Абхазские сказки и легенды
Шрифт:
Собравшись в дорогу, Сатаней-Гуаша изготовила своими руками невиданных размеров Шамаку (опора с винтообразной лестницей, поднимающейся в небо) и стала подниматься по ней в небо, по дороге, начертанной для нее Богом. Когда Сатаней-Гуаша поднялась до определенного уровня, она увидела, что Солнце идет ей навстречу. Когда они приблизились, чтобы не перерезать друг другу путь, каждый сделал на месте полукруг и продолжил свою дорогу.
До того как наступил полдень, Сатаней-Гуаша добралась во Поляны богов. О чем они говорили с Создателем, никому неведомо. Она вернулась на землю до захода Солнца за горизонт. На прощание Бог подарил Сатаней-Гуаше одно маленькое солнце, а волосы ее осыпал звездами.
Слово Сатаней-Гуаши доходило до Бога, и она сама была наполовину Богом. Шамаку, по которой она поднималась на небо, стали называть опорой Сатаней, поэтому к ее имени Сатаней стали добавлять слово Гуаша (опора).
Говорят, когда Сатаней-Гуаша, осыпанная звездами, с сияющим маленьким солнцем в руке, возвращалась на землю, ее увидел Цхы-мш и, пораженный ее красотой, остановился, не в состоянии идти дальше. И вместе с ним тогда остановилось время.
Записано со слов Кучи Лакрба в г. Гудаута в 1987 г.
Записал С. Габниа.
Перевел с абхазского И. Хварцкия.
Сатаней-Гуаша и река Кубань
Сатаней-Гуаша любила купаться в Кубани, и прекрасные косы ее после купания в реке излучали особенный свет, подобный утреннему солнцу. Само название реки произошло вот как. В давнишние времена называли эту реку Шхабом. Недалеко от реки Шхаб жил необыкновенно красивый юноша, которого звали Кубина (Кубань). Он пылко полюбил Сатаней-Гуашу, и Сатаней ответила взаимностью на его любовь. Люди, жившие на берегах Шхаба, в песне воспели любовь Кубины к Сатаней. Но сверхъестественная сила — Адоуха, которой обладала Сатаней-Гуаша, могла испепелить юношу, и поэтому она решила превратить возлюбленного в реку. Юноша, желая вечно ласкать тело Сатаней-Гуаши, согласился превратиться в воду и стал частицей реки Шхаб. С тех пор люди стали называть эту реку Кубиной. А Сатаней-Гуаша купалась только в реке Кубина. Говорят, что она от реки Кубань и зачала сына-богатыря.
Вот почему у человека, стоящего на берегу этой реки, появляется желание искупаться в ней. Его охватывает энергия любви. Говорят, что даже Бог омыл лицо свое водами реки Кубань.
Записано со слов Кучи Лакрба в г. Гудаута в 1987 г.
Записал С. Габниа.
Перевел с абхазского И. Хварцкия.
Сасрыква и его отец
— Коня мне приведите, моего коня! — воскликнул Сасрыква сразу после рождения. Поискали люди в нартском табуне, но его коня не нашли.
— Не нашли твоего коня, — сказали ему.
— Поищите как следует, и найдете! — ответил он им.
Когда поискали как следует, нашли одного араша, которого раньше здесь не было. Тут же оседлали араша и привели к Сасрыкве. Младший брат нартов вскочил на коня и перемахнул через нартский дом, восклицая, что равного ему по силе мужчины нету на свете.
— Мать, кто мой отец? — спросил он Сатаней-Гуаша.
— Твой отец Эрчхоу, — сказала мать.
— Ты должна повести меня к тому месту, где вы встретились с моим отцом.
Мать согласилась, и пошли они в Ирианскую долину. На той стороне реки увидели большое тростниковое болото.
— Нан, не сможешь ты перейти через реку, — сказала Сатаней-Гуаша. Но он отправил мать домой, а сам загнал араша в воду. На той стороне он встретился с Эрчхоу. Они познакомились. Сасрыква решил узнать, есть ли мужчина на свете сильнее его.
