марина сказала, что приехала из-за Юли.

«Вот и хорошо, – обрадовался папа. – Юля наверняка дома. А мама знает, что ты сегодня не приедешь?»