Чтение онлайн

– Ну ничего, ничего, - вздыхает тётка.
– Я этого мальчика люблю уже наперёд.

17

Часа в три все втроём они отправились в город. Тётя хочет показать ребятам Прагу. Не всю, конечно, а только часть её.

– Там, у себя дома, вы знаете всю деревню, а здесь со всем городом сразу не познакомишься, и вы должны быть рады, что увидите хотя бы что-то, - говорит тётя.

Но дети едва её слышат. Машины громыхают, трамваи дребезжат, да и прохожие не молчат. Адаму с Откой кажется, что людей на улице намного больше, чем утром.

– В Выкане, можно сказать, на улицах почти ни души, а здесь все улицы всегда полны.

Но прохожие детям вообще не мешают, только хорошо бы па улице было поменьше шума, и движение чуть помедленнее да и люди не так бы спешили. А то ведь так торопятся, что даже Адама с Откой не замечают.

– Знаете, - кивает головой опытная тётя, - здесь стоит только повернуть голову, как сразу же увидишь что-нибудь невиданное. А в деревне верти не верти головой, всё равно ничего не увидишь.

И кто бы мог подумать, что тётя настолько права! Да и вообще тётя Яна ведёт себя так, как и надлежит настоящей родной тёте. Она покупает Отке розовое платьице, да такое, что только в самый большой праздник можно надеть. Отка колеблется недолго и подарок принимает.

– Ты ведь хочешь быть большой? Не правда ли?
– говорит тётка.

Платье Отке страшно нравится. Она кажется себе в нём какой-то незнакомой девочкой. На Адама тётка надевает новые сандалии, потому что его старые, говорит она, не может больше видеть. Но Адам почему-то недоволен. В своих старых он выиграл в Выкане бег с препятствиями - через забор, через канаву, через две вымоины и одну стену, которая стояла почти отвесно. Как ещё придётся в новых, когда дело снова дойдёт до бега с препятствиями, - неизвестно. Адаму это всё ясно, но как объяснишь тётке, которая никогда не была мальчишкой? И Адаму приходится избирать иную тактику: новые сандалии он тайком будет бить о каждый столбик, о каждый фонарь, чтобы они как можно скорее стали старыми.

Тётка, конечно, не забывает и о себе. Точнее сказать, о своём будущем малыше. Она покупает серую коляску на высоких колёсах с непромокаемым матрасиком. Но самое интересное, при каждой покупке тётя жаловалась на дороговизну, а когда покупала коляску - выложила уйму денег без малейшего размышления, даже с довольной улыбкой. Правда, ребята всего этого уже не заметили: от хождений по магазинам они совсем выбились из сил. Адам даже почувствовал голод. И не какой-нибудь обычный голод, а такой, при котором подводит желудок. Отка сразу заметила это - уж как-никак, а Адама-то она знает - и сказала тётке, что Адаму хочется есть.

– Ах, боже мой, - засмеялась тётка, - да пойдёмте куда-нибудь зайдём!

В кафе самообслуживания каждый из них взял в руки жёлтый поднос, и они встали в очередь. Сначала взяли себе булки. Отка две, Адам целых пять штук, а тётя Яна только одну. Пока подошла их очередь и на подносе появилось по порции сосисок, Адам три булки уже съел. Всё правильно. Теперь на каждую сосиску было по булке. Уж что другое, а считать Адам умеет. И вдруг к тёте подходит пожилая дворничиха в оранжевой кофте:

– Пани, а где ваш ребёнок?

Тётка пугается и тотчас же начинает искать детей. Но Отка спокойно ест свою сосиску, а Адам давно уже всё съел. Но сидит рядом.

– У вас коляска пустая.

– Ах, вот что, - наконец-то понимает тётка и облегчённо вздыхает.
– Да мы её только что купили. Малыша у меня пока ещё нет.

– Ну тогда ладно, - говорит дворничиха, - а я уж было испугалась, не случилось ли чего с ребёнком?