— Дад, я знаю, что вот это тростниковое болото — след лошадиного копыта, и сам посуди, есть ли мужчина сильнее, чем ты… — сказал Эрчхоу.
Записано со слов Хусина Габниа в с. Джирхва в 1955 г.
Записал Ц. Бжания.
Перевел с абхазского И. Хварцкия.
Сасрыква сбивает звезду
Однажды девяносто девять братьев собрались в поход. Все было готово: оружие проверено, обувь цела, лепешки медовые — в переметных сумках. Коней своих нарты выкупали в Кубани, оседлали их. Братья попили, поели. И Сатаней-Гуаша сказала им:
— Счастливого пути, дети мои!
Разом поднялись братья со своих мест. Каждый из них держал в руке кнут. Садились на коней по старшинству.
Ударил кнутом нарт Сит, и показалось всем, будто гром ударил. Стрелою вылетел из ворот нарт Сит. А за ним понеслись его братья.
Опустел двор. Только нарт Сасрыква остался со своей матерью. Он печален. Легонько держит повод своего огнеподобного коня Бзоу. Печален нарт Сасрыква, ибо никто не пригласил его в поход. Братья перед походом сели за общий стол, А Сасрыква в стороне остался как столб. Никто его к столу не позвал, не приветил, Как будто и нету его на свете. Как все остальные вымыл коня, почистил и оседлал, Как все он кнут в правую руку взял, Но сесть на коня не предложили ему, Из всех ста братьев ему одному. Распевая песни, выехали братья в широкие ворота, Сасрыква остался один как если бы сирота. Как ветер носятся братья, подвиги совершают, Громкая слава повсюду их сопровождает. А Сасрыква стоит неподвижно, руки скрестив на груди. Почему же его не взяли? Что ждет его впереди? Неужели его оставили навсегда стоять у ворот, Телят и коров пасти, да пугать ворон?Заплакал нарт Сасрыква. Поплелся к матери.
— О мать, — проговорил он.
— Здесь я, сын мой. Что тебе?
— О мать, братья мои отправились в поход, и никто не пригласил меня. В чем причина?
— О свет моих очей! Разве старшие должны приглашать младшего? Следуй за ними.
Сасрыква недолго раздумывал — вскочил на верного Бзоу и в мгновение ока исчез за воротами. Быстро нагнал он своих братьев и, не смея опережать старших, поехал сзади.
— Кто ты? Куда путь держишь? — спросил его.
— Как кто? Я брат ваш! — воскликнул Сасрыква.
— Не знали, — с усмешкой произнес Гутсакья.
— Ты не от нашего отца рожден, — сказал Сит.
— И еще лезешь к нам в братья? — сказал нарт Гутсакья.
Что делать? Сасрыква вернулся домой точно побитый.
— Что случилось? — с тревогой обратилась к нему Сатаней-Гуаша.
— Ничего, — ответил Сасрыква, — я позабыл лепешки. Накорми-ка меня. И если это возможно — приготовь мой любимый айладж.
Сатаней-Гуаша живо просеяла муку, взяла свежего сыру и приготовила айладж. Она подала сыну кушанье, исходившее паром.
— Садись и поешь вместе со мной, — попросил Сасрыква.
Сатаней-Гуаша положила перед собой горячий айладж. Она коснулась горячего айладжа пальцем. Но тут Сасрыква схватил ее руку и воткнул палец глубоко в горячий-прегорячий айладж. Мать вскрикнула.
— Пока ты не объяснишь, кто я, — сказал Сасрыква, — не выпущу твоей руки.
— Ты — мой сын, — сказала Сатаней-Гуаша, с трудом преодолевая боль. — И ты лучше всех.
— Я не спрашиваю, лучше я или хуже, — сказал пылающий гневом Сасрыква. — Кто мой отец? И почему братья мои смеются надо мной?