Чтение онлайн

Некоторые из замечаний АА по поводу "Жемчугов" и "Романт. цветов" я, вернувшись домой, отметил на своем экземпляре.

АА посвящены, кроме других: "Озеро Чад" ("Сегодня особенно грустен..."), "Ахилл и Одиссей" и "Я счастье разбил с торжеством святотатца".

Я читаю АА свои стихи; читаю стихотворение "Оставь любви веретено...". Ругаю его сам, потому что мне стыдно его читать: оно совершенно не сделано.

АА говорит: "Хороший русский язык"... Я начинаю ругать стихотворение. АА перебивает меня: "Нет, вы слушайте, что я говорю... Хороший русский язык - это уже очень много... Теперь так мало кто владеет им!"

В 6 1/2 ч. приехал Пунин, сидим вместе, а через 1/2 часа, в 7 часов, я иду к Мандельштамам.

О. Э. сидит за столом, работает. Переводит что-то. Когда я пришел, он отложил работу. Разговариваем. Над. Як. чувствует себя хорошо.

Мандельштам рассказывает причину, почему они переехали. Говорит, что собирается в среду - в четверг уехать в Петербург совсем. Мандельштам грустен и мрачен. Я говорю ему, что у него, вероятно, жар.

– Потому что больные глаза и горит лицо.

Советую ему смерить температуру. Температуру он мерит. Оказывается 36,9.

Когда приехал Пунин, между АА, мной и Пуниным был разговор о том, что АА следует переехать в Петербург, поместиться в клинике Ланге, п. ч. здесь никакого ухода нет, п. ч. погода плохая, потому что у АА боли и по всяким другим причинам. Н. Н. Пунин думает даже, что АА надо поехать завтра же.

У Мандельштама я говорю об этом. О. Э. тоже с этим согласен, и на эту тему я говорю с Мандельштамами.

Просидев у Мандельштамов минут 15, я спрашиваю, пойдут ли они к АА?

О. Э.: "Обязательно..."

Все вместе идем к АА.

АА встает с постели, надевает шубу и садится к столу. Я размалываю кофе, Н. Я. заваривает его, и мы пьем кофе с куличами. АА пасху нельзя, она немножко досадует на это. До кофе еще я, Мандельштам и Пунин сидели на диване втроем. Царило молчание полное и безутешное. Вдруг О. Э. с самых задворок тишины громко произнес - про нас: "Как фамильный портрет..." Это было неожиданно и смешно.

О. Э. сказал АА: "Нет на Вас Николая Николаевича" (Пунина), - когда АА делала что-то незаконное: не то слишком долго стояла в церкви, до утомления, не то что-то другое... не знаю...

Пунин произнес строку: "Горьмя горит душа..."

О. Э. спросил: "Чья?"

Пунин: "Пастернака..."

О. Э.: "Да, пожалуй, Пастернак может так сказать..."

Разговор о том, кто еще мог бы так сказать, и АА и О. Э. соглашаются, что до Анненского так никто бы не сказал.

О. Э.: "Разве Ап. Григорьев..."

АА: "Именно Анненский мог бы так сказать..."

АА считает, что эта строка могла бы быть у Анненского в стихотворении:

Под яблонькой, под вишнею

Всю ночь горят огни,

Бывало выпьешь лишнее,

А только ни-ни-ни...

Эту строфу АА произносит.

Пунин про кого-то сказал дурно.

АА упрекнула его: "Да не говорите вы так плохо о людях!..."

АА решила остаться в пансионе еще на несколько дней.

Пунин собрался ехать вместе со мной, с последним поездом, но в конце концов остался - АА сказала.

Я в 9 часов ухожу вместе с Мандельштамами. Они идут к себе, а я домой.

С поездом 9.37 возвращаюсь в Петербург.

В 11 часов вечера телефонный звонок из Ц. С.
– разговаривал с Пуниным и с АА.

Забыл еще записать: в 8 час., приблизительно, АА вызвали к телефону. АА возвращается, говорит, что ей звонил Замятин - радостный, потому что дело А. Толстого и П. Щеголева с "Заговором Императрицы" выиграно ими. Суд постановил отказать в иске театру, по этому случаю сегодня - пьянство... АА передает слова Замятина:

АА: "Вы незримо будете с нами..."

