Адмирал Корнилов
Шрифт:
И слава Богу! — хочется воскликнуть теперь, через 180 лет. Но нам-то виднее…
С мичманом всё обстояло гораздо сложнее. Он молод и виноват в том, что… молод. Для него демарш равнодушия — протест, способ сохранить своё достоинство, подчеркнуть свою непринадлежность, непохожесть. Корнилов уволенный — как никогда ещё в его восемнадцатилетней жизни как бы равноудалёнот своего, известного нам, будущего: как никогда близоки вместе с тем далёкот уготованного ему жребия «вождя». Судьба его в тот год была похожа на слепое Правосудие с чашами весов, которые замерли в страшной неподвижности перед приговором, всё ещё не получая последнего, но самого весомого доказательства в пользуничего не ведавшего Корнилова.
Глава третья
Судьбу человека, избравшего военное поприще, во все времена решает ultima ratio regnum [20] .
«Прошло двадцать лет с тех пор, как флот России под командованием адмирала Д.Н.Сенявина [21] одержал блистательную победу над турецким флотом в Афонском сражении в 1807 году… Но обстановка на Балканах снова обострилась. Греция в 1821 году восстала против турецких угнетателей. Потерпев неудачу в борьбе с восставшими греками, турецкий султан призвал на помощь своего вассала египетского пашу, который направил в Грецию для помощи туркам войска и флот. Это вызвало негодование общественности многих европейских стран. Прогрессивные слои общественности требовали от своих правительств оказать давление на Турцию и заставить её прекратить варварскую войну против греческого народа. Правительства Англии, Франции и России вмешались в освободительную борьбу греческого народа, но каждое из них стремилось использовать эту войну в своих интересах, цель которых — усилить своё влияние на народы, населяющие Балканский полуостров. Если Россия заняла твёрдую позицию на стороне Греции и всемерно поддерживала её, то Англия и Франция, стремившиеся не допустить усиления влияния России на Балканах, проводили двойственную политику. С одной стороны, они делали вид, что поддерживают освободительную борьбу греческого народа, а с другой — закулисно поощряли турецкую агрессию и восстанавливали Турцию против России. Подобная политика вызвала возмущение общественности этих стран: под её давлением английское и французское правительства вынуждены были 24 июня 1827 года подписать в Лондоне договор с Россией о совместном выступлении против Турции с целью заставить её прекратить войну против греков и предоставить им автономию под турецким протекторатом.
20
«Ultima ratio regnum» ( лат.) — «Последний довод королей» (то есть пушки).
21
Сенявин Дмитрий Николаевич(1763–1831) — адмирал (1826); флотоводец, ученик и сподвижник Ф.Ф.Ушакова; в 1827 г. командующий эскадрой, отправленной в Англию.
Однако Россия, ведя эти переговоры, ещё с 1826 года начала подготовку к посылке на Средиземное море Балтийской эскадры, в которую были включены наиболее боеспособные корабли Балтийского флота и два линейных корабля — «Иезекииль» и «Азов». Командиром «Азова» в феврале 1826 года был назначен капитан 1-го ранга Михаил Петрович Лазарев [22] , которому было поручено также следить за ходом строительства и ускорить постройку вверенного ему корабля» [23] . По завершении строительства «Азов», лучший линейный корабль российского флота, в составе отряда других кораблей, построенных в Архангельске, был переведён в Кронштадт.
22
Лазарев Михаил Петрович(1788–1851) — адмирал (1843), крупнейший деятель Военно-морского флота России первой половины XIX в., учёный-мореплаватель. По окончании Морского кадетского корпуса в1808 г. служил на различных кораблях Балтийского флота, участвовал в войне со Швецией в 1808 г. и в Отечественной войне 1812 г. В 1813–1816 гг. совершил кругосветное плавание на судне Российско-Американской компании (РАК) «Суворов» в качестве его командира. В ходе этого плавания открыл в Тихом океане группу островов, названных островами Суворова, провёл съёмку островов у северо-западных берегов Америки и юго-восточных берегов Австралии, исследовал побережье Калифорнии, Бразилии, исправил координаты ряда островов в Тихом и Индийском океанах, собрал богатый материал по этнографии и зоологии. В 1819–1821 гг. Ф.Ф.Беллинсгаузен и М.П.Лазарев на шлюпах «Восток» и «Мирный» совершили новое кругосветное плавание, важнейшим результатом которого явилось открытие нового материка — Антарктиды. В 1822–1825 гг. Лазарев совершил третье кругосветное плавание на фрегате «Крейсер».
