Чтение онлайн

— Чаще они предпочитают свой напиток. Варят чай в молоке яка, сбивают его с маслом и солью. Очень питательная вещь, — медленно объяснил я, пока в памяти всплывали нужные детали. — Но обычный чай тоже пьют.

— Чай на молоке, как у степняков? — хмыкнул Наумов. — Никогда не понимал этого сочетания.

Сделав пару глотков, он поставил чашку на стол и сцепил руки в замок.

— Что ж, господа, — сказал он. — Я рад, что мы всё прояснили. С точки зрения закона, кажется, нет никаких препятствий. Мне жаль, что был вынужден ввести вас в заблуждение.

— С нашими документами всё в порядке, не так ли? — спросил я, взглянув на Лапшина.

— Да, к с-счастью, — протянул он. Возможно, он хотел сказать «к сожалению», но вовремя поправился.

На лицо директора будто нашла туча, но он быстро сумел прогнать её. Надежда на то, что Олег Исаакович «найдёт» ошибку, не сбылась. Вполне возможно, старшему регистратору предстоял сегодня очень неприятный разговор — но Лапшин по какой-то причине оказался на нашей стороне.

И это только увеличивало моё любопытство. Сначала он быстро согласился нас принять, затем не побоялся пойти против желаний начальника. Интересно, почему?

— Хорошо, — проговорил Наумов. — Но позвольте мне добавить ещё кое-что. Помните, Владимир Александрович, я сказал, что не советую вам принимать титул?

— Конечно, и почему же? — спросил я.

— Потому что я храню добрую память о вашем отце. Мне бы не хотелось смотреть на то, как последние из его сыновей сгорают в пламени войны, — ответил Яков Николаевич. — Безопаснее будет отказаться от титула, а лучше вообще покинуть наши края. Сами подумайте — у вас не осталось ни ресурсов, ни дружины, а против вас три сильных рода… Разве можно рассчитывать на благоприятный исход при таких условиях? Если вы примете титул, враги не станут сидеть сложа руки.

— Звучит как угроза, — невозмутимо заметил Базилевский.

— Это не угроза, а искреннее беспокойство за жизнь последних членов рода Градовых, — Наумов положил ладонь на стол рядом со мной и заглянул в глаза. — В конце концов, ваш брат в плену у графа Муратова. Сами понимаете…

— При случае передайте графу Муратову, — твёрдо глядя в глаза директору, произнёс я, — что если с моим братом что-то случится — то весь его род, как вы выразились, сгинет в пламени войны. От них не останется даже пепла. Как и от тех, кто им помогает.

В комнате воцарилась тишина. На лице Наумова мелькнула тень улыбки, после чего он поднялся и поправил пиджак.

— Интересная вышла беседа, господа, — сказал он. — Больше не буду отнимать ваше время. Всего доброго.

Он широкими шагами направился к двери. Уже коснувшись ручки, обернулся и сказал:

— Подумайте, Владимир Александрович. Обратного пути не будет.

После этого он вышел в коридор, и Лапшин, не скрываясь, облегчённо выдохнул.

— С ума сойти, — пробормотал он. — Так я и думал, что с этим делом будет непросто…

— Поговорим откровенно, Олег Исаакович, — Базилевский повернулся к нему. — Вы поэтому так быстро согласились нас принять — позвали директора и рассчитывали, что он нам помешает?

— С чего бы вдруг, — оскалился регистратор, как собака на цепи. — Я что, по-вашему, идиот? Ваш человек ещё вчера ко мне приезжал, я ждал звонка… Но похоже, кто-то другой доложил Наумову о вашем визите. Он явился ко мне в кабинет буквально за десять минут до вас.

— Подождите-ка, — сказал я. — Наш человек приезжал вчера?

— Да, и мы договорились, — с упором на последнее слово произнёс Лапшин. — Как видите, даже давление директора не заставило меня изменить решение. Давайте уже подпишем бумаги и покончим с этим!

Мы с Базилевским вопросительно переглянулись. Чем дольше мы находились в этой комнате, тем больше вопросов возникало.

Выходит, кто-то со стороны позаботился, чтобы мне поскорее передали титул? И даже более того. Судя по словам регистратора, ему дали на лапу, чтобы он всё оформил. Потому он и согласился принять нас день в день.

Но вот вопрос — что за человек это был и от кого? Неужели у рода Градовых есть тайный союзник?

Или, что не менее вероятно, в стане врагов плетутся свои интриги…

— Кто приходил к вам вчера? — напрямую спросил я.

— Вы издеваетесь? — Лапшин исподлобья посмотрел на меня. — Вам виднее, это же был ваш человек.

— Я никого не посылал.

Олег Исаакович скрипнул зубами и кивнул:

— Конечно. Вы никого не посылали. Я ни с кем не встречался. Всё так и было.

— Вы не поняли. Я действительно никого не посылал. Тот, кто связался с вами от моего имени, действовал в собственных интересах.

Лапшин застыл, а затем раздражённо бросил ручку на стол и закрыл глаза ладонью. Посидев так немного, он выпрямился и произнёс, натянув на лицо подобие улыбки:

— Господа, произошло недоразумение. Я, видимо, с кем-то вас перепутал. Конечно же, никто от вас не приходил, да и вообще, я веду дела исключительно по официальным каналам.

— Конечно, Олег Исаакович, — кивнул я. — Тогда давайте же закончим с оформлением титула.

Похоже, мне самому придётся выяснять, кто это был и зачем помог мне.

Скоро мы подписали все необходимые документы, и я получил свидетельство о том, что отныне являюсь бароном и главой рода Градовых. Бумагу я передал Базилевскому на хранение, а тот пообещал убедиться, что все необходимые записи внесут в реестр.

— Удачно? — спросил Секач, когда мы вышли из кабинета. — Тот господин с золотым значком, когда вышел, аж рычал от ярости.

— Это потому что он не смог нам помешать, — ответил я.

— Значит, вы теперь барон? Поздравляю, ваше благородие!

— Спасибо, — кивнул я. — А теперь едем в банк. Хочу узнать, что отец оставил мне в наследство.

Технологический анклав на окраине Хабаровска

— Жди здесь, — приказал Альберт Игнатьев кучеру, вылезая из кареты.

— Хорошо, господин советник, — кивнул тот. — Зонт возьмите! Дождь начинается.

Игнатьев отмахнулся и быстрым шагом направился к таксофону. Ветер едва не сорвал с него шляпу, но Альберт придержал её рукой и ускорил шаг. Небо заволокли чёрные тучи, и кучер был прав — вот-вот грянет дождь.