Чтение онлайн

— Ты не подумай, я знаю, где библиотека, — смутилась Света. — Просто… Мне нужны специфические книги и я не хочу брать их от своего имени. Про островитян и… их культуру, быт, религию… домашних животных.

Эта просьба была признанием. Неявным, но таким трогательным, что я на секунду аж растерялась. К нашему разговору пыталась прислушаться Виви и я наигранно воскликнула:

— Конечно, я помогу тебе подобрать учебники. Я записала список литературы, что дали нейна Пино и герцог Валентайн.

Ведьма, ничего не подслушав, недовольно покосилась на нас, мол, секретничают. Сама она, к нашему счастью, в библиотеку особенно не рвалась, предпочитая списывать конспекты у отличников за зелья.

А вот они у Виви получались отлично.

— Кстати, о герцоге Валентайне, — хмыкнула она. — Я думала истинные пары — это любовь до гроба, а вы с ним как неродные. Саломея Паррано, говорят, защищала его перед советом. Уведет она у тебя дракона.

Я знала, что Виви ревнует меня к Светлане — потому язвит, и не стала напрягать ситуацию.

— Иногда истинность бывает спорной, — ответила я и пожала плечами.

У Виви округлились глаза — она, как и большинство обывателей, верила в разные неземные сказки об этой гадости.

Позавтракав, мы отправились на лекцию Киррина (боевых искусств сегодня, увы, не было). С него сняли обвинения и повесили всю кутерьму с обездвиживанием на неизвестного хулигана, — абсолютно мифического, конечно же — которого весело и искали всей академией. А вот версию об ошалевшем от болотника драконе студентам не сообщили. Впрочем, все всё равно о ней знали и потому в аудитории царило некоторое напряжение. Зато было тихо, и Кир беспрепятственно вещал о подвигах Чабирских императоров и императриц.

Со временем моя к нему жалость слегка померкла и я стала задумываться, не причастен ли он действительно к безобразиям, что происходили в последнее время в Синей Сойке и в самой академии.

К нам с задней парты наклонилась Лилисса и страшным шепотом обронила:

— Он соблазняет адепток. Потаскун.

Виви с жалостью на меня посмотрела, а я замерла в позе рука-лицо. Хорошо, в этот день в аудитории не было Саломеи. Крупинки пыли спокойно оседали на черном камзоле Кира, стул бегал по комнате, как хотел, мел крошился в унизанных перстнями драконьих пальцах, а одна болтливая Золушка осталась жить.

Впрочем, о нас с Киром давно шептались. Его обвиняли в измене паре — что абсолютно немыслимо для дракона, но от любителя болотника ведь всего можно ожидать, нет? А за мной начали ухаживать молодые мужчины. И выбор вырисовывался неплохой — высокий стройный волк с орехового цвета глазами и скромный провинциальный маг, но очень сильный, блондинистый и романтичный.

А вот после лекций меня ждал сюрприз — в мастерской не оказалось никого, кроме герцога Асона, который зубодробительно-серьезным тоном заявил:

— Этот бездельник Ассул научил тебя чему-то стоящему? Так и быть, можешь измордовать меня до потери сознания, Саша. Ну или попытаться.

— Я…

— Пошли в зал. Сейчас там никого нет.

Зубодробительные нотки в его голосе сменились насмешливыми, в глазах дракона вспыхнули золотые искры, а напряженная и строгая линия плеч снова стала расслабленной, как прежде… когда мы только познакомились в маленькой трактирной комнатке.

Вспыхнули жаром стопы, а потом и щеки запульсировали от прилившей к ним крови.

Дракон повел шеей и медленно приблизился:

— И еще мы поговорим, Саша. Думаю, пришла пора приоткрыть тебе некоторые факты моего прошлого.

Только некоторые? Я распрямила спину и уняла предательскую дрожь в коленях.

— Мне неинтересно вас бить, учитель. Да и навыки мои пока еще не идеальны…

— Вот и посмотрим. И вряд ли у тебя получится меня побить.

Охо-хо. Внутренний голос закричал сиреной, предупреждая, что не закончится этот спарринг добром.

Асон же, словно прочитав сомнения на моем лице, неожиданно разразился речью, что в общем-то не было для него характерно, но…

— Мой Дракон… Не думал, что будет так трудно заново находить со зверем общий язык. — Учитель взлохматил волосы на затылке и отошел к камину. — Он очень юн, понимаешь? Когда его запечатали, нам было всего восемнадцать лет. Я взрослел, Саша, а он — нет. Он ревнует.

Боже, какая шизофрения! А можно мне уже домой?

— Послушай, я понимаю, что мы с тобой любим друг друга. От этого никуда не деться, это парность, чтоб ее.

Да чтоб вас, учитель. С чего вы так самоуверены?!

— Но он неопытен, сомневается в себе, ему кажется, что ты ко мне безразлична… Он торопит, заставляет делать и говорить глупости. Ужасное положение.

Наставник поднял голову и растерянно уставился в потолок, словно надеясь найти там правильные слова, как признаться в любви женщине.

У самого Асона получалось так себе.

Отмерев, он посмотрел на меня острым взглядом и велел:

— В тренировочный зал, Олейно, живо. Не хочу, чтобы у тебя осталось хоть капля обиды на меня.

Решил позволить мне выместить злость? Но что-то подсказывало, что кроется тут некий подвох.

35.

— Герцог Асон, приятного вечера, — промурлыкали волшебные двери, и мы с учителем шагнули в сгущающиеся сумерки.

В парке было пусто. Тишина окутывала нас, создавая интимную обстановку. А я все пыталась понять, что задумал Асон и зачем он со мной играет.

Не могут же его на самом деле интересовать мои успехи в боевых искусствах? Или волновать какие-то обиды?

Поэтому предложение «попытаться его измордовать» я восприняла как игру и непонятную провокацию. Слишком уж очевидная ирония проскользнула в этих словах.

Чтобы немного развеять насыщенную напряжением атмосферу (сердце отчего-то колотилось слишком тяжело), я завела разговор о Кире.

— Пошли слухи, что Валетайн соблазняет студенток. Самое же паршивое то, что на меня уже косятся, как на его рогатую пару.

Асон замедлил шаг и посмотрел на меня сверху вниз.

— Почему рогатую?

— Эм, потому что у меня как бы рога, учитель.

Он нахмурился, остановился и озабоченно меня оглядел.

— Побочные проявления дара? Они пока совсем короткие? Чешутся?

Тревожное сердцебиение сразу выровнялось и атмосфера разрядилась, потому что учитель всего парой слов убил волнительную романтику вечера. Я даже подумала, что он прикалывается, но голубые глаза выражали предельную серьезность и обеспокоенность.