По возвращении из этого плавания он был назначен командиром строившегося в Архангельске линейного корабля «Азов». В 1827 г., командуя «Азовом» и одновременно исполняя обязанности начальника штаба русской эскадры, Лазарев совершил переход из Кронштадта до Портсмута и оттуда в Средиземное море. 8 октября 1827 г. принял участие в знаменитом Наваринском сражении. В 1828–1830 гг., имея свой флаг на корабле «Азов», участвовал в блокаде Дарданелл, после чего привёл эскадру из десяти кораблей в Кронштадт.
В 1832 г. Лазарев был назначен начальником штаба Черноморского флота и портов, а с осени 1833 г. стал главным командиром Черноморского флота и портов и военным губернатором Николаева и Севастополя. В последующие годы ежегодно плавал с флотом в Чёрном море. В 1838–1840 гг, командовал эскадрой, перевозившей десантные войска на Кавказ. За успешное проведение ряда десантных операций и занятие нескольких важных прибрежных пунктов укрепление, построенное при р. Псезуапе, названо «фортом Лазарев». 15 февраля 1851 г. Лазарев отправился на лечение за границу. 11 апреля 1851 г. скончался в Вене, был перевезён в Россию и похоронен в Севастополе во Владимирском соборе.
В течение двадцати лет М. П. Лазарев руководил Черноморским флотом и превратил его в лучший парусный флот в мире, оборудованный военно-морскими базами, адмиралтейством, с сильной линией укрепления вокруг главной базы флота. Особенно велика роль Лазарева как воспитателя кадров флотских офицеров, его иногда считали основателем особой «лазаревской» школы морских офицеров, хотя заслуга Лазарева состоит не в создании новой школы, а в умелом и настойчивом возрождении взглядов и традиций таких русских флотоводцев, как Ушаков и Сенявин. Воспитанные Лазаревым в духе этих традиций моряки показали свои прекрасные качества в Синопском сражении и при обороне Севастополя. Нахимов и Корнилов высоко ценили Лазарева, считали его своим учителем и смотрели на успех Синопского сражения как на результат лазаревского воспитания.
Лазарев был награждён всеми орденами России, в 1850 г. стал кавалером ордена Святого апостола Андрея Первозванного. За заслуги перед наукой был избран почётным членом Русского географического общества, Морского учёного комитета, Казанского университета и Одесского общества любителей истории и древностей.
23
«А з о в» — линейный корабль Балтийского флота. Заложен в Архангельске 20 октября 1825 г., спущен на воду 26 мая 1826 г. Строитель — генерал-майор А.М.Курочкин. Длина 52,4 м, ширина 14,4 м, вооружение 74 орудия. За постройкой корабля наблюдал его командир, капитан 1-го ранга М.П.Лазарев. Он же внёс в проект корабля ряд новшеств по более рациональному размещению внутренних помещений, запасов пороха и продовольствия, по дополнительному укреплению корпуса корабля. Он же подобрал прекрасный офицерский состав. Именно на «Азове» получили боевое крещение будущие герои Севастополя и Синопа: лейтенант П.С.Нахимов, мичман В. А. Корнилов и гардемарин В.И.Истомин. На Мальте «Азов» подремонтировали, заменили все мачты и в 1829 г. он участвовал в крейсерских операциях в Архипелаге. В 1830 г. корабль под командованием капитана 1-го ранга С.П.Хрущёва ушёл в Кронштадт. Повреждения, полученные «Азовом» при Наварине, не прошли бесследно. В январе 1831 г. его осмотрели в кронштадтском доке, а 28 июля «Азов» было назначено разобрать. 29 августа 1831 г. он был исключён из списков (П.С.Нахимов. Документы и материалы. Т.1, 2. СПб., 2003).
