Чтение онлайн

С. Городецкий? — во-первых, это очень плохой поэт. Во-вторых, он был сначала мистическим анархистом, потом теории В. Иванова, потом — акмеист, потом — "Лукоморье" и "патриотические" стихи, а теперь — коммунист. У него своей индивидуальности нет. В 13 — 14 гг. уже нам было странно — что синдик Цеха — Городецкий. Как-то странно. В Цехе — все были равноправны, спорили. Не было такого начальства: Гумилева или кого-нибудь.

Мало вышло? Уже Гумилева и Мандельштама — достаточно. В Цехе было 25 человек — значит 1 на 10 вышел. А у Случевского было 40 — и никого. А из "Звучащей раковины" или 3-го Цеха разве вышел кто-нибудь? "Звучащая раковина" — ужасные стихи, ужасный сборник "Город". Какой-нибудь кружок 7 года ощущается очень плохим, потому что мы видим все его недостатки. А если стихи "Звучащей раковины" не ощущаются — это потому, что нет перспективы… "Гиперборей" — стихи лучше, чем в других журналах того времени. Дал ли что-нибудь Цех? Конечно, что-то дал, просто потому, что там спорили… Указывали на явные недостатки, но Николай Степанович мог прийти также к Мандельштаму или к АА и они ему сказали бы то же самое… А у других — у такого Бруни — не было кому прочитать, он дожидался Цеха, чтоб узнать мнение. И из них все равно ничего не вышло.

Василий Гиппиус — как тогда был под влиянием брата, так и теперь брата вспоминает все время в своих воспоминаниях. Тусклые сообщения. Помнит только, как он сам развивался, поэтические разговоры, суждения Николая Степановича некоторые помнит. У него больше ничего и не было… Неудачник… А был веселым, жизнерадостным. Жизнь таким сделала…

19.07.1925

В 12 ч. 30 м. — у Пунина. От него сразу — к АА. В чесучовом платье. Посидели, температура — 37,1. Поговорили о Цехе. АА пила чай, но (вся) не мылась. Я иду на Марсово поле. АА через 20 мин. в черном жакете (и под ним черное платье) выходит, идем через Марсово поле мимо Инженерного замка, по Фонтанке к Шереметевскому дому. У ворот — попрощался.

Я: "До свидания".

АА: "До свидания… До скорого".

Жалко, что Золотые Свинки не достанем.

Жарко. Душно. Утром тучи — капельки дождя. Купил у кит. вертушку.

Маня приходила потом, после нашего ухода (АА вечером сказала).

В 9 часов пришел к АА. Открыл дверь Пунин. В столовой — вышла АА, распущенные волосы, черное шелковое платье… В ее комнате у постели сидели Данько. Поздоровался. АА легла на постель, сейчас же встала: "Идите к столу, граждане, будем чай пить". Они сели к столу. Я пошел разбирать булки, сухари. Чай уже кипел (Пунин поставил). Пунин вышел в столовую. Я дал ему бумаги в ЦЕКУБУ. АА вышла тоже, заинтересовалась. Мы не дали — секрет. Я поставил чай. Пунин ушел. АА в кресле, Елена Данько — в кресле напротив, Наташа Данько — сначала на подоконнике, потом между мной и Еленой Данько.

Не допив чашки чая, пошел с Тапом гулять. Пришел.

Е. Данько сравнивает АА с какой-то картиной. АА прибавляет — руки назад. Встает так, садится… О книгах ("Индусский роман").

Я ухожу. "До свидания". АА не закрывает дверь, смотрит вслед. Я быстрыми шагами иду, не надевая шляпу. Оглянулся. АА закрыла дверь.

19.07.1925

О Павловске, Мартышкине (история их). Ораниенбаум. АА говорит, что Ораниенбаум тоже давно существует.

О Неве, что она была в 29 верст ширины и была проливом; о том, что на памяти в этом районе было 3-4 сильных землетрясения (записано в Швеции, в Финляндии и в Новгороде).

О Балтийском побережье — выпитые краски. Море — такое, как будто в него уронили каплю синего и она распустилась в необъятном пространстве. Небо — тоже бледное. (В Петербурге бывает синее), а там совсем бледное… И все краски такие…

Это так и представляется — углом, дальним захолустным углом (как на карте).

