Чтение онлайн

Игорь Лукин, архитектор

после застолья, задолго до Катастрофы

Далеко за полночь, когда его друзей уже начало клонить в сон, Игорь покинул гостеприимную квартиру Дениса Хворостова, поднялся к себе. Лишь для того, чтобы сменить домашние тапочки на кроссовки и прихватить термос с ароматным чаем, привезенным в феврале из самой Индии. Ужасно хотелось напиться, в хлам, до потери чувств, но лишняя рюмка спиртного могла стать фатальной в его положении. Однако, успеть, за оставшиеся месяц-другой, надо еще очень многое…

Выйдя из дома, Лукин направился к Волге. К той её части, которая не была закована в бетон. Хотелось обдумать услышанное, понять, готов ли он, почти попрощавшийся с жизнью, начать её заново. Если повезет, конечно.

Добравшись до нужного места ко времени, когда уже начало светать, Игорь спустился к самой кромке берега, снял обувь, носки, сел на кроссовки, и опустил стопы в прохладную, почти холодную воду рассветной реки. Налив чая в крышку-стаканчик, уставился на искрящуюся оранжевыми искрами воду. Надежда… Робкая, трепетная… Может, не все так плохо? Возможно, лаборатория друга Виктора и Дениса все же создала Лекарство? Может, жить осталось не два месяца, а весь отведенный судьбой срок, может, впереди хотя бы двадцать лет?

«Не хочу быть твоей сиделкой, доживай в больнице» — всплывшие в памяти слова, брошенные уходящей из его жизни супругой, в который раз больно укололи сознание. Была ведь любовь, счастливые годы, почему, зачем она так поступила? Потерпела бы пару месяцев, получив в наследство квартиру, машину, счет в банке. Не очень большой, но все же, копил на строительство дома… Предательство жгло даже сильней, чем осознание скорой смерти.

Плеснув из термоса в крышку еще пару раз, с огорчением обнаружил, что чай почти закончился. Потом вдруг понял, что уже давно не рассвет, побелевшее солнце уверенно карабкается в чистое, глубокое небо, наполненное криками чаек. Наскоро обтерев ноги о штанины, обулся и уверенно, быстро пошел домой. Нет, нельзя так умирать. Надо бороться за жизнь, если есть хоть малейшая надежда.

Едва добравшись до своей комнаты, Игорь упал на кровать, моментально уснув, не успев даже раздеться. Зародившаяся надежда и решимость бороться до конца победили многодневную бессонницу.

Под вечер тяжелый, глубокий сон прервала настойчивая трель телефона, по-прежнему лежавшего в кармане. Игорь застонал, спросонья пытаясь найти на плечах свою голову и понять, где именно находится взбесившийся мобильник. Наконец, найдя его, нажал на кнопку ответа. Попытался что-то сказать, но из пересохшего горла вырвалось только хриплое сипение.

— Алло… Игорь, с Вами все в порядке? — прозвучал из трубки смутно знакомый голос.

Прокашлявшись, Лукин все же смог произнести в ответ что-то членораздельное, на что голос из трубки спросил о принятом решении насчет лечения.

— Да, Женя… Извините… Евгений… Я согласен. Готов. Могу выехать завтра… — на одном выдохе ответил Игорь. Дождавшись ответных слов, попрощался, после чего расслабленно раскинул руки, лежа на спине, все еще сжимая в руке мобильник…

Последующие дни пролетели, словно горячечный сон. Прощание с Денисом и Виктором, горячо и искренне пожелавшим ему выздоровления, поезд в Москву, в пути Игорь никак не мог усидеть на одном месте, почти всю дорогу проведя с сигаретой в тамбуре, знакомство с Евгением Грачовым и его шефом, Константином Олеговичем Дёминым, показавшиеся бесконечными анализы и тесты в пропахших лекарствами кабинетах научного центра, безумная боль во всем теле после инъекции экспериментального препарата… Длившаяся, как ему тогда казалось, целую вечность, хотя острая фаза длилась всего сутки.

