Чтение онлайн

– Так, подожди. Подводная лодка в зоне отчуждения? Фантастика. Ну так а зачем им столько девок? Это же расходы какие - фирма, самолёт, подводная лодка...

– Ну так слушай дальше. Фирма через месяц закрывается. Проведут один или два набора, и ищи их свищи. А девушек потом сбрасывают в аномалии и получают артефакты.

Я не поверил своим ушам.

– Что?!!

– Да, Шайтан. Прибывших собирают на площадке с крокодилами и предлагают выбор - или её через месяц-два бросят в аномалию, и получат красивый артефакт, который будет стоять у кого-то на полочке в прозрачной коробочке, или прямо сейчас бросят в загон, и к вечеру она станет просто кучкой крокодильего дерьма. А к завтрему от неё и вообще следа на земле не останется. И для устрашения одну-двух, самых шумных сразу туда и бросают. И заставляют смотреть. А крокодилы голодные - их только людьми кормят. Это реально ужас... А потом заселяют девок в барак, кормят хорошо, зря не обижают. Но если что, то сразу к крокодилам. А остальные ждут очереди - когда и какая аномалия созреет, когда погода подходящая, где Луна и Солнце находятся... Тут, так сказать, подход строго индивидуальный. Мы живём на крыше Ада. Он всего лишь этажом ниже, и кто-то туда постоянно проваливается.

Я похолодел от таких слов. Думал, что меня сложно удивить беспределом в Зоне. Бывает конечно, что бандиты загоняют для развлечения какого-нибудь бедолагу на Трамплин или в Жарку. Так на то они и бандиты - чего от них ожидать? Да и случаи это скорее единичные. А тут убийство хладнокровно поставлено на поток. И кого? Молодых девушек, почти девочек. Военные и сталкеры тоже не хотят умирать, но это их работа, и они знают, на что идут. А тут.... Их держат, как хороший фермер - кроликов. В голове не умещается. И никто их искать не будет. А кто будет, так скажут - ну и ищите в Греции. А Греция скажет, что такая-то границу не пересекала, ищите того, кто отправлял. А их уже и след простыл...

Я убью его. Нет, неправильно. Я убью их всех. Пока не знаю как, но придумаю. И тут я вспомнил свои мысли о побеге - а если бы я, как думал, дал бы в лоб Дарье, убил двух охранников и дал бы дёру? Дарья сразу бы оказалась кормом, и всё пошло бы прежним порядком. А я бы ходил по Зоне, нюхал цветочки, пил бы водку в "Каменном Небе", строил Луне глазки, и ничего бы не знал... Мрак!

– Что с тобой, Шайтан? У тебя лицо такое стало, будто убить кого хочешь. Не надо. У нас немного времени, месяц от силы. Давай хоть его проживём как люди?

– Погоди Даша, ты говорила, что набирают проституток. А ты-то как там оказалась?

– Так я и есть проститутка. Самая настоящая, правда уже бывшая. Ты меня осуждаешь?

Я думал, что удивить меня сегодня уже нечем. Я ошибся.

– Не верю! Проститутки такими не бывают.

– Какими такими?

– Ну-у... Такими... Такими красивыми...

И тут я почувствовал, что почему-то краснею. Чего бы это?

