Чтение онлайн

Гордеев и Тублин в своем амплуа, подумал Дронго. В общем, их можно понять. Они чиновники, а Гуртуев в их глазах — чудак-ученый, нечто вроде Паганеля из «Детей капитана Гранта». А сам Дронго просто подозрительный тип, которого они с трудом должны терпеть.

Он прибыл на место ровно к десяти часам утра. Снова тщательная проверка документов, оформление пропусков, вторая проверка документов, следующее оформление пропусков — и наконец кабинет, где его принимал полковник Тублин. На этот раз полковник был не один. В кабинете был еще один человек — маленького роста, стремительный, юркий, быстрый, с ежиком коротко остриженных волос, глубоко посаженными глазами, круглым лицом. Это и был генерал Руслан Дмитриевич Гордеев. Глядя на него, Дронго понял, почему Гордеев не только завербовал Эмму Реймон, но и сделал ее своей любовницей. Мужчине с такими физическими данными, очевидно, трудно было бы завоевать столь эксцентричную женщину, как Эмма. Его рост был не больше ста пятидесяти сантиметров, но он высоко поднимал голову и носил обувь на каблуках, чтобы казаться выше. Высокий Дронго — непонятный иностранец — вызывал у него не просто неприятие, а настоящую ненависть.

— Садитесь, садитесь, — усмехнулся Гордеев, показывая на стул, стоявший у стола. Он намеренно не встал, когда вошел Дронго, чтобы разница в росте не был так заметна. Тублин поздоровался с Дронго. Аналитик прошел к столу.

— Вы, очевидно, генерал Гордеев, — сказал он, усаживаясь напротив, — наконец я с вами познакомился.

— А вы эксперт Дронго, о котором я много слышал, — ответил генерал. — Про вас рассказывают столько сказок, что даже трудно понять, где заканчивается правда и начинается откровенная ложь.

— В сказках всегда много всякой ерунды, — заметил Дронго, — поэтому не нужно им верить. У меня был однокласнник — Вова Громов, который умудрился отметиться сразу в нескольких странах Европы. О нем до сих пор вспоминают в Центральной Европе, как о специалисте по различным аферам. Заодно он помогал и вашему ведомству. Каждый раз, встречая меня, он искренне удивлялся, каким образом я стал экспертом и расследую все эти преступления.

— Что вы хотите этим сказать? — не понял Гордеев.

— Ничего. Просто подумал, что за распространением всяческих сказок тоже стоят люди, которым это бывает нужно.

— Может быть, — недовольно согласился генерал. — Итак, Баратов хочет снова увидеться с вами. Перед тем как вы пойдете на свидание, мы еще раз осмотрим вашу одежду. Вам придется раздеться в соседней комнате. Снять с себя все, что на вас надето.

— Я уже был здесь, и в прошлый раз меня не раздевали, — спокойно напомнил Дронго.

— А сейчас придется раздеться, — вспылил Гордеев. Затем, чуть успокоившись, сказал: — Вы должны понять нас. Мы, разумеется, вам доверяем, это ведь вы помогли сотрудникам милиции найти такого опасного преступника. Но его маниакальное желание снова увидеть вас и поговорить вызывает у нас некоторую настороженность. Может, он собирается получить от вас какие-то сведения или помощь даже независимо от вашего желания… Поэтому мы обязательно досмотрим вашу одежду, а вам выдадим небольшой микрофон. Если вопрос, который он вам задаст, покажется нам странным или неудобным, мы подадим вам сигнал, чтобы вы на него не отвечали. Просто проигнорировали его вопрос.

— Он увидит ваш микрофон и все сразу поймет.

— Не увидит и не поймет, — улыбнулся генерал. — Сейчас двадцать первый век, а вы все еще мыслите категориями века прошлого. У нас такая аппаратура, что он ее даже не заметит. Вставите себе в ухо, и она не будет видна. Оболочка телесного цвета. Мы ее используем в особых случаях, когда наши сотрудники отправляются на переговоры с террористами или бандитами, взявшими заложников.

— Хорошо, — согласился Дронго. — Надеюсь, больше ничего надевать или вставлять не придется?

