Адепты. Эзотерическая традиция Востока
Шрифт:
Мусульманский мистицизм можно рассматривать как традицию духовного озарения, развивавшуюся и сохранявшуюся небольшой группой приверженцев пророка Мухаммеда. Эдвард Уильям Лэйн-Пул в примечании к своему переводу сказок «Тысяча и одна ночь» рассматривает жизнеописания и чудеса мусульманских святых. Он украшает свое повествование рассказами о чудесах, которые они творили, и других примечательных доказательствах их святости. Он пишет: «Вышеупомянутые выдающиеся личности известны под общепринятым названием «вилайа» — особые избранники Бога. Самые выдающиеся из них составляют таинственное иерархическое общество, правительство которого уважает все человечество — и безбожников, и верующих; однако власть его зачастую проявляется так, что подверженные ее влиянию не знают, от кого оно исходит…
Полагают, что свои сверхъестественные способности они получили по праву самого возвышенного благочестия и особенно благодаря постоянному самоотречению и безоговорочной уверенности в Боге, а также с помощью добрых духов и, как считают многие, посредством знания и произнесения «самого великого имени» Бога».
Эта классическая формулировка применима ко всем системам, утверждающим существование Адептов и посвященных мудрецов. Она принадлежит ученому, который большую часть жизни посвятил изучению религии, философии и литературы ислама. Он прожил очень много лет среди мусульман и сочувственно относился к их идеям и доктринам. Его слова не оставляют места сомнениям относительно того, что эти люди не только знали доктрину Адептов, но и воспринимали ее как неотъемлемую часть своего главного представления о действии Божественной Силы в материальном мире.
Мэнли П.Холл Лос-Анджелес, Калифорния
«Во имя Господа, Сострадательного и Милосердного» [111]
Господствовавший на протяжении 5-го и 6-го веков н. э. дух средиземноморского христианства вызвал безжалостное преследование раскольников в рамках самой веры, а также тех язычников, которые отказывались от обращения. Чтобы избежать опасности и помех, греческие учителя вместе с предводителями и членами еретических христианских групп искали убежища за пределами мест, подпадавших под светскую юрисдикцию набиравшей силу и расширявшейся церкви. Многие из них, включая еврейских и сирийских мистиков, нашли арабскую среду благоприятной для учения и медитации. Их приняли с почетом и отнеслись к их доктринам благожелательно. Дух сдержанности относительно знаний способствовал тому, что в этих краях собралось блестящее созвездие ученых мужей, принесших громкую славу Багдаду, Александрии и другим мусульманским городам.
111
Все суры Корана, кроме девятой, начинаются с этих слов.
Однако сдержанная атмосфера арабской культуры привела к ужасной путанице. Фанатики всех мастей тоже нашли прибежище в городах и деревнях Аравийской пустыни. Большинство этих экстремистов пострадало в своих странах, и к их изначальному напряжению прибавилось психологическое давление и сильнейшая личная враждебность. Величественное течение жизни Ближнего Востока постепенно серьезно нарушалось.
Дерменгем подводит итог духовному замешательству среди арабов, несомненно вдохновившему Мухаммеда — искреннего и истинно религиозного человека — выдвинуть широкую программу теологической реформы. «Аравия была перекрестком ересей, haeresium ferax» [112] , — говорил один из духовных отцов в пятом веке. Нелегко было разобраться, кто есть кто среди сабеян [113] , докетов [114] , отрицавших человеческое существование Христа (и считавших его тело фантомом), ариан [115] , отрицавших его божественность, евтихиан [116] , яковитов [117] и монофиситов [118] , отрицавших его двоякое естество, несториан [119] , видевших в нем две ипостаси, мариамитов [120] и коллиридийцев [121] , поклонявшихся деве Марии, антидикомариамитов, отрицавших ее вечную непорочность, иудео-христианских назореев [122] и эбионитов [123] , антиеврейски настроенных маркионитов [124] , гностиков [125] , валентинианцев [126] , василидиан [127] , карпократиан [128] , ракузиан и прочих… Абиссинская пословица утверждает, что христиане ни в чем не согласны, кроме одного — рождества Христова [129] .
112
Haeresium ferax —изобилие ересей.
113
Сабеизм— религия древних халдеев. Сабеяне верили в единого бога как верховное существо и поклонялись звездам, точнее, солнечным, лунным и планетарным богам и владыкам.
114
Докеты(от греч. dokeo — казаться) — представители раннехристианской еретической секты II–III вв., считавшие телесность низшим началом и потому отвергавшие догмат о воплощении Христа в телесного человека. Они учили, что тело Спасителя не было телом, но только казалось таковым.
115
Ариане— представители еретического течения IV–VI вв., отвергавшие догмат о единосущности бога-отца и бога-сына (Христа), считая его признанием двоебожия.