О метрополитене — отвратительное впечатление — под землей в этих белых гробницах с громадной скоростью. Хорошо, что в Петербурге нельзя.

Данько: "А ведь еще проекты пишут…"

Я: "Нельзя".

АА: "Нельзя. Здесь разве что подводные лодки ходить под городом будут".

О Волынском — у него опять какая-то история: он написал книгу о Рембрандте (?) и подарил ее республике… А теперь судится (это Данько рассказывает) с Луначарским… за то, что кто-то — плагиат…

АА: "У Волынского всегда такие истории — или у него кто-нибудь плагиирует, или — он у кого-нибудь…"

Волынский — очень отрицательно к нему АА относится, считает на все способным (Доска Милана, за книгу о Леонардо да Винчи). АА думает, что-нибудь тут подтасовано самим Волынским… Называет его — (писателем?) р. и кр.

Анекдот Мандельштама… А где бифштекс для моей жены?

О буддийском священнике здесь (он эстонец).

О французской беллетристике… А цитирует ее отвратность… (Обрыв).

…ла, что после этого десять дней лежала. "Отчего устали?" — "Не знаю… От всего, от поездки…"

(А отчасти оттого десять дней лежала, что Пунин не мог простить ей, что она не с ним ездила, а с другим, и всячески поносил ее за это.)

АА надорвалась от поездок в Ц. С. (в 21 г.?) — пешком на вокзал, в поезде — все время стоя, потом пешком на ферму… С фермы — иногда до вокзала давали экипаж. Уезжала с мешками — овощи, продукты — раз даже уголь для самовара возила. (При этом Мар. Ник. Рыкова — мать Наташи — говорила: "Только везите так, чтоб никто не видел, а то скажут, что мы из казенных дров уголь делаем и раздаем".) С вокзала здесь — домой — пешком, и мешок на себе тащила.

Виктор (брат АА, младший) служил сначала на "Зорком", а потом на "Керчи".

Крестный отец АА — Романенко (в?)

10.10.1925

Голлербах — подл. до последней степени…

О Голлербахе — (был вчера), Недоброво и Комаровский.

Недоброво — аристократ до мозга костей, замкнутый, нежный.

Комаровский (не л.).

Сологуб — третий раз подводит.

(Первый раз с Гржебиным.)

(Второй — с санаторией в Лесном — переезжал и АА переехала из Ц. С., а в Лесной оказалось нельзя. Весной 1925 г.)

Третий теперь — Союз хлопочет о пенсии по болезни. АА не хотела. Сологуб позвал к себе и выругал, — и АА подписала бумагу, а теперь это идет в Малый Совнарком. Пенсия по 6 разряду. Все равно не дадут, а будут говорить, что выпрашивала…

Квартира… Нет комнаты…

От Шилейко письмо — что завтра приедет (а от Пунина письмо — Пунин говорил с Шилейкой по телефону и Шилейко сказал ему, что может быть на днях, а может быть через неделю).

Пунин завтра утром приедет.

Недоброво две зимы в Ц. С. жили.

Голлербах назвал его царскоселом, и под предлогом, что тот царскосел, будто бы хочет им заниматься…

1916. Декабрь. В Севастополе. Гибель "Марии". Утро. В окно встревоженная сестра взглянула: "Юродивый что-то странное говорит". Вышли, — боцман идет. Плачет.

В автомобиле к Графск. пристани приехал Колчак. На рейд — низко-низко над водой — аэропланы…

АА советует Данько к празднованию юбилея Академии наук, сделать для Академии наук — блюдо. Оно кстати будет, и хорошо храниться будет.

Заседания Цеха. С ноября по апрель 12 г. — приблизительно, 15 заседаний (по 3 в месяц). С октября 12 по апрель 13 — приблизительно, 10 заседаний (по 2 в месяц). А в последний год — не больше 10 заседаний, во всяком случае.

Митя (Дм. Вл. Кузьмин-Караваев) считался стряпчий Цеха и иногда вел какие-то записи. Он — в Риме, католический священник. Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева исчезла с горизонта весной 12 года. Разошлась с мужем и уехала на юг.

26.101925. Понедельник