Лазарев стал подбирать личный состав корабля. Алексей Михайлович Корнилов хлопочет через адмирала Сенявина о назначении Владимира на «Азов», и Лазарев, всегда отбиравший известных ему способных и хорошо знающих своё дело офицеров, совершает удивительный прозорливый поступок: он берёт недостаточно бодрого для фронта новичка к себе. Но молодой мичман не знает, что это — Фортуна, доселе обращённая к нему спиной, обернулась и одарила его ослепительной улыбкой. Он не знает, что его новый командир — исключительное явление в истории Российского военно-морского флота; то, кем Пётр I был для России, Михаил Петрович Лазарев стал для Черноморского флота и лично для него, Корнилова: и выдающийся мореплаватель, и талантливый флотоводец, внёсший большой вклад в исследование и освоение Мирового океана и открытие Антарктиды; и прекрасный тактик, и теоретик-новатор, а главное, неотъемлемой частью флотоводческого искусства Михаила Петровича являлся его особый талант и умение воспитывать и обучать личный состав флота, и особенно молодых офицеров. Созданная им черноморская школа воспитания и обучения офицеров так и называлась — «лазаревская», и была особым явлением в николаевской России. Глубокий патриотизм, верность воинскому долгу, никакого преклонения перед иностранщиной, уважение человеческого достоинства матросов и солдат — вот что преподавалось в этой школе.
Способность открывать таланты — тоже талант, и редкий. А Михаил Петрович им обладал: его ученики, способнейшие морские офицеры, будущая гордость России, «питомцы лазаревского гнезда», П.С.Нахимов, В.А.Корнилов, В.И.Истомин, Г.И.Бутаков продолжили его дело, а лучшие из них в минуту своей славы вспоминали прежде всего своего великого учителя и с этим именем на устах умирали. Тем, кем стал Владимир Алексеевич Корнилов — прекрасным флотоводцем, ярким организатором, ценным военным теоретиком, — он обязан Лазареву.
Лазарев скажет позже: «Контр-адмиралов у нас много, но легко ли избрать такого, который соединил бы в себе и познания морского дела и просвещение настоящего времени, которому без опасения можно было бы в критических обстоятельствах доверить и честь флага и честь нации? В Корнилове достоинства эти выражались и прежде, а теперь… ещё больше усовершенствовались».
И мичман конечно же не может знать, что он сам напишет о своём учителе после его смерти, что жизнь Лазарева «удивляет своей полнотой и послужит отрадным примером на пользу будущих поколений».
«Капитан «Азова», — свидетельствует современник, — принадлежал к числу немногих людей, отличающихся прекрасными качествами души и редким постоянством. Прекрасная, недоступная неправде душа указывала ему человека, познания и опытность — способного офицера, а постоянство характера и светлые понятия побуждали вести за собой однажды избранных, заботясь об их усовершенствовании. Таким «избранным» на этот раз был молодой Корнилов».
…А поначалу отношения учителя и ученика складывались совсем не благоприятно. На борт «Азова» молодой офицер ступил «скептиком»: он хотел сражаться с турками, но повседневная служебная лямка казалась ему бессмысленной тягостью, — это было «наследство» его юношеского протеста против муштры Гвардейского экипажа. Лазареву случай отдал молодого мичмана, «колебавшегося между желанием трудиться и весело жить, между охотою к занятиям и приятным бездельем, между долгом и заманчивым удовольствием». Он привёз с собой усвоенные в Петербурге светские манеры и привычки, отличавшие его от сослуживцев и мешавшие сближению с ними. Лазарев встретил Корнилова дружественно, присматривался, прислушивался к мыслям, которые тот высказывал, наблюдал и выжидал. Нет, он, Лазарев, держит этого мичмана не ради высокой протекции. В нём, этом красивом, немного высокомерном бонвиване, он безошибочно распознал талантливую натуру, природный ум, редкие способности, а тот… Капитан «Азова» снова нахмурился — мичман весь досуг проводит за чтением французских романов!
