Адмирал Корнилов
Шрифт:
Сразу же все принялись готовиться к выходу в море. Каждый понимал, что от быстрого выхода кораблей из Севастополя во многом зависит теперь успех грядущих боевых действий. К 12 часам ночи эскадра была полностью готова к походу. Контр-адмирал Новосильский перенёс свой флаг с корабля «Три Святителя» на линейный корабль «Париж», командиром которого был капитан 1-го ранга Владимир Иванович Истомин [122] .
12 ноября в 7 часов 30 минут утра корабли снялись с якоря. 16 ноября в 11 часов на расстоянии 17 миль от берега они встретились с эскадрой Нахимова.
122
Истомин Владимир Иванович(1809–1855) — контр-адмирал (1853), герой Севастопольской обороны, сподвижник П.С.Нахимова и В.А.Корнилова. В марте 1823 г. поступил в Морской кадетский корпус, в мае следующего года был произведён в гардемарины. Будучи гардемарином, в 1827 г. получил назначение к Лазареву на корабль «Азов», на котором участвовал в Наваринском сражении, и за проявленную в нём храбрость был произведён в мичманы. На том же корабле плавал в Дарданеллах. Затем служил на Балтийском флоте на корабле «Память Азова». В 1835 г. по ходатайству М.П.Лазарева был переведён в Черноморский флот, где последовательно командовал кораблём «Варшава», яхтой «Резвая», шхуной «Ласточка», корветом «Андромаха». Участвовал в сухопутных боевых действиях против горцев (в осадах и штурмах укреплений Гергебиль и Салты). В 1850 г. назначен командиром 35-го флотского экипажа и корабля «Париж», на котором 17 ноября 1853 г. участвовал в Синопском сражении.
С началом обороны Севастополя был назначен Корниловым начальником отделения оборонительной линии, включавшего большую часть укреплений Корабельной стороны. Вместе с инженером полковником В.П.Ползиковым под огнём противника организовал оборону Малахова кургана и прилегающей к нему местности. 7 марта 1855 г. убит на Камчатском люнете. Похоронен во Владимирском соборе Севастополя рядом с могилами М.П.Лазарева и В.А.Корнилова. Был награждён орденами Святой Анны 3-й и 2-й степеней, Святого Владимира 4-й и 3-й степеней, Святого Станислава 2-й степени (П.С.Нахимов. Документы и материалы. Т.1, 2. СПб., 2003).
Теперь в эскадре Нахимова стало шесть линейных кораблей и два фрегата с общим артиллерийским вооружением в 720 орудий, из них 76 орудий были бомбическими пушками.
Таким образом, соотношение числа орудий к началу Синопского сражения сложилось в пользу Черноморской эскадры — на 210 орудий больше. Однако если учитывать только ту артиллерию, которая могла быть использована в бою, то соотношение выглядело несколько иначе: в русской эскадре в бою могло участвовать 358 орудий одного борта, турки же могли использовать 236 орудий, то есть уже не на 210, а на 144 орудия меньше. Так выглядело количественное сравнение артиллерии. Преимуществом русских кораблей являлось и наличие на них бомбических пушек крупных калибров, которых у турок не было. Зато береговая артиллерия турок могла использовать в бою раскалённые ядра, представлявшие большую опасность для деревянных кораблей. Кроме того, у них имелось два пароходофрегата, которые могли свободно маневрировать вне зависимости от ветра на ограниченной акватории Синопского рейда и вести бой на наиболее важном направлении.
Старые, заслуженные, опытные офицеры командовали кораблями нахимовской эскадры. П.Барановский, А.Кузнецов, В.Микрюков, В.Истомин, А.Кутров, А.Спицын были участниками ещё Русско-турецкой войны 1827–1829 годов. Очень хорошо знали они неприятеля, с которым предстояло сразиться в Синопской бухте, помнили повадки, хитрость и коварство турок ещё по Наваринской кампании.
Уже само место, выбранное для будущего сражения, словно бы обещало победу русским. Эскадра, блокируя турок в Синопе, крейсировала у тех мест, которые были давно известны отважным и предприимчивым русским мореходам. К жёлтым скалам возле обширной бухты Ак-Лиман и живописным долинам к юго-востоку от Синопа ещё в XVII веке подходили казацкие «чайки», на которых запорожские казаки смело преодолевали Чёрное море и высаживались на анатолийском берегу Турции. В 1616 году целая флотилия казацких «чаек» неожиданно прорвалась в Синопскую бухту. Казаки стремительным броском овладели городом и, уничтожив турецкие суда, на которых изнывали от тяжкого рабства русские невольники, освободили своих сородичей.
Спустя много лет, в мае 1790 года, у Синопа вновь появились русские корабли. Знаменитый Фёдор Фёдорович Ушаков крейсировал у турецкого берега с целью помешать неприятелю сосредоточить свои силы для перевозки десанта в Крым. Корабли непобедимого «Ушак-паши» навели на турок «великий страх и беспокойство».
