Абу-Наср аль-Фараби
Шрифт:
Представление, согласно которому пути народов зависят от доброй или злой воли правителей, не является специфичным для аль-Фараби. Оно в течение тысячелетий укоренялось, а в эпоху средневековья приобрело прочность общего предрассудка. Принципиальная дистанция между воспитателями и воспитуемыми, между героями-благодетелями и народом, была коренным образом сокращена К. Марксом и Ф. Энгельсом, которые нашли пункт совпадения изменения обстоятельств и изменения людей в революционной практике и тем самым указали действительный выход из тех трудностей, в которые попадала прежняя общественная мысль. Речь идет о разладе между биологической основой человека и его общественной сущностью, между духом и материей, между идеалом и жизнью. Марксизм раскрыл корни этого трагического противоречия, показав, что исторически определенная форма процесса материального производства, совершающегося в условиях частной собственности, антагонизм эгоистических интересов обусловили все превратности в сфере сознания, дополнение реального, рационального понимания иллюзорными иррациональными средствами осуществления идеала.
Стремление аль-Фараби, как и многих других реформаторов-просветителей, переустроить общественную жизнь на разумных основах само по себе не является идеалистическим. Не само это, в общем прогрессивное, стремление, а его конкретное содержание, отсутствие реалистического понимания коренных причин общественного развития, представление о путях изменения жизни людей являются иллюзорными. «Идея царства разума» во всем существующем историческом развитии оказывалась бесплодной мечтой. Все это не означает, что невозможно материалистическое понимание того, как разумное в человеческих головах может быть претворено в жизнь. «Человек — единственное животное, которое способно выбраться благодаря труду из чисто животного состояния; его нормальным состоянием является то, которое соответствует его сознанию и должно быть создано им самим» (1, 510).
Глава VIII. Этика
Человеческое счастье — абсолютная ценность. Поэтому оно является пределом стремления всех людей. Но понимание счастья у различных народов неодинаково. Существование различных религий — наглядное тому свидетельство. Аль-Фараби возвышается до религиозного индифферентизма, ставя счастье выше религиозных заповедей. Мусульманской религии в этом отношении не отдается никакого предпочтения.
Чтобы люди были счастливы, надо знать, в чем состоит подлинное счастье, ибо цена неправильного суждения здесь слишком велика. И философия, изучая, что такое мир, место человека в нем, открывает смысл бытия достойного человека. Тема смысла человеческого бытия лежит в основе всей последующей ближневосточной литературы и с потрясающей силой выражена в творчестве Омара Хайяма, будучи соотнесена с коренными вопросами онтологии, гносеологии и этики.
Счастье не награда за действия, приводящие к счастью, или за отказ от порочных действий, иначе получается, что добродетель есть получение процентов за прекрасные поступки и что человек только из-за возможной будущей выгоды приобщается к хорошему и отвергает порочное. Воздержание, рассчитанное на получение сполна «в другой» жизни, — ханжество и лицемерие. Аль-Фараби выступает за самодовлеющий характер добродетели, против лицемерного превращения ее в предмет торговли, вознаграждения в загробном мире. Если кто-то отказывается от некоторого действия или удовольствия, считая, что оставленное им принадлежит ему с процентами, то у него «добродетель близка к тому, чтобы оказаться пороком». Истинно добродетельный человек следует справедливости потому, что она сама по себе благо, не нуждается в дополнительном вознаграждении, и воздерживается от совершения зла потому, что такого рода действия ему противны и безобразны сами по себе. Истинная награда добродетели есть сама добродетель. Аль-Фараби отвергает утилитарно-прагматическое, ханжеское «обоснование» необходимости добродетели: добиться в конечном счете материального выигрыша. Он выступает за самодостаточность и самоценность добродетели.
Смерть не страшна добродетельному человеку. Перед лицом ее он сохраняет достоинство, не впадает в смятение и ценит жизнь, стараясь продлить ее. Добродетельный человек не боится смерти и желает продолжения жизни для совершения блага. Поэтому он не стремится приблизить смерть, по встречает ее достойно. Если такой человек умирает, то нужно оплакивать не его, в эпикурейском духе заявляет аль-Фараби, а его сограждан, которым он был нужен.
Смерть страшна для жителей невежественных городов, ибо они теряют все то, к чему стремились, — богатство, честь, славу, все то, что обнаруживает свою бренность. Порочные люди перед лицом смерти раскаиваются в том, что они делали на протяжении всей жизни, им страшно, но не в силу голоса совести, а в силу скорби по поводу возможности упустить потустороннее счастье. Это не значит считать, что смерть — некое совершенство, что отделение души от тела приводит к мудрости и добру. Лицам, придерживающимся такой точки зрения, логично было бы убивать себя. Как видим, аль-Фараби выступает против лицемерия.