– Ой, Шайтан, какой ты милый! Ты покраснел! Я тебя обожаю! И постараюсь объяснить, как так получилось. Я родом из маленького уральского села, которого даже нет на карте. Где невозможно найти девственницу старше 14 лет. Молодежные пьянки-гулянки, а к 18 годам вдруг обнаруживается, что выходить замуж не за кого. Один женился и спился, другой просто спился, третий утонул спьяну, четвертый и пятый кого-то спьяну подрезали, ограбили, и сидят. А из остальных - кто в Оренбург уехал, кто аж в Москву. И те, кто женился, пьют и гуляют по девкам. Девок-то много. А их жёны сидят дома с детьми и удивляются - за каким таким счастьем они замуж выходили. Я это как-то сразу просекла, да и мужа приличного мне не хватило. Впрочем, неприличного тоже не хватило. Ну и подалась за счастьем в райцентр. Тётка там жила двоюродная - у неё и остановилась. Нашла работу хорошую - продавцом в книжном магазине. Работа чистая, это не коровам хвосты крутить. Да и платили много - аж 8 тысяч. Я столько денег сразу и не видела никогда. А тут директор подошёл ко мне, да и говорит напрямую - девка ты видная, давай я тебе буду 2 тысячи доплачивать - десятку получать будешь! А ты мне взамен будешь давать по пятницам вечерком, со всем усердием. А не хочешь - я тебя выгоню, да другую дуру найду, которая бесплатно давать будет. Ну, я подумала и согласилась. Чай не девочка уже, да и парня нет. Что ж мне теперь - мхом зарастать? Вот только чёрту этому лысому мало оказалось пятницы. Стал он и по понедельникам пристраиваться. А как-то раз и двух дружков притащил, таких же противных. И говорит - давай! Я конечно повидала кой-чего в жизни, но такого у меня ещё не было. Ну, я покрыла его матом и убежала. Так он мне трудовую книжку и зарплату домой прислал. Но только 8 тысяч. А две тысячи зажал, скотина. Получается, что я ему последний месяц бесплатно давала. Я проплакала всю ночь, а утром-то до меня и дошло, что я и есть самая настоящая проститутка. Работы нет, что делать? А тут это объявление увидела, да и поехала в Оренбург на последние деньги. Там меня сразу предупредили, чем работать придется. Но денег вернуться нет, да и чего мне теперь нос-то воротить? Вроде как не впервой мне за деньги то... Так здесь и оказалась. Вот ты, Шайтан, мужик. Объясни глупой бабе - почему мужики с деньгами все такие противные?

Я молчал. Я и сам не знал - почему.

– Ладно, Шайтан, загрузила я тебя совсем. Извини.

– Да-а, грустная история...

– А у меня вся жизнь такая. Последнее счастливое воспоминание - мне 6 лет, первое мая, отец с матерью красивые и нарядные, а у меня огромный красный бант. И бабушка еще жива была. Она к осени померла. А через три года и мать как слегла, так и не встала больше. К весне схоронили. И кончилось мое детство. Тогда же и отец запил. Да крепко. Или пьет, или где пьяный валяется. Или ищет, где выпить. Он наверное и забыл, что я у него осталась... Ладно, хватит об этом!

– Так, а лет-то тебе сейчас сколько?

– Двадцать два исполнилось, за месяц до того, как сюда приехала. Тётка пирог испекла, да директор шоколадку подарил. Потом, правда, в подсобку отвёл, да юбку велел задрать.

И тут вдруг Даша бурно разрыдалась.... Я присел рядом, обнял, и прижал её голову к своей груди. И сам чуть не зарыдал от такой мрачной истории про тяжкую женскую долю. Утешитель из меня никакой, поэтому я просто молча гладил её по голове.

В дверь тихо постучали. Надо же, какие воспитанные люди. Я оставил Дашу и пошёл посмотреть, кто это там такой робкий зашел на огонёк. За дверью стоял монах в оранжевом, и мелко кланяясь, и что-то бормоча на своем попугайском языке, протягивал мне мою одежду и берцы. Одежда была сухой и чистой, а берцы, о чудо! тоже сухими и даже начищенными. Я взял одежду, и монах непрерывно кланяясь и что-то бормоча, удалился задним ходом.

Даша уже успокоилась и вытерла слёзы.

– Спасибо тебе, Шайтан. Прижалась к тебе, и так хорошо и спокойно стало. Как в детстве с отцом, когда он ещё нормальный был. Он меня так же по голове гладил. И сразу отлегло с души...

– Да не за что, Дашенька. А вот расскажи - как тут насчет охраны, и куда можно ходить, а куда нет?

