Абстрактное счастье
Шрифт:
Был тамадою тамошний мэр,
Доброе слово сказал за столом,
Провозгласил он бороться со злом.
Дворник Пахомыч был счастлив в труде,
С верной метлою всегда и везде.
Но дворник Пахомыч у всех на глазах
Умер в работе с метлою в руках.
Пальцев и мёртвый он не разжал:
Очень душевно метлу обожал.
Ближе он в жизни не знал никого,
Похоронили с метлою его.
Дворник Пахомыч… А впрочем, я вру.
Дворник родился другой поутру.
Был он рожденным на речке Неве
С думой великой в больной голове.
Очень недолго мёл он дворы,
До исторически важной поры.
Сел на метлу, и в Москву прилетел.
…Быть он не дворником очень хотел.
Дворник Пахомыч был нищим всегда,
Так и живут у нас люди труда.
Нам нелегко от больших перемен,
От омерзительных сказочных сцен.
Лучше б магнатам дворы бы мести,
А не народ к жутким бедам вести.
Что там ещё у чинуш на уме?
Дворники есть. Но мы в полном дерьме.
Профессор-археолог
Седой профессор-археолог
В раскопках лето проводил.
Всегда в глазах его весёлых
Маячил юношеский пыл.
Лопатя землю и киркуя,
Ночами он почти не спал,
И в экспедиции такую
Себе подружку откопал!
Ласкова, румяна,
Волосы, как рожь.
Ни в каких курганах
Лучше не найдёшь.
Милые веснушки,
Брови широки,
И в глазах подружки
Пляшут огоньки.
С ней летом ездил на раскопки,
Как мальчик, нежен и влюблён.
Он из одной хлебал с ней стопки
И коньячок, и самогон.
Студенты пели под гитару
Баллады про культурный слой,
И молодел профессор старый.
И был уже почти не злой.
Но как-то раз, в кустах, за базой,
С другим он милую засёк.
Стариной византийской вазой
Профессор стукнул ей в висок.
Был он в натуре не агрессор
И ни какой-нибудь шпион.
Лопату наточил профессор
И закопал обоих он.
Стыд и срам
К морю я бегу, неистов.
Бьёт за валом вал.
Я попал на пляж нудистов,
Только ж я не знал.
Голые кругом канальи,
Дрожь от страха бьёт.
Пупсики меня догнали,
Взяли в оборот:
Эй, мужик, ты что, с приветом?
Во, даёт, чума!
Посмотри, ведь ты одетый.
Ты сошёл с ума!
Раздевайся живо, кляча,
Тихо и без драм.
А иначе, а иначе –
Просто стыд и срам.
Я разделся и смущённо
Спрятался от глаз.
Я в костюме Аполлона
В людях в первый раз.
Две брюнетки-приставалы
Льнут к мощам моим.
Я прикрыл себя журналом,
Улыбнулся им.
Я тут пятый день маячу,
Голый, как бревно,
Ничего уже не прячу,
Хоть снимай кино.
Среди голой, плотной давки
Мужичок стоит.
Он одет в носки и плавки.
Просто срам и стыд!
Эй, мужик, ты что, с приветом?
Во, даёт, чума!
Посмотри, ведь ты одетый.
Ты сошёл с ума!
Раздевайся живо, кляча,
Тихо и без драм.
А иначе, а иначе –
Просто стыд и срам.
Графский дом
В графском доме водочка
В графине на столе,
Лук, укроп, селёдочка,
Антрекот, суфле.
Герцог очень скромный,
В жизни богодул,
Он графине томно
На ухо шепнул:
Умоляю вас, графиня,
Вы не пейте из графина,
Не марайте нежный алый рот.
Ваш портье, балбес и гнида,
Посинел, свинья, от СПИДа,
Из горла графина водку жрёт.
В графском доме весело,
Только шкаф не пьёт.
Канарейка песенки
Пьяные поёт.
Герцог за диваном,
Развалившись, спит,
В бреде полупьяном
Сам себе бубнит:
Умоляю вас, графиня,
Вы не пейте из графина,
Не марайте нежный алый рот.
Ваш портье, балбес и гнида,
Посинел, свинья, от СПИДа,
Из горла графина водку жрёт.
Графине плакать хочется.
Ей кажется спьяна,
Что Анка-пулемётчица
С рождения она.
Дурак с телеэкрана,
Слегка впадая в пыл,
Графиню очень пьяно,
Но честно просветил:
Умоляю вас, графиня,
Вы не пейте из графина.
Я хотел бы вас предостеречь.
Впрочем, нету вас на свете,
Надоели сказки эти.
А пока, друзья, до новых встреч!
Полный аккурат
Не люблю пустых тусовок,
Где фанаты-мрак.
Я любитель потасовок,
А короче – драк.
Достаётся мне, бывает,
В аккурат подчас,
То зубов поубывает,
То синяк – под глаз.
Слышу, бойня на полянке.
Как же без меня?
То ли чурки, то ли панки.
Вмешиваюсь я.
Руки, ноги замелькали,
Я пошёл в разнос.
Правда, ухо оторвали
И сломали нос.
Я. братишки, очень ловкий,
Сущий боевик.
Но в последней потасовке
Мало-мало сник.
Чем-то череп проломили.
Вот и я готов.
Скажут на моей могиле
Пару тёплых слов.