116
Евтихиане— последователи константинопольского архимандрита Евтихия (V в.), согласно учению которого человеческое в Христе было совершенно поглощено божественным, и он имел лишь кажущуюся плоть.
117
Яковиты— представители христианской секты в Сирии (VI в.), основанной епископом Иаковом Бародеем, считавшим, что Иисус Христос имел лишь одну природу и что символ веры — не божественного происхождения. Яковиты имели тайные знаки, пароли и торжественные посвящения в мистерии.
118
Монофиситы— сторонники еретического учения, возникшего в Византии в V в., признававшие в Христе только божесвенное начало.
119
Несториане— последователи константинопольского патриарха Нестория (V в.), утверждавшего, что Иисус Христос, будучи рожден человеком, лишь впоследствии воспринял божественную природу.
120
Мариамиты— поклонники Мариам (Марйам, матери Иссы в Коране), которая почиталась ими как одна из ипостасей триединого божества.
121
Коллиридийцы— секта гностиков, которая в первые века христианства перенесла свое поклонение с Асторет на Марию как Царицу Небесную и Деву.
122
Назореи(от древнееврейск. «назар» — отказываться, воздерживаться) — одна из самых ранних сект, признававшая лишь святого Иоанна Крестителя, которого они называли «Великим Назаром».
123
Эбиониты(от еврейск. «эвионим» — нищие). Одна из самых ранних христианских групп, существовавшая в Палестине еще за столетие до христианства. В нее входили нищие аскеты, которые соблюдали иудейские обряды и почитали предание об Массу, или Мешу (Иисусе) — адепте-аскете, сыне Иосифа и Марии, на которого сошел святой дух, и принимали только Евангелие от Матфея.
124
Маркиониты— древняя гностическая секта, основанная Маркионом (II в.), который отстаивал первоначальные верования ранних христиан и считал, что такие догматы, как рождество, страсти и воскресение Христово, являются огрублением метафизических аллегорий и вырождением истинной духовной идеи.
125
Гностики— представители религиозно-теософского движения поздней античности, получившего позднее название «гностицизм». Учение гностиков, принявшее некоторые моменты христианского вероучения, греческой философии и восточных религий, строго эзотерично и претендует на истинное знание о боге и конечных тайнах мироздания.
126
Валентинианцы —представители гностической секты, основанной во II в. александрийцем Валентином.
127
Василидиане— последователи Василида, основателя одной из наиболее философских гностических сект во II в. в Александрии.
128
Карпократ— основатель философской гностической секты.
129
Emile Dermenghem.«The Life of Mahomet».
Исламская вера никак не могла зародиться в стране с низким уровнем культуры или образованности. Этот народ принадлежал, по-видимому, к семитскому роду, а земля, как полагали, была выделена Симу, сыну Ноя. Ее жители в физическом отношении принадлежат к превосходному типу, отличающемуся добродетельными, простыми и умеренными обычаями; им почти неведомы болезни западной цивилизации. На это особо указывает Д.Ф.Вейрин, посетивший эти края во время конфликта между королем Хусейном и ваххабитами [130] под предводительством Ибн Сауда, султана Неджда (1916–1924 гг.). Еще раньше сэр Уильям Уиллкокс, инженер-консультант турецкого правительства в Месопотамии, счел нужным сообщить о счастливом положении дел, которым наслаждались коренные жители Аравии, следующее: «Желаю арабам еще долго придерживаться простого и естественного образа жизни в своих родных пустынях и сохранять мужчин и женщин того типа, который делает честь миру. Очень немногие люди могли бы сказать — а я это слышал своими ушами, — что они не знают никаких болезней кроме смерти» [131] .
130
Ваххабиты— последователи религиозно-политического течения в исламе, возникшего в Центральной Аравии в конце XVIII в. Основатель — арабский богослов Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб выступил с проповедью возрождения «чистоты» ислама, за подлинное единобожие. Ныне ваххабизм является официальной идеологией Саудовской Аравии.
131
W. Willcocks. «From the garden of eden to the crossing of the Jordan».
Хотя эти люди столь счастливы от природы, их все же не обходят стороной некоторые несчастья. Долгое время их образ жизни был сопряжен с тяжкими проблемами физического выживания. Будучи земледельцами и пастухами, из-за потребности в воде они были втянуты в драматический конфликт, ставший типичным благодаря трагедии Каина и Авеля. Мудрецы пустыни говорят, что если бы можно было обеспечить водой землю и овец, то в Хиджазе наступило бы всеобщее братство. Правительство тоже тяжко давило на этих арабов, пусть даже правление редко бывало тираническим или жестоким. Граждане просто устают от вождей, хороших или дурных, и большинство администраций оказывается недолговечным.