…Вице-адмирал Павел Степанович Нахимов в своих размышлениях в конце концов пришёл к следующему, единственному, по его мнению, выводу: столкновение с противником должно произойти не в открытом море, а здесь, в бухте. Упорное пребывание в бухте турок, не сделавших даже попытки прорвать блокаду, свидетельствовало в пользу той мысли, что противник полагается на силу своих береговых батарей. Думая о том, в какой день дать сражение, Нахимов тревожился: англо-французский флот, находившийся всего в двухдневном переходе от Синопа, в любую минуту мог подойти на помощь турецкой эскадре. И это было не всё, что беспокоило тогда опытного флотоводца. Каждый лишний час мог использоваться турками для усиления обороны базы. И Павел Степанович не стал медлить — это было не в характере решительного адмирала.
Утром 17 ноября он собрал всех командиров кораблей на «Императрице Марии» и объявил, что атака неприятеля назначается на утро следующего дня. Совместно было решено: прорваться на рейд, ошеломить турок быстротой и внезапностью; был установлен порядок, которым корабли должны следовать на сближение с противником. В 8 часов утра по сигналу флагмана эскадра была построена в две колонны и Нахимов специальным сигналом приказал командирам — «заметить порядок ордера похода двух колонн». Первую колонну составили корабли «Императрица Мария», «Великий Князь Константин», «Чесма», вторую — «Париж», «Три Святителя» и «Ростислав».
Построение эскадры в две колонны сокращало время пребывания кораблей под огнём противника в период сближения с ним и в то же время позволяло в кратчайший срок ввести в бой все линейные корабли.
В 11 часов по эскадре было объявлено: «Завтра вице-адмирал Нахимов с судами, с ним плавающими, намерен идти в Синоп для истребления стоящего там на якоре турецкого флота».
Приказ П.С.Нахимова заканчивался словами: «…Россия ожидает славных подвигов от Черноморского флота; от нас зависит оправдать ожидания».
…В бурную и дождливую ночь перед решающим сражением русская эскадра продолжала блокаду Синопской бухты. Корабли лежали в дрейфе. Свободные от вахты матросы отдыхали; вахтенные офицеры старались вглядеться в мглистую даль, время от времени окликая часовых на баке. Все были готовы по первому сигналу броситься по своим местам. В каюте флагмана на линейном корабле «Императрица Мария» за тяжёлыми занавесями долго горел свет: Павел Степанович Нахимов обдумывал снова и снова диспозицию своей эскадры в завтрашнем… нет, уже в сегодняшнем бою — адмирал засиделся за полночь.
Утро 18 ноября 1853 года. Серыми тучами затянут горизонт, в парусах шумит холодный осенний ветер, льёт дождь. В туманной мгле скрылись очертания турецких берегов. В безмолвной тишине, прерываемой лишь порывами ветра и равномерным глухим шумом, на палубах шести русских кораблей стояли тысячи матросов, внимая напутственным словам своих командиров. Потомки тех, кто ходил против врагов России с Ушаковым, Спиридовым, Сенявиным, они знали, что в этом бою нужно будет сражаться насмерть: как и прежде, трубачи будут играть «до последнего».
Все ждали сигнала с флагмана. И вот наконец в 9 часов 30 минут взвились долгожданные флаги; Нахимов, как всегда, лаконичен: «Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд». Две колонны в строгом порядке двинулись в бухту, ветер бешено трепал бело-голубые флаги.
Во главе правой колонны на линейном корабле «Императрица Мария» шёл вице-адмирал П.С.Нахимов. Левую колонну возглавлял контр-адмирал Ф.М.Новосильский, державший свой флаг на линейном корабле «Париж».
Стремительный прорыв русских кораблей оказался внезапным для турок. С берега, конечно, следили за манёврами русской эскадры, но противник совсем не ждал сражения уже на второй день после того, как прибыло подкрепление из Севастополя.
В ненастное утро 18 ноября турки меньше всего опасались атаки; расчёты береговых орудий были застигнуты врасплох: на батареях 1, 2, 3 и 4-й не было ни малейшего движения, но бежавшие из лагеря Ада-Киой турки спешили занять свои места. Корабли Нахимова уже успели пройти мимо.
«Дождь прошёл, и солнце ярко осветило незнакомый, живописный азиатский город, — вспоминал один из участников этого великого сражения. — Я с жадностью смотрел на грозно стоявший полукругом вражеский флот. Гордо алели турецкие флаги с полумесяцем; внушительно смотрели на нас жерла неприятельских орудий, Быстро уменьшалось расстояние между нами, уже видны люди, наводящие на нас орудия; казалось, каждое жерло смотрит на тебя. Поразительно, неблагоразумно близко подпустили нас турки. Вдруг на адмиральском турецком судне показался белый клуб дыма; не успело ядро пролететь над нашими головами, как турецкая эскадра опоясалась белой пеленой и ураган ядер прогудел над нами».
Бой начался в 12 часов 28 минут, когда турецкий флагманский корабль «Ауни-Аллах» дал первый залп по входившим на Синопский рейд кораблям. Вслед за ним огонь открыли и другие корабли и береговые батареи неприятеля. Огонь они вели главным образом по рангоуту и парусам, стремясь затруднить движение русских кораблей на рейд и заставить П.С.Нахимова отказаться от атаки. Особенно сильный огонь противник вёл по линейному кораблю «Императрица Мария», который буквально был засыпан ядрами и книппелями. По приказанию командующего эскадрой русские корабли открыли ответный огонь, продолжая следовать к своим огневым позициям.