Чтение онлайн

— Если принять твою аналогию, то сейчас на помощь гиенам спешит ещё и буйвол…

В этот момент очередной снаряд с эсминцев разорвался на баке. Несколько осколков провизжали вокруг тех, кто находился на мостике.

— Думаю, что стоит перейти в боевую рубку.

— Согласен, нечего бравировать напрасно.

Пока спускались в рубку, были отмечены ещё два попадания в крейсер — действенность огня с неумолимо приближающихся эсминцев становилась всё более эффективной. Причём один из снарядов угодил во вторую трубу, здорово её раздраконив. Ход «Бреслау» упал до девятнадцати узлов. Ко всему вдобавок, очередной залп носовой башни «Кагула» лёг под самым бортом, засыпав палубу осколками.

— Открыть огонь левым бортом по крейсеру, — распорядился Кеттнер.

— Далеко, господин фрегаттен — капитан, — отозвался старший артиллерист. — До противника восемьдесят пять кабельтовых, он за пределами досягаемости нашего огня.

— Я знаю. Но бейте на пределе, хотя бы своими всплесками сбивайте ему наводку, сейчас не та ситуация, чтобы экономить снаряды.

Пять орудий левого борта послушно загрохотали выстрелами в сторону самого грозного из преследователей. Без данных с дальномеров, которые были задействованы в перестрелке с миноносцами, просто на пределе своей дальнобойности пушки «Бреслау» посылали сталь и взрывчатку навстречу приближающемуся врагу. Без надежды попасть в него, только ради того, чтобы помешать попасть в себя…

— К чёрту! — опять чертыхнулся Кеттнер. — Поворот тридцать градусов влево. Привести русские миноносцы за корму. До темноты двадцать минут, или она успеет нас накрыть, или мы прокляты. Если повезёт — успеем к утру добраться до Самсуна.

— Там же нет угля.

— Лучше без угля ржаветь в турецком порту, чем на дне моря…

— До «Бреслау» тридцать кабельтовых!

— Ну вот, не зря зажигательные готовили. Казимир Станиславович, прикажите подавать к носовой хлопушке именно их.

К германскому крейсеру, с дискретностью в десять секунд, понеслись снаряды, снаряженные термитной смесью. Они не давали осколков, не контузили врагов взрывной волной, но их начинка, смесь алюминиевого порошка с окисью железа, при попадании давала такой страшный жар, что воспламенялась не только древесина палубы или краска на металлических конструкциях — термит прожигал и стальную палубу, а провалившись сквозь неё находил, как правило, предостаточно «пищи» для того, чтобы вскормить зарождающийся пожар.

Именно такой подарок упал на ют спасающегося бегством германского крейсера. Проплавив палубу он свалился в офицерскую каюту, где воспламенил всё, что имело органическое происхождение, но этим не ограничился, и «спустился» ещё на один этаж — в кладовку…

Ещё одну «зажигалку» матросы пожарного дивизиона «Бреслау» просто сбили за борт мощной струёй из бранспойта, и тот, полыхнув на прощание пламенем выделившегося в результате реакции раскалённого алюминия с водой водорода исчез в волнах, но дым от пожара на корме здорово затруднил стрельбу паре ютовых орудий крейсера. А отбиваться от наседавших русских эсминцев могли на данный момент только они. То есть теперь уже не могли…

Хотя сбить «Дерзкий» с атакующего курса успели: немецкий снаряд взорвался под самой скулой головного корабля дивизиона, гидравлическим молотом выбило немалую пробоину в борту, и своим тридцатиузловым ходом эсминец просто насадил носовую переборку на страшный напор воды ударившей в неё. Пришлось срочно сбрасывать ход и отворачивать с курса. Преследовали немца уже только «Гневный» и «Пронзительный». Но и этого было достаточно. Хоть багровый диск солнца уже коснулся горизонта, грозные преследователи уже приблизились на пятнадцать кабельтовых, теперь они уже не потеряют в ночи свою жертву…

А оставшаяся боеспособной пара русских эсминцев склонилась вправо от прежнего курса — уже пора было готовить к бою их главное оружие — торпеды. А уж этого добра на черноморских «новиках» имелось больше, чем на любом корабле данного класса во всём мире: по пять двухтрубных аппаратов на каждом. И командующий флотом несколько месяцев натаскивал именно Первый дивизион на предмет залповой стрельбы самодвижущимися минами.

