Чтение онлайн

Первый срок, бесконечные побои, унижения, издевательства! Дом, умирающая мать, неспособная даже в туалет сходить самостоятельно. Второй приговор, и опять эти ухмыляющиеся рожи. Опустить хотели, а куда опускать? И так ниже плинтуса упал! Побрезговали… Мерзкий Мотыль стал отдушиной, первым другом за всю жизнь!

Снова воля, водка и травка, несмолкающее визжание дружка, украли-выпили, украли-выпили… Насмешки, издевательства братвы… А потом ещё это всё… Отрезанные головы несчастной семьи, убитой его руками… Отец Георгий… Никто раньше не говорил с ним, как Он! Отец Георгий. Отец…

Саша не замечал, как на ребристые тушки гранат капают обильные слёзы, как сжимаются его кулаки. Отец… Всё, что было хорошего в его жалкой, никчёмной жизни! Они отобрали… К чёрту такую жизнь! Дальше ничего не будет, ничего…

«Любите врагов ваших…» - зазвучал в ушах протяжный баритон Отца.

– Прости меня, папа… - прошептали пересохшие губы Александра. – Не заслужил я любви. Грешник я. Они тоже не заслужили. Прости!

Смахнув слёзы, поднялся с колен и найденным ломиком оторвал мешавшую задумке крышку ящика. Опять встав на колени, принялся разворачивать гранаты в тесных ячейках так, чтобы рычажок предохранителя был надёжно зажат стенками. Проверил каждую, разогнул усики колец. Затаив дыхание, вытащил первую чеку… Затем вторую, десятую, двадцатую. Порыскав по дому, нашёл чистую холстину и накинул сверху. Придирчиво осмотрел острые бугорки запалов, покачал головой, снял тряпку и накрыл пустой картонной коробкой, дном кверху.

Разогнувшись, расправил плечи, ещё раз взглянул на небо и аккуратно поднял ставшую вдруг необычайно лёгкой коробку со смертью…

* * *

– Э, чухан, чё несёшь? – у входа в амбар курил раскрасневшийся от выпивки здоровяк.

– Консервы! Пахан послал за тушняком! – Александр на удивление искренне улыбнулся урке.

– А, ну если пахан сказал, то заходи…-те. Я вам даже дверь открою, госпо-один по-осланный! – глумливо съязвил бандит, заходя в постройку перед Сашей.

Недостроенный амбар был наполнен табачным дымом, довольным гомоном гуляющей братвы, чавканьем, и звоном посуды. Банда набивала животы перед продолжением тяжкой, но весёлой работы. Судя по разговорам, через час-другой должны приехать грузовики, за награбленным и невольниками. Шагая к середине длинного стола, Саша слышал похабные шуточки про изнасилованных недавно женщин, о планах на «тех малолеток».

Вот и центр. Дальше только… Нет ничего дальше. Здесь и сейчас всё и закончится.

– Эй, петухи! – громко крикнул Александр, поставив ящик на свежие доски пола и сбросив уже ненужную коробку.

Вокруг моментально наступила мёртвая тишина. Сидевшие спиной к парню бандиты начали медленно разворачиваться с окаменевшими лицами.

– Это вам. За папу! – сухо сказал Саша, двумя руками выдёргивая из ячеек первые гранаты и бросая их в стороны.

Затем резко подхватил ящик за стенки, немного развернул, и размахнувшись, высыпал веером его содержимое.

Последним, что услышал Александр, стал мелодичный перезвон вылетающих и падающих на пол рычажков запалов…

– ------------------------------------------

* Примечание автора: данная локация (село Неверково) в реальности имеет развитую инфраструктуру и капитальные постройки. В угоду сюжету, в книге деревня представлена как небольшое селение.

[1] К??? (татарский язык) – Козёл.

[2] События происходят в светлую седмицу. В 2008м году Пасха была 27 апреля.

[3] Подруга (жарг.) – постоянный пассивный гомосексуалист.

[4] Чек (жарг.) – доза наркотика.

[5] Держать масть (жарг.) – проявлять власть над кем-либо.

[6] Дупель-кумель (жарг.) – самогон.

Глава 14. Дорога скорби, ч.1. 30.04.2008

Дорога скорби, часть 1.

30.04.2008, Ярославская область

Чтобы пройти тысячу ли и не устать, пересекай незанятые территории. Сунь Цзы, «Искусство войны»

– Сука, сука, сука! – визгливо кричал Мотыль, петляя по грунтовкам, ведущим от села к городу. – Я не при делах! Не при делах!

Позорно сбежав от взбесившегося дружбана, Мотыль далеко уезжать не стал. Отогнав машину за километр от переправы через реку, загнал «газельку» в лес, и вернулся обратно. Прячась в зарослях и за домами, зашёл в небольшую рощу и влез на удобное дерево. Оттуда и увидел, как взорвался амбар, как местные, вооружённые огнестрелом, добили поднявшихся зомбаков, как перебили приехавших на грузовиках водил. Сам едва ноги успел унести, прежде чем мужики вновь перекрыли мостик через реку.

– Пахан меня-а замо-очи-ит! – завыл шнырь, поняв, что с ним станет, когда Курган узнает о случившемся. – Я не при дела-ах! На Жбане-е кося-ак!

Старенький фургон жалобно скрипнул на резком подъеме, выезжая с грунта на асфальт. Мотыль не стал останавливаться, хоть и услышал неприятное постукивание под днищем машины. Едет и ладно… Только бы поскорее убраться отсюда, поскорее доехать до хазы!

«Домой?» - промелькнуло в голове шныря.

Он чуть не ударил по тормозам, но вовремя спохватился. Колымага может и не завестись больше.

«Нельзя домой! Там и повяжут! – трезво стрельнуло воспалённое сознание. – Надо забуриться куда-нибудь, где не вычислят! А где хавчик брать? Пойло? Дурь и курево?»

– А-а-а-а! – завизжал, вспомнив, что в доме остались приличные запасы.

И без того частившее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Дурь! Надо забрать! А если там…?

Лоб покрылся испариной, ладони стали липкими от накатившего страха. Мотыль нервно заёрзал на чёрном от грязи сидении, на миг представив, как его ломают братки. Отвлёкшись от дороги, едва не влетел колесом в глубокую рытвину.

Остаток пути до города не заметил даже, мечась и путаясь в мыслях и страхах. К блокпосту возле моста у Ивановского перевоза, вотчины Кургана, летел на полной скорости, затаив дыхание. Если братки остановят…

– Гля, пацаны! Чмошник едет! – гыкнул один из часовых, первым заметивший знакомую «Газель» шныря.

– Что-то быстро… Вмазался, что ли? – засуетился напарник. – Если не затормозит, открываем шлагбаум, разнесёт всё нахер!

Фургон, казалось, только прибавил в скорости.

– Открывай, Чуга! Открывай! Упоротый он!

Скучавший на табуретке молодой пацан с татуированной шеей вскочил, и ударом ноги вышиб шлагбаум из вилки. Полосатая труба едва успела подняться, как натужно завывающая мотором и гремящая умирающим карданом колымага промчалась дальше по дороге.

– Эй ты, чёрт подшконочный! Поймаю – парашу языком чистить будешь! – крикнул вдогонку машине старший поста.

Миновав пост, Мотыль не стал ехать по главной к следующему. Второй раз может и не подфартить. Свернув через треть километра, погнал в сторону Карачихи.