— Нет, — засмеялся генерал, — больше ничего. Ваша задача — разговорить его и убедить дать показания. Баратов вчера очень подробно описал нам убийство в Кургане. Он заранее готовился к встрече, но в последний момент его жертва что-то почувствовала и попыталась сбежать. Тогда он ударил ее кастетом.

— Вы нашли кастет у него дома? — неожиданно перебил его Дронго.

— Нет, кажется, не нашли… — Гордеев взглянул на Тублина, и тот покачал головой.

— Тогда где кастет? — спросил Дронго.

— Только не у него в камере, — пошутил генерал. — Какая разница, куда он его дел?

— В его квартире нашли все предметы, имеющие отношение к убийству, но не нашли кастет. Вас это не удивляет? Если у него был с собой кастет во время нападений, значит, Баратов должен был где-то его хранить.

— Выбросил или спрятал, — равнодушно махнул рукой генерал, — какая разница? Для нас кастет не представляет ровным счетом никакой ценности. Вы ведь знаете, что ни одну женщину он не убил кастетом, обычно он их душил. А кастетом он ударил женщину только в Кургане, когда она попыталась сбежать.

— Он не стал бы выбрасывать такую нужную вещь, — возразил Дронго.

— Все претензии к Резунову, — парировал Гордеев, — это они проводили обыски в квартире, на даче и в служебном кабинете Баратова. Если бы нашли, то обязательно указали бы в протоколах обысков. Но никакого кастета не было.

— Вы уже получили заключение по факту патологоанатомической экспертизы тела его соседки?

— Конечно. На следующий день. Женщину изнасиловали и убили. Это сделал Баратов. Характерные следы удушья, насилия. Этот эпизод можно считать доказанным.

— А какие — недоказанными?

— Пока мы работаем над остальными. Вчера, когда он заканчивал давать показания по курганскому эпизоду, мы предупредили его, что сегодня он будет разговаривать с вами. Постарайтесь его разговорить. Чем больше фактов, тем лучше.

— Для кого лучше?

— Для нас всех, — начал нервничать генерал, — и для этого мерзавца тоже. Быстрее отмучается. Получит свой приговор и отправится в больницу на опыты… Честно говоря, не хотел бы я оказаться на его месте. Ему ведь все равно не дадут умереть спокойно. Он ведь в «Белый лебедь» не отправится. Его сами зэки загрызут, если такой рядом поселится. Он у нас кончит свои дни в каком-нибудь институте, на столе у вашего профессора Гуртуева. Им будет ужасно интересно знать, какая часть его мозга отвечает за его насилия и за убийства.

— Не любите вы ученых.

— Я их просто обожаю, когда они не мешают нам работать. Давайте закончим нашу дискуссию, — предложил генерал, так и не поднявшись со стула. — Можете пройти в соседнюю комнату. А потом вернетесь сюда, и полковник Тублин отведет вас для разговоров по душам с этим мерзавцем. Он, наверное, немного садомазохист. С одной стороны, убивал и насиловал женщин, а с другой — готов унижаться и исповедоваться перед своим палачом.

— Я не знал, что мою профессию так называют, — нахмурился Дронго. — Насколько я помню, мне еще никому не доводилось рубить головы.

— Не обижайтесь, — примирительно заметил Гордеев, — я не в прямом смысле. Это же вы его нашли, сумели вычислить. Значит, вы один из тех, кто приготовил ему лестницу на эшафот. Конечно, его никто не повесит и не казнит, но на пожизненное помогли его отправить вы. Я как раз хотел сказать это в качестве комплимента.

— Странные у вас комплименты, генерал…

Дронго вышел из комнаты. Гордеев взглянул на Тублина.

— И зачем Баратову этот самоуверенный индюк? К тому же иностранец. Только этого нам не хватало. Вообще, нужно заканчивать все эти дурацкие эксперименты. Со вчерашнего дня нас атакует профессор Гуртуев, требует, чтобы его тоже пустили сюда. Хватит. Больше никого. Надоело возиться с этими интеллектуалами. Ему, видите ли, не нравится слово «палач». А я горжусь тем, что являюсь палачом таких ублюдков. И буду этим гордиться.