Чтение онлайн

Во время Зонгулдагской операции попытался оттянуть на себя часть флота… Хотя не факт…

Пропал после этого на неделю — явно отдыхал и бункеровался в Трапезунде или Синопе.

Теперь решил…

— Ваше величество, — Андрей решил, что наглость — второе счастье. — Немцы специально решили устроить «салют» в честь вашего визита в Крым…

— Это я понял, Андрей Августович, — улыбнулся император. — Как отреагируете?

— Осмелюсь доложить, ваше императорское величество, — снова влез в диалог Кетлинский, — я уже отдал распоряжения «Кагулу», который дежурил около Ливадии, лечь на курс предполагаемого перехвата к Босфору. Туда же предлагаю…

— Туда же немедленно отправить «Память Меркурия», — перебил своего флаг — капитана Эбергард. — То есть не туда же, не к Ливадии, а на перехват того самого предполагаемого курса к Босфору. …му и …му дивизионам та же задача. Но каждый ищет самостоятельно. «Новикам», если обнаружат противника, постараться связать его боем до подхода крейсеров, а эсминцы… пусть только сидят на хвосте у «Бреслау» и наводят на него остальных. Всё ясно?

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Разрешите выполнять?

— Разумеется.

Кетлинский вышел, а Эбергард повернулся к императору:

— Ваше величество, прошу простить, но я должен отправиться на мостик. Желаете пройти со мной?

— Не хочу вас стеснять своим присутствием. Ступайте выполнять свой долг перед Россией, Андрей Августович. Я вернусь на берег. Провожать меня не надо. И да поможет вам Бог! Ступайте!

С мостика «Георгия Победоносца» было видно, что на назначенных в погоню кораблях спешно разводили пары.

— Какую готовность доложили с «Памяти Меркурия» и эсминцев? — немедленно спросил Кетлинского с юношеской проворностью взлетевший вверх по трапу адмирал.

Остроградский обещал выйти в море через полчаса, дивизионы — через пятнадцать — двадцать минут. «Гневный» готов дать ход прямо сейчас.

— Пусть снимается с якоря. Остальные догонят. Дорога каждая минута. Только бы зацепиться за этих чёртовых колбасников, а там, даст Бог, не упустим…

Как только на эсминце разобрали сигнал со штабного «Георгия», корабль уже через несколько минут снялся с якоря и, набирая ход, двинулся в море. В столь быстром выходе не было особой заслуги экипажа и командира — Андрей с самого начала войны распорядился, чтобы один из четырёх скороходов — «новиков» постоянно находился под парами на случай экстренной необходимости. Вот сейчас это и пригодилось.

Но, даже учитывая то, что «Гневный» имел некоторую фору по сравнению со своими собратьями по дивизиону, сработано было в высшей степени оперативно.

— Браво, Черкасов! — не удержался командующий. — Передайте, что я выражаю им особое удовольствие за быстрый выход.

Через пять минут в море проследовал «Дерзкий» кавторанга Молоса, а ещё через пять — «Беспокойный» и «Пронзительный», которыми командовали Зарудный и Борсук. «Гончие» ещё не набрали своих рекордных скоростей, но, по тому как они ускорялись, было достаточно ясно, что весьма скоро стрелки их лагов подойдут к тридцатиузловой отметке.

Через некоторое время вслед за «нефтяными» эсминцами порт покинули и «угольщики»: «Лейтенант Пущин», «Жаркий», «Жуткий», «Живой» и «Живучий». Скорость они имели значительно более скромную — двадцать четыре — двадцать пять узлов, но им ставилась соответствующая задача: обнаружить супостата (если повезёт), прилипнуть к нему как банный лист и звать через эфир тех, кто способен дать бой германо — турецкому крейсеру.

Последним, как и ожидалось, выбрал якоря «Память Меркурия». Теперь все корабли назначенные в погоню за вышли в открытое море. Гончие спущены… Оставалось только ждать…

— Ваше высокопревосходительство, — на мостик поднялся Шеен, — радио с «Кагула».

— Читайте.

— «Наблюдаю дым на траверзе Ливадии приблизительно в сорока милях от берега и пятнадцати от себя. Предположительный курс зюйд — вест. Полным ходом иду на сближение».

— Добро. Передайте это миноносцам и Остроградскому. Неизвестно, те ли это, кто нам нужен, но хоть какая-то зацепка… И на «Кагул»: докладывать обстановку каждые десять минут.

— Есть! — откозырял лейтенант и помчался в радиорубку.

Через полчаса всякие сомнения исчезли: русскому крейсеру никак не удавалось приблизиться к подозрительному дыму. Это значило только одно — обнаружен именно «Бреслау». Ни один другой большой корабль в Чёрном море не мог ходить с такой скоростью. Охота началась…

— Как дела, Карл? — окликнул вахтенного офицера командир «Бреслау» — «Мидилли» Пауль Кеттнер поднимаясь на мостик.

— Горизонт чист, господин фрегаттен — капитан, — немедленно отозвался вахтенный офицер лейтенант Денниц, — держим восемнадцать узлов, никаких происшествий не было.

— Хорошо. Будем надеяться, что всё хорошо и закончится…

Однако, несмотря на эти слова, лицо командира явно выражало, что настроение у него отнюдь не является хорошим.

— Как оцениваешь прошедшую операцию, Карл?

— По — моему, всё прошло прекрасно — как раз во время визита русского царя в Крым, мы показали, что русские портовые города не могут чувствовать себя в безопасности, — недоумённо посмотрел молодой офицер на Кеттнера.

Мальчишка, — подумал про себя фрегаттен — капитан. — Хотя ничего удивительного — двадцать три года, лишь бы повоевать… А то, что самый ценный корабль германо — турецкого флота подвергается нешуточному риску только ради того, чтобы пострелять по безоружному городу, по его мирному населению в голову молодому лейтенанту не приходит…

— С кормового мостика передают: на правом траверзе дым, — доложил сигнальщик.

Оба офицера немедленно метнулись на соответствующее крыло мостика. Вдали действительно можно было различить далёкий дымок.

— Как думаешь, сколько до него?

— Миль двадцать, вероятно.

— Вряд ли. Пятнадцать, не более… Машине: увеличить ход до двадцати двух узлов.

Приказ был немедленно передан.

— Алларм? — лейтенант ждал очередных распоряжений командира.

— Пока не стоит. Не на крыльях же они летят. А через два часа стемнеет. Так что в любом случае на дистанцию открытия огня им не выйти.

— Тогда может увеличить ход ещё? Чтобы оторваться поскорее.

— Не стоит. Не стоит насиловать машины и машинистов ради пары не так уж и необходимых сейчас узлов. [3] Капризная штука эти механизмы, а нам сейчас только какой-нибудь аварии не хватало…

— Два силуэта прямо по курсу!.. Третий! — резануло криком сигнальщика.

Находящиеся на мостике дружно развернулись к носовым румбам. Офицеры вскинули к глазам бинокли.

— Дьявол! — ругнулся Дениц. — Почти нет дыма…