АА смеется: "Хорошее представление обо мне - там где пьют, там я должна быть!".

АА много говорит о своих отношениях с Николаем Степановичем. Из этих рассказов записываю: на творчестве Николая Степановича сильно сказались некоторые биографические особенности.

Так, то, что он признавал только девушек и совершенно не мог что-нибудь чувствовать к женщине, - очень определенно сказывается в его творчестве: у него всюду - девушка, чистая девушка. Это его мания. АА была очень упорна Николай Степанович добивался ее 4, даже 5 лет. И при такой его мании к девушкам - эта любовь становилась еще больше, если принять во внимание то, что Николай Степанович добивался АА так, зная, что он для нее будет уже не первым мужчиной, что АА не невинна. Это было так: в 1905 году Николай Степанович сделал АА предложение и получил отказ. Вскоре после этого они расстались, не виделись и в течение 1 1/2 лет даже не переписывались. (АА потом, в 1905 г., уехала в Париж) 1 1/2 года не переписывались - АА как-то высчитала этот срок. Осенью 1906 года АА почему-то решила написать письмо Николаю Степановичу. Написала и отправила. Это письмо не заключало в себе решительно ничего особенного, а Николай Степанович (так, значит, помнил о ней все время) ответил на это письмо предложением. С этого момента началась переписка. Николай Степанович писал, посылал книги и т. д.

(А до этого, не переписываясь с АА, он все-таки знал о ее здоровье и о том, как она живет, потому что переписывался с братом АА - Андр. Андр. Так, он прислал ему "Путь конквистадоров", когда эта книга вышла. АА "Пути конквистадоров" он не выслал.)

Весной 1907 Николай Степанович приехал в Киев, а летом 1907 на дачу Шмидта. На даче Шмидта были разговоры, из которых Николай Степанович узнал, что АА не невинна. Боль от этого довела Николая Степановича до попытки самоубийства в Париже... Переписка продолжалась, Николай Степанович продолжал просить руки АА. Получал несколько раз согласие, но потом АА снова отказывалась, это продолжалось до 8 года, когда Николай Степанович, приехав к АА, получил окончательный отказ. Вернули друг другу подарки. Николай Степанович вернул АА ее письма... АА, возвращая все охотно, отказалась вернуть Николаю Степановичу чадру, подаренною ей Николаем Степановичем. Николай Степанович говорил: "Не отдавайте мне браслеты, не отдавайте... (остального), только чадру верните...".

Чадру он хотел получить назад, потому что АА ее носила, потому что это было бы самой яркой памятью о ней.

АА: "А я сказала, что она изношена, что я не отдам ее... Подумайте, как я была дерзка - не отдала".

(А чадра - м. б. АА назвала ее не чадрой, а иначе, я не помню - была действительно изношена.)

В одном из "посмертных" писем Н. С. прислал свою фотографию, и на ней надписана была строфа из Бодлера (сказала мне ее).

Николай Степанович, ответив на письмо АА осенью 6 года предложением (на которое, кажется, АА дала в следующем письме согласие), написал Анне Ивановне и Инне Эразмовне, что он хочет жениться на АА.

АА: "Мама отрицает это, но она забыла".

АА, сообщая все это и умоляя меня ни в каком случае этого не записывать, сказала, что все это рассказывает, только чтоб я сам мог уяснить себе кое-что в творчестве.

Откровенность АА действительно беспримерна. Я все это записываю - не все, конечно, далеко не все - и совесть меня мучает. Но если бы этого всего я не записал - я бы и не запомнил ничего.

В 1918 году Николай Степанович вернулся, остановился в меблиров. комнатах "Ира". Была там до утра. Ушла к Срезневским. Потом, когда Николай Степанович пришел к Срезневским, АА провела его в отдельную комнату и сказала: "Дай мне развод..." Он страшно побледнел и сказал: "Пожалуйста..." Не просил ни остаться, не расспрашивал даже. Спросил только: "Ты выйдешь замуж? Ты любишь?" АА ответила: "Да".
– "Кто же он?" - "Шилейко". Николай Степанович не поверил: "Не может быть. Ты скрываешь, я не верю, что это Шилейко".