В «Ответах на разные вопросы» он отличает волю от свободы выбора. Воля может быть пустым произволом, как, например, в случае (сам пример замечателен не менее, чем теоретическое положение, по поводу которого он приведен!), когда человек направляет свою волю на бессмертие. Свобода выбора связана с волей, с тем, что «человек отдает предпочтение тому, что возможно выбрать» (60, 161).
«Трактат о взглядах жителей добродетельного города» — одно из самых зрелых произведений аль-Фараби. Он создан в 948 г. в Египте как переработка и логическая систематизация почти всех воззрений мыслителя на основе написанного в Багдаде и Дамаске (942) текста под названием «Гражданская политика».
Для достижения счастья необходимо прежде всего теоретическое обоснование его. Поэтому аль-Фараби показывает органическую связь этики и политики с теорией познания. Более того, этика и политика представляют у него завершение общей концепции мира, будучи связаны с принципами ее. Поэтому трактат «О взглядах жителей добродетельного города», посвященный социальноэтическим вопросам, рассматривает также общие вопросы метафизики, космологии, теории познания. Философия в достижении счастья имеет существенное значение. «Поскольку мы достигаем счастья только тогда, когда нам присуще прекрасное, а прекрасное присуще нам только благодаря искусству философии, то из этого необходимо следует, что именно благодаря философии мы достигаем счастья» (4, 35).
В свою очередь для овладения философией необходим и хороший нрав, сила ума. Последняя культивируется искусством логики. «Поскольку блага, которыми наделен человек, одни более специфичны, а другие — менее, к тому же самым специфичным из благ для человека является человеческий разум, ибо человек стал человеком благодаря разуму, и поскольку благом, которое применяет это искусство, является разум человека, то это искусство применяет те блага, которые являются самыми специфичными для человека» (там же, 37–38). Аль-Фараби делит добродетели на разумные и дианоэтические. Ко вторым относятся справедливость, умеренность, щедрость, храбрость, к первым — мудрость, сообразительность и острота ума. И те и другие не являются врожденными. Природное предрасположение нельзя классифицировать с точки зрения этики, оно только задаток. И здесь не существуют крайности, когда кто-то был бы полностью предрасположен к добродетелям или, наоборот, ко всем порокам. «Человек не может быть наделенным с самого начала от природы добродетелью или пороком, так же как он не может быть прирожденным ткачом или писцом» (там же, 180).
Человеку нужен совершенный нрав, выработанный в результате привычки к осуществлению прекрасных действий. От рождения человеку дается только этическая предрасположенность. Прекрасные действия, совершаемые по доброй воле, а не случайно, систематически, на протяжении всей жизни, формируют прекрасный нрав. Поэтому аль-Фараби большое значение придает привычке как фактору, формирующему «нрав» человека. «Политические деятели делают жителей городов хорошими, приучая их делать добро» (там же, 14). «Хороший нрав» определяется мыслителем как соблюдение меры в действиях. Поскольку достижение «середины» очень трудно, аль-Фараби предлагает «искусный прием», состоящий в том, что на основе критического анализа, вырабатывающего у нас нрав, мы должны попытаться приучить себя к действиям, противоположным по своему существу в том, в чем у нас недостаток или чрезмерность, т. е. к восполнению через крайность. Аль-Фараби предлагает метод избавления от чрезмерности или недостатка путем «перегибания» палки в другую сторону до установления равновесия.
Знания о прекрасном и справедливом обязательно должны иметь практическую ориентацию. Человек, не знающий науки, ближе к философии, если его действия соответствуют тому, что прекрасно, чем тот, который прочитал книги по различным отраслям знания, но не согласовывает своих действий с прекрасным. Кроме теоретических знаний нужны добродетельные действия.
Аль-Фараби стремится постичь конструкцию мира систематически. Начало выглядит вполне традиционно — это аллах. Середина — это иерархия бытия. Человек — это индивид, постигающий мир и действующий в нем. Конец — достижение подлинного счастья. Но конкретно содержание конструкции связано с обезличиванием аллаха, с превращением всех догматических положений в аллегорические образы и полной независимостью человеческой нравственности от каких-либо внешних сил, загробной жизни, представляющихся необходимыми для людей слабых, невоздержанных, неспособных самостоятельно постичь мир и мужественно стоять перед его лицом. Во всех его трудах бьет ключом полнота земной жизни.
Как за различными, казалось бы надуманными, описаниями невежественных видов городов угадываются контуры исторических реалий феодального общества, так и в указаниях по созданию добродетельного города просматривается не просто некий идеальный максимализм, а принципы, которыми он дорожил сам и которым следовал в своей жизни. Объединения людей, построенные на началах взаимопонимания и дружелюбия, включаются в мировую гармонию. Это означает, что люди не слепые орудия божества, а личности, способные действовать сообразно велениям разума (см. 16, 12).