Чтение онлайн

Анненский на книгу, присылаемую ему для отзыва или в подарок в с е г д а отвечал письмом…

В "Царскосельском деле" в некрологе об Анненском не говорится, что он был поэт.

Голлербах находит в себе нетактичности после третейского суда с Николаем Степановичем писать о нем, да еще говорить: "Я не виноват, виноват он"…

Николай Степанович н и к о г д а не писал о М. Волошине, помня, что у него с Волошиным была дуэль.

29.06.1925

Ясно, что "Зара" в Париже около Рождества написана.

Богданова приезжала в Царское Село, была у нас; потом уехала, написала письмо А. И., что гибнет там. Из музея Клюни в Париже АА выходила. Встретила Николая Степановича с Богдановой. Николай Степанович познакомил АА с ней.

3.07.1925

Скандал в театре Яворской.

Вячеслав Иванов после смерти его жены говорил дома, что жена является ему во сне, говорил очень много о своей жене.

Кузмин написал "Покойница в доме". Это был, конечно, пасквиль на то, что происходило в доме В. Иванова.

В. Иванов вступил в связь со своей падчерицей — Верой Шварсалон, убедив ее, что этого хочет ее покойная мать, являющаяся ему во сне. В результате у В. Шварсалон должен был появиться ребенок. Тогда В. Иванов стал настаивать, чтоб Кузмин женился на Вере Шварсалон.

Кузмин все это рассказывал всем, а брат Веры Шварсалон, не поверив всему этому, решил избить Кузмина…

В 1912 г. в театре Яворской (впоследствии сгоревшем) шла "Изнанка жизни"… В театре были Кузмин, Николай Степанович, Зноско и другие — все та же компания. АА в антракте вышла в фойе и увидела там человека страшного вида, в смокинге. Он ходил из угла в угол. Лицо и губы его были белее бумаги. Его лицо показалось АА знакомым, но АА не узнала, что это был брат Веры Шварсалон — Сергей Константинович Шварсалон — так искажено было его лицо. АА из фойе вышла за кулисы (из фойе вход был прямо за кулисы, от которых фойе отделялось только небольшим помещением). В этом помещении АА увидела Николая Степановича, Кузмина и других, взволнованно обсуждавших происшествие. Был и полицейский, составлявший протокол. Оказывается, Сергей Константинович Шварсалон только что избил Кузмина… И Николай Степанович, и другие их разнимали, оттаскивали Кузмина, Кузмин пострадал довольно сильно — пенсне было разбито, лицо — в крови. В протоколе расписался Николай Степанович в качестве свидетеля.

Кузмин все же из театра поехал в "Бродячую собаку"…

А Вяч. Иванов потом объяснял брату, что это действительно так, что он любит Веру Шварсалон и т. д. (Потом он с ней уехал в Грецию, где нашел какого-то священника, согласившегося их повенчать. После этого они уже жили в Москве — здесь, конечно, им было неудобно жить.)

Вера Шварсалон умерла (кажется, в 18 году).

АА, рассказывая нижеследующее, сказала: "Не записывайте этого, душенька, потому что выйдет, что я хвастаюсь…" — и рассказала, что когда она 1-й раз была на "башне" у В. Иванова, он пригласил ее к столу, предложил ей место по правую руку от себя, то, на котором прежде сидел И. Анненский. Был совершенно невероятно любезен и мил, потом объявил всем, представляя АА: "Вот новый поэт, открывший нам то, что осталось нераскрытым в тайниках души И. Анненского"… АА говорит с иронией, что сильно сомневается, чтоб "Вечер" так уж понравился В. Иванову, и было даже чувство неловкости, когда так хвалили "девчонку с накрашенными губами"…

А делал это все В. Иванов со специальной целью уничижить как-нибудь Николая Степановича, уколоть его (конечно, не могло это в действительности Николая Степановича уколоть, но В. Иванов рассчитывал на эффект).

29 января 1910 — стихи АА, по которым видно, что Николай Степанович еще не приехал.

(Стихи.)

Письмо из Африки — раздвоено, как в "Душе и теле".

