Чтение онлайн

— Мы думали, вы ногу растёрли, — язвлю я.

Девушка вспыхивает, как мак.

— Фокстрот! — выручает её распорядитель.

Я тороплюсь к знакомым девчонкам, которым не надо врать, что учишься в девятом классе.

В зале становится тесно. Фокстрот умеют танцевать многие. Я вижу, как Вовка в стороне топчется на месте с Ковалевой, переваливаясь с ноги на ногу в модной на Чижовке линде.

— Прекратите! — вдруг раздаётся визгливый крик.

Музыка смолкает.

К Вовке от двери пробирается Лизавета.

— Безобразие! В нашей школе так не танцуют! Как твоя фамилия? Ты из какой школы? — спрашивает разъярённая Лизавета Вовку.

— Не из какой.

— Что? — говорит Лизавета и обводит собравшихся вокруг девчонок и мальчишек недоуменным взглядом.

— Я на заводе работаю. Учусь на токаря.

— Как же ты к нам попал?

— Пришёл. В гости. Я больше ничего другого танцевать ещё не научился.

— И костюм у тебя какой-то грязный! Неопрятный!

— На штанах не грязь. Машинное масло. От станка масло, — заступается Руслан за смутившегося Вовку.

— Откуда у тебя пригласительный билет? — продолжает допрос Лизавета, не обращая внимания на Руслана. — Мы рассылаем их по мужским школам, в Суворовское училище. У нас на вечере могут быть только те, кто учится. Отличники. А ты? Где ты взял билет?

— Я дал! — громко говорит Руслан.

— И я! — кричу я с другой стороны. — Что, разве нельзя?

— Товарищ дежурный! — всплескивает руками Лизавета. — Это какая-то группа.

Майор молчит, отворачивает рукав кителя и начинает заводить часы.

— Мы сами уйдем, ваше благородие! — резко говорит Руслан.

В дверях Вовка останавливается и вдруг запевает:

Не жди, Лизавета,

От друга привета…

Я и Руслан подхватываем припев известной всем песни, изменив умышленно слова:

Окончу с победой,

К тебе не приеду

На горячем боевом коне.

Мы мчимся вниз к раздевалке, хватаем шинели, с криком выбегаем на улицу.

— Знай наших, — смеётся Вовка, — отличников. Если я учусь на токаря, я не могу, что ли, на вечер прийти? Откуда такие тёти берутся? Из музея, наверное? От неё нафталином пахнет.

Нам с Русланом смеяться не хочется. Нам больно за что-то, не за Вовку, а за что-то большое и хорошее, что мы научились уважать с детства.

— За завод обидно! — находит нужные слова Руслан. — У меня на нём мать работает.

Я не успеваю ответить. Сзади раздается вкрадчивый, но полный издёвки смешок:

— И вас попёрли, ученички?!

Около забора, засунув руки в карманы, стоит Шишимора. С тех пор как мы «познакомились» около водопроводной колонки, прошло много дней. Я не раз сталкивался с Шишиморой в кино, в магазинах. Он всегда первый здоровался, подмаргивал, точно напрашивался в друзья.

Шишимора видел, как мы вылетели из школы. И от этого становится особенно обидно.

— Здесь нас надолго запомнят! — грозит светлым окнам Вовка.

— Разве так память о себе оставляют? — спокойно возражает Шишимора. Он медленно наклоняется, поднимает с земли камень и бросает в большое окно, в котором мелькают тени танцующих. Звенят стекла. Слышно, как визжат девчонки.

— Зачем ты?! — вырывается у Руслана.

— Сами же просили, — разводит руками Шишимора. — Чего глядите? Рвать когти надо! Иначе статья за хулиганство.

И он бросается бежать, пригнув голову, как тогда осенью, от нашей школы…

ДОЛГ

Под ногами хрустит снег. День солнечный. Необыкновенный. Скоро весна.

Сегодня в школе воскресник. Место сбора — райсовет. Мостовая кишит ребятами. Первоклассники играют в снежки. Один снежок попадает в Макара Моисеевича. Он хмурит брови, счищает с рукава снег.

Первоклассник нагнул голову, готов расплакаться.

— Я нечаянно! — тянет он. — Простите!

Макар что-то ворчит под нос, потом нагибается, сжимает пригоршню снега и швыряет в первоклассника.

— В расчёте!

Малыш оторопевает. Вечно строгий, грозный Макар, оказывается, тоже умеет швыряться снежками. Лицо мальчишки расплывается в довольной улыбке. Часть снега попадает ему за шиворот, он ёжится, потом визжит и пускается бежать вдогонку за товарищами.

— Зорин! — подзывает меня Макар. — Давай, комсомолия, пример показывай!

— А что будем делать?

— Школу восстанавливать. Надо расчистить развалины от кирпичей, землю и мусор вынести во двор.

— Зима, земля смёрзлась. Костры, что ли, будем жечь?

— Хитрец! — громко ухмыляется Макар. — Где дров возьмёшь? Придётся ломами. Что сможем, то сможем. Инструмент обещала Татьяна Петровна, машину целую.

— Макар Моисеевич, можно вопрос?

— Испугался? Ты же комсомолец!

— Да не про это, Макар Моисеевич… А кто такая Татьяна Петровна? Где она целую машину достанет?

— Татьяна Петровна — депутат. На день инструмент у завода выпросила. Предупреди, чтоб осторожнее с лопатами, кирками. Если сломаем, больше никогда не дадут, и нечем расплачиваться. Такое дело!

— Не волнуйтесь, Макар Моисеевич!

— Иди, физкультурник уже строит.

Ребята становятся по классам. Первые — мы, семиклассники, последние — первачи.

— Шагом арш! — командует физкультурник.

Школа двинулась. Мы идём как на парад. Поём песни. Прохожие останавливаются и долго смотрят нам вслед.

Мы идём мимо нашего дома, проходим квартал. Вот дом, где я и Вовка добывали дрова. Здесь на балконе я нашел стул. Отец на нем любит сидеть — это единственная наша мебель.

— Стой! — командует физкультурник.

Вот здорово! Оказывается, будем работать именно здесь.

Около подъезда стоит грузовая машина. В кузове ломы, лопаты, носилки. Из кабинки вылезает женщина в офицерском полушубке.

— Можно брать? — спрашивает физкультурник и начинает выдавать по списку инструмент. Малыши волнуются — им ничего не достаётся. Они будут просто так помогать.