Последовавшая за инъекцией неделя также не стала сказочной — его то выворачивало наизнанку, то бросало в сильный жар, все тело нестерпимо жгло изнутри, приступы сильнейшего озноба начинались внезапно, так же неожиданно заканчиваясь, обессиленное тело едва держалось за жизнь. Одетая в белый халат, полноватая, фигура Грачова то и дело нависала над ним. Обеспокоенные поначалу голоса, доносившиеся из затянувшего зрение тумана, сменились уверенными интонациями, затем туман рассеялся, и Лукин обнаружил себя лежащим на больничной койке. В руке торчала капельница, голова пыталась думать, тело, казалось, парило в воздухе.

— Очнулся! — радостно вскочила со стоящего рядом с койкой офисного кресла миловидная медсестричка. — Вы живы?!!

— Вы ангел? — задал довольно идиотский вопрос Игорь, заодно порадовавшись возможности осознанно управлять своей речью.

— Ой, вы разговариваете! — все так же восторженно почти прокричала сиделка. — Никуда не уходите, я сейчас!

Проводив взглядом вылетевшую из палаты, словно пуля, сестричку, Лукин попробовал пошевелить руками и пальцами ног. Получилось не очень, тело по-прежнему плохо ощущалось, но он был определенно жив. Идти куда-либо точно не было желания, зато адски хотелось есть и еще больше — спать, спать…

Задремавшего Игоря разбудили возбужденные голоса и топот множества ног, раздавшиеся в коридоре. Дверь резко распахнулась, в палату ворвался запыхавшийся Дёмин, следом за ним вошли еще какие-то люди, моментально заполнив комнату до отказа. Почему-то не было видно только Грачова.

— Как вы себя чувствуете? — вместо приветствия спросил профессор, бесцеремонно ощупывая лоб, живот, шею и запястья пациента.

— Не знаю… Кажется, живой, если только вы мне не снитесь. — слабым, но довольно уверенным голосом ответил Лукин.

— Ничего не болит? Голова не кружится?

— Нет, все в порядке. Только очень есть хочется…

— Неудивительно! Целую неделю из Вас все только выходило, питались глюкозой из капельницы! — заявил Дёмин, озабоченно рассматривая глаза Игоря. — Лежите, сейчас вам принесут немного поесть. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил, а завтра мы начнем обследование…

Снова анализы, рентген, зонды и прочие процедуры… В первые дни его перевозили на кресле, но спустя неделю Лукин уже бодро передвигался по коридору самостоятельно. К сожалению, выходить за пределы небольшого отделения ему запрещали, на улицу также, но все эти неудобства выглядели мелочью. Он был жив, и главное — полностью здоров. Ни одной опухоли, никаких следов раковых клеток! О большем он не мог и мечтать всего двадцать дней назад, когда ехал из дома в неизвестность.

В очередной день пребывания в лаборатории, Лукин проснулся от ощущения чужого взгляда, давившего во сне на сознание. Открыв глаза, увидел в кресле, стоящем в паре метров от койки, вместо привычной медсестрички, невысокого, невзрачного мужчину, чей возраст так же сложно определить, как и запомнить его внешность. Его до странности худощавое лицо отдаленно напоминало киношные образы немецкого офицера из фильмов о войне. Прозрачные, голубые глаза чуть навыкате, смотрели с холодной расчетливостью. При этом, стоило отвести взгляд, как образ мужчины тут же размывался, подобно призраку.

— Доброе утро, Игорь Алексеевич. — тихо сказал мужчина, таким же невнятным голосом, как и черты его лица. — Как ваше самочувствие?

— Спасибо… Прекрасно… — ответил Лукин, садясь на койке. — Кажется, я вас не видел раньше… Как вас зовут?

— Не важно. Как не важно и то, чем я занимаюсь. Важен только ваш ответ на мой вопрос.

Игорь вопросительно посмотрел на собеседника, но тот молчал, неотрывно глядя прямо в глаза.

— Игорь Алексеевич, вы помните о том, что перед лечением подписывали договор о неразглашении? — все тем же тихим, бесцветным голосом, наконец, спросил незнакомец.