Благочестивый мусульманин считает, что столетия, предшествовавшие рождению Пророка, были временем отсталости и невежества. Однако, как уже отмечалось, это строго соответствует действительности только в том смысле, что отсутствовало сильное централизованное духовное руководство. Заметим, что в стародавние времена поощрялись такие [132] изящные искусства, как писательство и поэзия, особое восхищение вызывало ораторское искусство, проводились ежегодные собрания и состязания в поэтическом и ораторском мастерстве. Религия включала культ небесных тел и совершенно примитивное идолопоклонство. Во время появления на свет Пророка Аравия не была отсталой в культурном отношении страной, но, как ни странно, сгибалась под тяжестью философских спекуляций. Дерменгем живописует любопытную картину интеллектуальной среды, в которой зарождалась вера Мухаммеда.
132
Dermenghem, op. cit.
«В городе на каждом углу, — писал отец церкви, — разворачивается дискуссия: на базарах, у прилавков с тканями, у менял и торговцев провизией. Вы хотите разменять золотой? Они пускаются в философские рассуждения о том, что из этого следует и что не следует. Вы хотите узнать, сколько стоит хлеб? Они отвечают: «Отец более велик, чем Сын». Вы спрашиваете, горячая ли вода в вашей ванне? Слуга сообщает вам: «Сын был сотворен из ничего» [133] .
Очевидно, что Аравия вобрала в себя доктрины и верования многих народов. По крайней мере, несколько сект, процветавших, как известно, там, создавали тайные школы и общины, собирали учеников, посвящали достигших наибольших успехов учащихся и действительно претендовали на причастность к традиции Адептов. Это ясно не только из исторического курса, но подтверждается и более поздним возникновением у самих мусульман мистических догадок. Они ясно указывают на те же основные источники знания, что обогатили Грецию, Египет и долину Евфрата.
133
Dermenghem, op. cit.
Введение Мухаммедом его веры вовсе не было направлено против демократичности настоящего образования. Несомненно, он глубоко прочувствовал необходимость простой и естественной религии, которая освободила бы верующих от тяжести раздирающих душу сомнений. То, как все обстояло на самом деле, можно понять из заявления, сделанного негусу [134] Эфиопии первым двоюродным братом Мухаммеда, Джафаром бен Аби Талибом. Он сообщил этому великому монарху, что жители Аравии пребывали во мраке какого-то странного невежества, поклоняясь идолам и ведя себя соответственно принципу выживания наиболее приспособленных. В этой критической ситуации Бог, сострадательный и милосердный, поставил среди них человека их же расы, который приказал им поклоняться единому Господу, отбросить суеверия, не предаваться пороку, быть добродетельными и искренними во всем, преданными, милосердными и скромными. Он заставил их также признать величие молитвы, добродетель делиться с нуждающимися и самодисциплину постов. И так как человек сей был добр и добродетелен, народ принял его и поверил в его миссию.
134
Негус —сокращенный титул императора в Эфиопии до упразднения монархии в 1975 г.
Мухаммед, пророк ислама
Ту часть плодородной Аравии, которая известна как Хиджаз, провинция, протянувшаяся вдоль побережья Красного моря от залива Акаба до Таифа, можно справедливо назвать святой землей ислама. В пределах этого региона расположены два священных города — славная Мекка, где родился Пророк, и любезная Медина, где Мухаммед умер. В этом краю странных контрастов бесплодных пустынь и цветущих садов возникла одна из величайших религий мира, и отсюда, с этой бедной и далекой земли, она распространила свое влияние на многие нации и самые отдаленные уголки мира. Сегодня исламская вера насчитывает около четырехсот семидесяти пяти миллионов приверженцев. Пять раз в день правоверные обращаются лицом в сторону Мекки и благодарят за духовные истины, которые снизошли на них со страниц славного Корана.
Человек, прогуливавшийся по улицам Мекки в первые годы 7-го века н. э., мог бы заметить спокойного, задумчивого араба средних лет с накидкой на плечах и натянутым налицо головным платком. В своей книге «The Procession of the Gods» Г. Г. Эткинс приводит впечатляющее описание этого исполненного величия аравийца, которому было суждено изменить историю всего мира. «Мухаммед был сухощав, выше среднего роста, хорошего сложения и широкогрудый. У него была необычно крупная голова с широким внушительным лбом. Из-под изогнутых дугами, сходящихся на переносице бровей смотрели большие черные проницательные глаза. У него был орлиный нос и отличные ровные зубы. Выражение лица — печальное и задумчивое, а борода… густая и черная. Он ходил быстро, словно взбирался на гору. Отличаясь обаятельными манерами, он чаще всего бывал молчалив в обществе, а когда говорил, то по существу». На этого гражданина Мекки, известного благодаря рождению и женитьбе, должны были обрушиться гнев и ненависть многих сотоварищей, которые в то время ценили его дружбу.