6.07.1925

Зимой 13 — 14 гг. (в начале 1914) АА как-то в виде шутки написала на бумажке (при Николае Степановиче): "Просим закрыть Цех. Мы этого больше выносить не можем и умрем". И подписала — "А. Ахматова", а потом подделала подписи всех членов Цеха. Смеясь, показала это Николаю Степановичу, тот отнесся к этому безразлично, и тоже смеялся. Потом АА дала эту бумажку С. Городецкому. Тот тоже улыбнулся, но довольно принужденно. И написал резолюцию: "Всем членам Цеха объявить выговор, а А. Ахматову сослать на Малую, 63 и повесить"…

АА так и не знает — понял ли тогда Городецкий, что это поддельные подписи или не понял. Хотя АА и не скрывала этого никак! Все это делалось в виде милой и остроумной шутки.

Об Ант де Кентал — "плохое стихотворение".

Цех (1913).

в 1-й год собрания были сначала 3 раза в месяц у Городецкого, у Гумилевых, раз у Потемкина, и…

"Последнее собрание, которое я помню, было уже когда война началась, — было у Бруни в Академии художеств".

"Когда мы возвращались откуда-то домой, Николай Степанович мне сказал про символистов: "Они как дикари, которые съели своих родителей и с тревогой смотрят на своих детей". (АА.)

7.07.1925

Мысль, что акмеизм не с Запада, поэтому бранил Брюсова. Надо выяснить приезды Вячеслава.

АА рассказывал В. К. Шилейко, что Вас. Гиппиус (который был дружен с ним), жаловался ему, что в 1-м цехе Ахматова, Гумилев и Мандельштам его затирали. Обвинял их (!) в том, что его произведение ("Волшебница") не было пропущено цензурой (!). Потом похлопотали, и "Волшебницу" цензура пропустила.

У Вас. Гиппиуса было затаенное злобное отношение к выше поименованным лицам.

У Николая Степановича отношение к Религизно-философскому обществу было резко отрицательным. Мережковские и К в 15-16 годах были ярыми пораженцами.

Г. Чулков тоже был пораженцем. А АА держалась противоположных взглядов. Считала, что посылать на фронт 10 миллионов человек и в то же время в тылу желать их поражения — есть измена народу. Однажды между АА и Чулковым произошел серьезный спор по этому поводу. Они даже поссорились тогда — АА ушла, не попрощавшись с Чулковым.

Вскоре Чулков, встретившись с АА, повел разговор в примирительном тоне: "Вы меня не так поняли" и т. п. … И сказал ей, что он был в Религиозно-философском обществе (у Мережковских) и сказал там, что он так спорил с А. А. Ахматовой, что даже поссорился с ней.

А. Блок, который был там же, спросил Чулкова, из-за чего они поссорились? Чулков ответил — "Из-за политики". Блок дал заключение: "Ну, это ничего. Помиритесь"…

Николай Степанович знал о том, что АА так поспорила с Чулковым (АА рассказала ему тогда же). А в этот день АА сказала Николаю Степановичу, что Чулков об этом в Религиозно-философском обществе… Тогда Николай Степанович иронически произнес: "Ты бы сказала ему, чтоб он еще в конюшне это говорил!"…

В 13 году, в апреле, было основано общество поэтов (Скалдин, Верховский, Недоброво, Пяст и др.).

У АА есть письма Скалдина, в которых он приглашает ее принять участие в этом обществе.

На собрании (?) на Бассейной ул., где З. Гиппиус оказалась рядом с ним, она очень кокетливо и игриво просила у него беспрестанно огня. Николай Степанович зажигал спичку, но не показывал вида, что узнает З. Гиппиус.

8.07.1925

Протеже Городецкого были Верхоустинский, Клычков (Линецкий — не знаю, какого происхождения. Ужасные стихи были. Линецкий — во всяком случае — не Коли).

11.07.1925

М. Г. Соломина, старушка, была два месяца за границей. Очень хвалила Берлин. Была у Замятиных, у Кл. с Лурье.

Вчера — провожала Пунина, с Тапой. Обратила внимание на дом… Не 18 ли век? Пришли домой, справилась по книге, — княгини… О Лозинском — ничего не сделал… С Блоком ссориться не хочет.

Разговоры — говорильни…

Разбирала архив… Письма, письма — склад… Брюсова, рецензия К. Мочульского на "Четки", статья Мирского — о Лозинском; в 1922 г. образовался журнал… М. Кузмин — статью… Блок, Лозинский, Замятин.