Адмирал Корнилов
Шрифт:
Но вот завершился церемониал визитов и началось торжественное молебствие по обряду греческой церкви.
В 2 часа 15 минут вице-адмирал Гейден приказал вынести флаг и вымпел. С большой почестью вынесли эти реликвии; экипажный адъютант, офицер корпуса штурманов и четыре унтер-офицера сопровождали их. На заранее указанное место вынесли стол и покрыли его Георгиевским флагом и вымпелом. В этот момент священник-аудитор Алексеев — начал службу по освящению флага, а в конце зачитал грамоту на пожалованный Государем Императором 12–му линейному экипажу Георгиевский флаг; прочёл он и воинский артикул из законов Петра Великого. Наступило волнующее мгновение, когда все: генералы, штаб- и обер-офицеры, нижние чины — вполголоса произносили клятвенное обещание защищать его до последней минуты жизни, ибо флаг этот не мог быть сдан неприятелю.
Прозвучали последние слова, и по незримому знаку матросы начали проворно взбираться по реям, и через мгновение Георгиевский флаг уже полоскался складками шёлка над кормой «Азова»… Громоподобное, раскатистое троекратное «ура» пронеслось по всему рейду; 500 пушечных выстрелов разорвали горячий воздух великолепным салютом; корпуса кораблей, а скоро и сами реи потонули в облаках белого дыма так, что люди, бывшие на бом-брам-реях, казались висящими в воздухе. Десять тысяч раз эхо Ла-Валетты повторило раскаты того невиданного пушечного грома.
В это самое время вымпел был отослан Гейденом на английский вице-адмиральский шлюп «Тальбот» с мичманом Истоминым 1-м. Наступила минутная тишина: вот на грот-брам-стеньге показался вымпел. И тут пушкам английской эскадры отозвались пушки крепостных линий Мальты…
«Весь народ, — писал очевидец, — был в высшей степени в восторге; махание платками, радостные крики тысяч придали ещё более торжества этому празднеству. Снова заговорили пушки «Азова» в знак признательности за оказанную честь, потом звуки победной музыки нескольких военных хоров последовали за рёвом пушек. Никогда не забуду я этой сцены…»
Разгром турецко-египетского флота в Наваринском сражении ещё больше обострил и без того натянутые русско-турецкие отношения. Подстрекаемая Англией и Австрией, стремившимися ослабить влияние России на Балканах, Турция встала на путь разрыва отношений с ней: закрыла для русских судов проход через Босфор и Дарданеллы, в одностороннем порядке аннулировала все ранее заключённые с Россией договоры. Несмотря на неоднократные попытки российского правительства нормализовать отношения, Турция категорически отвергала их.
«…Ни один из наших союзников, сказать между нами, не заботится об интересах Греции. Единственная цель их присоединения к нам состоит в том, чтобы разделить наше влияние в надежде парализовать его…» Да, русский посол в Константинополе Рибопьер был откровенен с Гейденом. Николай I тонко балансировал между «союзниками»: отношения России и Англии прохладны, но их всё же можно сохранить, имея на своей стороне Францию. Зачем это было нужно? О, тут у русского монарха были свои далеко идущие соображения.
На исходе марта 1828 года граф Гейден прочитал пришедшую с почтой из Петербурга депешу министра иностранных дел К.В.Нессельроде. В ней говорилось: «…Константинопольский Диван, движимый самым необдуманным упорством, отказался от всякой сделки с союзными дворами и сделал своё положение относительно России ещё более затруднительным.
В самом деле наш флаг лишён в Константинополе преимущества и прав, которые обеспечивали ему трактаты; наши корабли с своими грузами были захвачены, и подданные Императора вдруг лишились своего состояния и выгнаны из пределов Оттоманской империи.
Закрытие Босфора, результат которого — прекращение нашей торговли в Чёрном море… дополнило ряд враждебных действий, к которым Порта прибегла для уничтожения самых существенных условий и гарантий, которыми мы обменялись с нею, и для того, чтобы явно поставить себя на военную ноту против России.
Факты дадут Вам знать, граф, и необходимость, и неизбежность войны, которой Император не может избегнуть без важного ущерба достоинства своей короны и самых существенных интересов своей империи.
При таком положении дел, коль скоро война будет объявлена Россиею, то Вам, граф, предстоит исполнение обязанностей двоякого рода.
Первая — в качестве главного начальника морских сил России в Архипелаге.
Вторая — как главы этих самых сил, назначенных содействовать сообща с силами Англии и Франции достижению общей цели».
8 октября султан объявил о расторжении русско-турецких соглашений и призвал подданных к «священной войне» с Россией. Учитывая сложившуюся военно-политическую обстановку на Чёрном море и на Балканах, правительство России 14 апреля 1828 года опубликовало манифест об объявлении войны Турции.