Лазарев требовал не такой, «петербургской», службы, а разумной, непосредственно связанной с жизнью на корабле, боевой готовности его команды; он требовал, чтобы офицер всего себя отдавал морскому делу. Так служить Корнилову не приходилось; полностью окунуться в будничную службу, жить только ею казалось ему невозможным, строгость и высокая требовательность командира корабля воспринимались как чрезмерные. А Лазарев становился всё требовательнее: не оставлял без внимания ни одного упущения по службе молодого мичмана, воздействуя на него не только своими убеждениями, но и строгими наказаниями. Если вначале Корнилов считал капитана суровым, но безукоризненно справедливым, то вскоре был склонен находить, что тот пристрастен, придирчив и несправедлив. В минуту горячности мичман подумал было о переводе на другой корабль.
Отношения стали тяжёлыми. Это было совсем не то, чего хотел Лазарев, сразу же рассмотревший в Корнилове многообещающего офицера. Нужно было решать с этим раз и навсегда. Однажды он вызвал Корнилова к себе, чтобы поговорить «по душам». Нельзя заниматься делом, в которое не веришь или которое не любишь, сказал капитан и спросил, желает ли мичман продолжать морскую службу. Тот ответил утвердительно.
— Если так, то надобно пересмотреть свои взгляды, надо создать другие привычки, отбросить всё, что отдаляет от общества товарищей, найти общий язык с матросом. И надобно учиться — из книг, на повседневном опыте службы, внимательно наблюдая за старшими по званию офицерами. Вы считаете себя образованным? Как морской офицер вы невежественны. Вы много читаете? Это бесполезное чтение.
Вместе они вышли на палубу. Лазарев послал мичмана за его книгами, пересмотрел один за другим томики французских романов и выбросил их за борт. Взамен он снабдил юношу сочинениями другого рода — книгами по теории и практическим навыкам в морском деле из собственной библиотеки.
Потрясённый произошедшим мичман был смущён, подавлен, пристыжен. Этот день стал для него переломным. Воспитанный ещё в детстве взгляд на службу офицера как на выполнение воинского долга перед отечеством, как проявление патриотизма, — этот взгляд, утверждённый в молодом офицере Михаилом Петровичем Лазаревым, он пронёс до своего последнего часа и передал своим подчинённым. «Владимир Алексеевич, — писал впоследствии его сослуживец по Черноморскому флоту И.А.Шестаков, — очень любил рассказывать об этой эпохе своей жизни… Достоверно, что Корнилов начал заниматься делом, учиться, следить за собой, короче — жить новой жизнью». Третье испытаниебыло пройдено.
Весной 1827 года на Балтике было завершено формирование эскадры, предназначенной для посылки в Средиземное море. В её состав вошли девять линейных кораблей, в том числе «Азов», восемь фрегатов и три корвета. Во главе эскадры был поставлен выдающийся флотоводец адмирал Д.Н.Сенявин, имевший большой опыт руководства боевой деятельностью российского флота на Средиземном море.
…Из «Записок» А.П.Рыкачёва [24] :
«2 июня. Государь (Николай I. — С.К.) делал смотр эскадре… Он посетил корабли «Гангут», «Иезекииль» и «Александр Невский» и некоторые фрегаты, объехал кругом флота и остался всем совершенно доволен. С многочисленной свитой Государь прибыл на корабль «Азов»; при нём находились английский и французский посланники. Осматривая арсенал, Его Величество обратил особенное внимание на искусно выложенные из ружейных замков имена драгоценных для русских моряков морских побед при Гангуте, Ревеле и Чесме. После последнего имени так же искусно была сделана буква «И». Заметив это, Государь спросил капитана Лазарева, что значит эта буква, на что Михаил Петрович отвечал, что она означает продолжение выше выставленных имён.
— А что же будет дальше? — спросил Государь.
— Имя первой победы флота, — отвечал Лазарев [25] .
Отбывая с «Азова», Император сказал:
— Надеюсь, в случае каких-либо военных действий, поступлено будет по-русски».
24
Александр Петрович Рыкачёв в 1827 г. в звании лейтенанта на корабле «Гангут» участвовал в Наваринском сражении. За проявленный героизм был награждён орденом Святого Владимира 4–й степени с бантом. В 1877 г. в Кронштадте вышло посмертное издание записок А.П.Рыкачёва.
25
Через четыре месяца к вышеназванным именам прибавлено было имя «Наварин», а буква «и» перенесена дальше.