18

Отка звонит в дверь барышне Терезе. Она несёт письмо, которое утром доверил ей почтальон. Срочное письмо. Барышня Тереза давно должна бы получить его, да только её всё не было дома. И Отка тут уж ничего не могла поделать. Теперь барышня Тереза слегка выглядывает из двери, показывая только голову с серебряными волосами. На ней стираное домашнее платье, а этого никто не должен видеть, потому что барышня Тереза всегда хочет быть очень красивой.

– Барышня Тереза...
– пищит Отка.

– Ах, это ты, - смеётся Тереза и приглашает Отку войти. Гостья совсем маленькая, и ей можно показаться в любом виде. Отка озирается по сторонам, но соблюдает приличие. Всюду фотографии киноактрис и киноактёров. Они улыбаются ей со стола, со шкафа и стен. Только Отка этих кинозвёзд не знает. И думает, что всё это родственники Терезы.

– Я принесла вам письмо.

– Давай, - говорит барышня Тереза.

Она разрывает конверт, быстро читает, но чем дальше, тем больше хмурится. Наконец она комкает письмо, по ней видно, как она сердится!

– Больше никуда с ним не пойду.

– С кем?

– Да вот с тем человеком, что написал мне письмо.

– А почему?
– испугалась Отка. Ей очень неприятно, что она принесла плохое письмо. Но ещё больше неприятно, что Тереза не хочет больше никуда с этим человеком пойти. Отка любит, когда у всех всё в порядке.

– Когда я где-нибудь бываю, каждый знает, где я. Только он один не знает.

– Л может, и знает, - защищает его Отка.

– Нет, не знает, - сердится Тереза.
– Он всегда и везде спит: и в кино, и в кафе, и в трамвае.

– А вам что же, приходится его будить?

– Да, приходится.

– А может, он ходит в ночную смену?

– В какую там ночную, ведь он - монтёр.

– Ну, тогда я вас понимаю, - соглашается наконец Отка.

– Ну вот, - улыбается Тереза.
– Значит, никуда с ним не пойду. И всё.

– Но, барышня Тереза...

– Тебе что, Отка?

– А не будет вам скучно?

– Не бойся, Отка, уж как-нибудь развеселюсь.

19

Снова вечер, дети засыпают на своих диванах, тётка ушла в ночную смену в своей серой форме. В ней она похожа на мужчину. С улицы раздаются тоненькие трамвайные голоса, где-то за стеной нежно бьют часы пана Венцла, торопят время, которое и без того никогда не останавливается.

– Адам...
– шепчет Отка.

– Чего тебе?

– Расскажи что-нибудь.

– Что?

– Да хоть что-нибудь. Я сама не могу ничего вспомнить.

– Ну вспомни, как у нас в деревне идёт дождь.

– Я как раз это и хотела...

– Сначала одна капля упадёт на трубу, потом другая - на порог, немного погодя - на крышу, затем - на оконное стекло. Это дождь пробует, куда ему лучше падать. Вот и посылает свои капли на нашу избу, на двор, на сад, семнадцать тысяч капель. А потом всё падает, и падает, и падает: тра-та-та-та-та-та-та...

– А нас он где застаёт?

– Мы сейчас дома, только мне надо во двор.

– Ты шапку возьмёшь?

– Да, беру.

– Адам, а дождь уже больше не идёт?

– Падают последние капли, дождь кончился.

– У нас есть, куда дождю падать, правда?

– Да, конечно. На траву, на листья, на забор, на двор.

– А здесь, в Праге, и падать некуда, правда?
– Есть, тоже есть, только здесь каждая капля обо что-нибудь да разобьётся. Но ты уж спи.

Отка закрывает рот и глаза. Ей и вправду хочется спать, только глаза почему-то всё открываются. А что это за сон с открытыми глазами? Вовсе и не сон. И что может тогда присниться? Ничего. Сон снится только во сне, когда никто ничего не видит. И Отке приходится развлекать себя, раз уж она не спит и раз уж ей ничего не снится.