– Да тут ничего такого. Нас почти не охраняют, знают, что мы не побежим. Вокруг бараков забор под током, а вокруг забора Зона. А я электричества боюсь с детства. А Зоны боюсь еще больше. Одна девка как-то раз сбежала вечером, через забор перелезла, уж не знаю как. Так утром сама приползла обратно. Вся в крови, одна нога по колено оторвана, живот разорван, и внутренности за ней волочатся... Страх! Охрана её перенесла и у барака положила, в назидание остальным значит. Полдня отходила, сердешная... А стонала - ужас просто! А как отошла, так её багром зацепили и в кормушку уволокли к крокодилам. Так что бежать отсюда никто не отважится. Ты бы смог, ты по Зоне ходить умеешь. Но тебе, скорее всего, ошейник оденут.

– Что за ошейник?

– Да гадость такая - отойдёшь от забора метров на сто, или пятьсот, он и взрывается, и голову отрывает сразу. Или этот главный ихний у себя кнопочку нажмёт - и тоже взрывается. Ну, или снять захочешь, опять же взрывается.

– Вот дерьмо!

– Но внутри забора можно ходить куда хочешь свободно. Да тут и ходить то почти некуда. Барак с девками, да барак с оранжевыми. Один барак под столовую отведен. Только он на две части поделен - для девок и для оранжевых. Они сами себе готовят. Не хотят, чтобы женские руки к их еде прикасались. Как они, бедные на свет-то рождались? Пока из мамкиного живота лезли, поди зашкварились - до сих пор не отмоются. А за забором только пещера в горе, куда отводят и откуда не возвращаются. Да пагода эта ихняя проклятая - куда тебя заманили. Туда только под конвоем. И сидит там девка дежурная - вдруг зайдет кто? Тебя-то ждали. Я дежурила, когда ты пришёл. Точнее ждали троих, но ты один оказался. А случайно заходят редко, мы в стороне вроде как. Девки, кто хочет, по хозяйству работают. А то с ума сойти можно, если сидеть и думать о будущем.

– А главный этот ихний где живет?

– Этот в пагоде на втором этаже. С черной охраной. Черных строго всегда 21 человек. Сменами дежурят. Он без них не ходит. Охрана и внизу и вверху. Она большая, эта пагода, только кажется маленькой. А что в пещере, я не знаю. И не хотела бы никогда узнать. Знаю только, что там четверо живут постоянно. И один из них настоящий негр!

– Негр?! Здесь, в Зоне?! Да-а, все страньше и страньше... А что он там делает?

– Внутри не знаю, а снаружи он иногда на тракторе катается. И ещё, он не такой, как остальные. Он такой, как ты. Ему женщины нравятся. Хоть он и притворяется, что мужчин любит. Но он смотрит по-другому на женщин. Эти-то оранжевые и черные если и глянут случайно, то как на дерево, или камень у дороги. Иногда брезгливо, как на дохлую собаку. А негра взгляд выдает. Женщина это чувствует. Но к нам не заходит, видимо нельзя ему.

– Ты говорила, что он на тракторе катается. А куда? Не для развлечения же.

– А он аномалии привозит в тележке.

– Что?! Ты ничего не путаешь?

– А чего тут путать? У трактора в тележке специальное устройство. И оно позволяет переместить аномалию. Грузят в тележку и везут в пещеру. И одного крокодила в пещеру отвезли. Зачем, не знаю. Их раньше восемь было. Или в лесу мутанта какого поймают, так тоже на тракторе везут связанного.

– Погоди, а кто ищет эти аномалии и мутантов ловит?

– Сейчас никто, а будешь видимо ты. С командой оранжевых. Они тоже Зоны боятся и ходить не умеют. До тебя было двое, но я их не видела. Пропали потом. Или мутант задрал, или ошейник взорвался.

– А как звали их, не знаешь?

– Знаю, одного звали Пёс, а второго как то по-грузински звали.

– Генацвале?!

– Точно.

– Так, Даша, теперь помолчи пожалуйста, мне подумать надо. Ты столько всего на меня вывалила...

Я сел на пол у окна, закурил, и уперся взглядом в каменную стену...