С объявлением войны вооружённые силы России развернули военные действия на Балканском направлении, где они наносили главный удар, на Кавказском направлении и на Чёрном море. Перед Средиземноморской эскадрой была поставлена задача продолжать оказывать помощь грекам как союзникам в борьбе против Турции. Одновременно ставилась задача блокировать Босфор и Дарданеллы.
О цели этих внушительных приготовлений Нессельроде ясно сообщает в другой своей депеше Гейдену, которому предписывалось объявить «…вашим сотоварищам, что имеете приказание поставить и объявить Дарданеллы, равно как и Константинополь, в положение блокады; что вы поставите по этому предмету перед Дарданеллами дивизию из стольких кораблей и под командованием такого-то офицера; что дивизия флота вице-адмирала Ф.Ф.Мессера блокирует со своей стороны Босфор и что Император считает эту меру неизбежной, чтобы одолеть прискорбное упрямство султана и заставить его заключить мир посредством изнурения голодом Константинополя».
Но выполнение этих задач было сопряжено с большими трудностями — и политическими, и военными. В связи с тем, что Англия поддерживала Турцию и занимала враждебную позицию по отношению к России, корабли лишились возможности использовать английские базы на Средиземном море, своих же баз на этом театре военных действий Россия не имела. Говоря прямо, отношения с англичанами едва балансировали на хрупкой грани войны и мира, поэтому адмиралы Л.П.Гейден и М.П.Лазарев, на которых по-прежнему возлагалось руководство боевыми действиями на Средиземноморье, должны были соблюдать осторожность, чтобы не дать повод английскому командованию использовать свои вооружённые силы против русских. Однако сил, необходимых для выполнения стольких задач, в распоряжении Гейдена и Лазарева было крайне мало: необходимо было подкрепление. Так как выход из Чёрного моря был наглухо закрыт, решено было использовать корабли Балтийского флота. За время ожидания помощи средиземноморцы действовали весьма успешно: оказывая помощь грекам, русская эскадра в апреле 1828 года установила блокаду Мореи с целью принудить турок и египтян очистить Грецию. В ходе боевых действий были захвачены неприятельские суда, которые сразу же стали использовать для усиления крейсерства. Так, пленённый турецкий корвет «Насаби-Сабах» включили в состав эскадры под новым именем — «Наварин», а командиром его, по предложению Лазарева, стал особо отличившийся в недавнем сражении П.С.Нахимов [32] .
32
«Н а в а р и н» — корвет. В составе турецкого флота носил название «Насаби-Сабах» («Восточная звезда»). Был взят в плен в ходе Наваринского сражения. Николай I, после получения рапорта Л.П.Гейдена о взятии корвета, велел причислить его к Балтийского флоту и назвать «Наварин».
3 июня 1828 г. на корвете были подняты российский флаг, гюйс и вымпел. В сопровождении корабля «Александр Невский» он отправился на Мальту для ремонта и переоборудования. 15 августа 1828 г. в гавани Ла-Валетты его принял П.С.Нахимов. Новый командир «Наварина» и экипаж предприняли все возможные меры по его очистке от крыс, мышей, тараканов, «неимоверной и крайне отвратительной нечистоты», что было особенно важным в условиях появления отдельных очагов чумы в турецкой армии и среди греческого населения.
После окончания ремонта и перевооружения «Наварин» под командованием П.С.Нахимова следующий, 1829 г., провёл, крейсируя в Средиземном море. В 1830 г. в составе эскадры М.П.Лазарева корвет совершил переход в Кронштадт и далее продолжил свою службу на Балтике. В 1853 г. под командой капитан-лейтенанта П.И.Истомина «Наварин» отправился в кругосветное плавание. Однако, попав в сильный шторм, был вынужден остановиться для ремонта в Портсмуте. В условиях начавшейся Крымской войны корабль был переправлен в Нидерланды и там продан (П.С.Нахимов. Документы и материалы. Т.1, 2. СПб., 2003).
Наконец, осенью прибыла Балтийская эскадра под командованием контр-адмирала П.И.Рикорда в составе 4 линейных кораблей, 3 фрегатов и 23 вспомогательных судов. Это весьма существенное подкрепление позволило адмиралам выделить силы для блокады Дарданелл, которая началась 2 ноября и была весьма эффективна. В феврале 1829 года только в Смирнском порту скопилось до 150 торговых судов с хлебом из Египта, которые не отваживались идти к Дарданеллам ввиду столь грозной силы. С марта 1829 года и до конца войны ни одному неприятельскому судну не удалось прорваться в Константинополь. Блокада Дарданелл до крайности обострила продовольственное положение в турецкой столице, которая полностью лишилась подвоза продуктов со стороны Средиземного моря.