— Ай да «Кагул»! Ай да браво!! — не сдержал эмоций Черкасов, когда увидел два взрыва на преследуемом крейсере. Два взрыва явно соответствующих более крупным, чем посылали во врага эсминцы снарядов. — С такой дистанции и всё-таки попал!

На «Бреслау» раскорёжило вторую трубу и занялся ещё один пожар.

Это был первый и последний в данном бою успех русского крейсера, в дальнейшем обошлись без него, но как же удачно, как вовремя достал германца «Кагул» своими попаданиями…

— До крейсера десять кабельтовых!

— Готовьте первый, второй и третий аппараты, Николай Алексеевич, — передал Черкасов своему минному офицеру.

Задействовать в атаке ещё два, те, которые находились рядом со стреляющим кормовым плутонгом командир «Гневного» пока не хотел. Ну и надо было оставить резерв на случай, если первый торпедный залп окажется безрезультатным.

Шесть торпедных труб стали разворачиваться на левый борт, торпедисты пока ещё не приникли к прицелам, но изготовились сделать это по первой же команде. Дело было достаточно привычным: командующий флотом уже несколько месяцев натаскивал именно Первый дивизион на залповую стрельбу торпедами. И результаты не замедлили воспоследовать — минёры черноморских «новиков» стали вполне уверенно попадать своими грозными снарядами по учебным целям.

Но сейчас цель никак не учебная — огрызающийся огнём вражеский крейсер… И если его снаряд попадёт в готовый к стрельбе торпедный аппарат…

— Стрелять с четырёх кабельтовых! — отдал приказ Черкасов.

— Так и собирались, Василий Нилович, — немедленно ответил старший минёр.

На «Бреслау» маневр русских эсминцев не явился сюрпризом. Немецкие офицеры были достаточно грамотными специалистами, чтобы понять цели противника в финале сегодняшнего боя.

— Две оставшихся гиены всё-таки убьют льва, — мрачно произнёс Кемпке.

— Не обманывай себя, Эдмунд, — мрачно отозвался Кеттнер. — Это они «львы». Русские. Напрасно наши адмиралы считали, что придётся иметь дело с теми, кого японцы разгромили при Цусиме. И они уже это показали под Севастополем. Под Феодосией. В Одесском порту. У Новороссийска в конце концов…

Нам с тобой уже не выжить… Поэтому я не боюсь адресовать проклятья в адрес тех, кто послал нас в эту идиотскую авантюру.

Лево руль! Лево!! — командир «Бреслау» увидел как блеснули вспышки минных выстрелов на борту приблизившегося «Гневного».

Крейсер торопился развернуться кормой к залпу, но шесть торпед на тридцатиузловой скорости неумолимо пожирали разделяющее борта эсминца и крейсера пространство…

Одна прошла под кормой, вторая…

ШАРАХ!

Третья угодила прямо под винты и своим взрывом напрочь лишила крейсер возможности передвигаться.

Ещё две прошли мимо, одна затонула на полдороге, но главное было сделано — «Бреслау» стреножен. Он продолжал ещё огрызаться из пары действующих на правый борт пушек, но судьба последней надежды германо — турецкого флота на Чёрном море уже решилась. На рубеж атаки выходил «Пронзительный» и его торпедный залп поставил жирную точку в данном сражении: ещё два взрыва окончательно доломали немца, крейсер стремительно завалился на правый борт и победители стали спускать шлюпки, чтобы отнять у пучины жизни своих недавних врагов…