Чтение онлайн

Такое категорическое и откровенное требование жителей Занте ставило Ушакова в очень затруднительное положение. Оно могло привести к конфликту с Турцией и нарушить только что наладившийся союз. Ушакову пришлось выступить перед зантиотами с очень интересной речью, отражающей некоторые его политические взгляды и симпатии, а также показывающей большой дипломатический такт и тонкое понимание международной обстановки. «Он (т. е. Ф. Ф. Ушаков. — А. А.) с ласкою доказывал им пользу вольного, независимого правления». Дальше Ушаков объяснял народу, «что русские пришли не владычествовать, но охранять, что греки найдут в них токмо защитников, друзей и братьев, а не повелителей, что преданность их русскому престолу, конечно, приятна будет императору, но что он для оной договоров своих с союзниками и прочими европейскими державами иорушать никогда не согласится» К

После долгих увещеваний Ушакову удалось несколько успокоить народ. Правление было составлено из «трёх первейших архонтов» и из «граждан ими избранных». «Городскую стражу» избрало само население.

Затем Ушаков позволил «дворянам и мещанам» избрать судей для рассмотрения политических и гражданских дел, «сходно обыкновенным правилам и заповедям божиим»234 235. В случае же нарушения судьями «правосудия и добродетели», на их место избирались другие. Особенно поразило зантиотов распоряжение Ушакова о возвращении гражданам хотя бы частично долгов, сделанных французами. Это распоряжение вызвало у них ещё большую приверженность к русским. Молва о внимательном .и заботливом отношении Ушакова к нуждам населения широкой волной покатилась но островам и ещё больше привлекала симпатии греческого и слазян-

ского населения на его сторону, надежно обеспечивая военную поддержку против французов.

Занимаясь устройством самоуправления на о. Занте, Ушаков 14 октября отправил к о. Кефалонии капитана 2-го ранга Посконина с четырьмя кораблями для освобождения его от французов.

Поскочни успешно выполнил задачу, овладев островом без сопротивления. Когда он прибыл на остров, то к нему присоединилось много вооружённых жителей, среди которых было до тридцати офицеров, когда-то служивших в русском флоте. Французы, увидев скопление больших сил, бросили береговые батареи и поспешили укрыться в крепости. Однако Поскочни успел высадить отряд, который перерезал им путь к отступлению. Французы без сопротивления и с видимой охотой сдались в плен русским. Если бы они этого не сделали, то восставшее население расправилось бы с ними за грабительское хозяйничание на острове.

18 октября с о. Занте Ушаков отправил капитана 1-го ранга Сенявниа с русско-турецким отрядом из четырёх судов для овладения о. Св. Мавра, а сам с эскадрой пошёл к о. Кефалонии. По дороге он неожиданно узнал от шкипера одного купеческого судна, побывавшего в Анконе, что там французы спешно грузят два 60-пу-шечных корабля, которые якобы должны были отвезти на о. Корфу 2 000 солдат для усиления местного гарнизона. Ушаков решил помешать французам усилиться в Корфу.

20 октября отряд из трёх кораблей и трёх фрегатов под начальством капитана 1-го ранга Селнвачёва был отправлен- к о. Корфу. Он должен был наблюдать за французской эскадрой, стоявшей в Корфинской гавани, и прервать связь гарнизона с Италией и островами, где находились французские войска.

23 октября Ушаков с остальным флотом прибыл к Кефалонии. К нему привели французского коменданта крепости Ройе, который, по словам Метаксы, очень благодарил Поскочнна «за вежливое и человеколю-. бнвое обхождение», называя его «избавителем, защитившим как его, так и .всех французов от мщения кефало-нитов» !. • 236

Ф. Ф. Ушаков был сторонником широкой амнистии всем, кто так пли иначе был замешан в связях с французами.

Маяк на остропс Кефалонии.

И он нс позволил совершить никаких насилий над приверженцами «якобинцев». В городах о. Кефалонии были расставлены пикеты с двумя заряженными пушками перед каждым из них на случаи возможных погромов домов сторонников «якобинцев».

к

Встретившись с Главным советом Кефалонии, составленным из дворян, Ушаков ответил на изъявления чувств благодарности за освобождение и с своей стороны «просил правителей соблюдать правосудие: быть в тесном между собою согласии и предать совершенному и искреннему забвению поступки псех тех, кои принимали какое-либо участие в последних политических событиях, или были защитниками введённого французами республиканского правления» !.

Даже тогда, когда Ушакову были предъявлены на «некоторых злоумышленников», заседавших в учреждённом французами муниципалитете, прямые улики, то он «входя в положение сих несчастных граждан, покорствовавших, вероятно, более от страха, нежели от верных намерений, не обратил никакого внимания на донос сей и избавил мудрым сим поведением обвинённых, не токмо от неминуемых гонении, но и от бесполезных нареканий» 237 238.

Вообще Ушаков во всех случаях капитуляции французских войск всегда охотно ставил в условиях пункт

«всеобщего прощения» за «обольщение правилами французской республики».

Павел I и его посол Томара придерживались противоположного мнения. От последнего Ушаков получил даже замечание за допущение амнистий.

«В присланной от вашего превосходительства капитуляции о сдаче крепости острова Корфу в 9 артикуле . означен двухмесячный срок на невозбранный выезд с имениями обывателей преданных французам и таковых же остающихся в островах за политические правила не беспокоить»,— писал Томара Ушакову в марте 1799 г. Но потому только, что французы нарушали эту статью, Томара требовал от Ушакова невыполнения взятых обязательств. «Вследствие чего прошу... внушить новому правлению изгнать без пощады всех прилепленных к правилам французских людей» 239.

Однако Ушаков в данном случае и в ряде других твёрдо и последовательно выполнял взятые обязательства. Поэтому его слову верили беспрекословно и друзья и враги.

Ушаков, закончив организацию самоуправления Кефалонии и амнистировав местных жителей, собрался идти прямо к о. Корфу. Но пришло донесение от Сенявина о довольно сложной обстановке на о. Св. Мавра. Он доносил, что уже начал осаду хорошо укреплённой крепости . с сильным французским гарнизоном под командованием генерала Миолетта, который намеревался упорно защищаться. Далее Сенявин сообщал уже совершенно неожиданную новость о том, что Али-паша Я пинский ведёт тайные переговоры с французским генералом Миолеттом о сдаче ему крепости и острова Св. Мавра и предлагает за это тридцать тысяч червонцев и отправку гарнизона на свой счёт в любой порт по указанию французов. Одновременно Али-паша засылал своих агентов и к «островским старшинам», обещая нм всякие блага под своей властью.

Паша действовал хитро и смело. Он делал вид, что старается для общего дела союзников. Поэтому русские не должны ему мешать, а скорее помогать. На самом же деле Али-паша хотел присоединить остров к своим лнч-

ним владениям, отделённым от острова узким проливом, на «ружейный выстрел».

Али-паша вообще вёл себя, как ничем неограниченный сатрап. Султан боялся его и не раз подсылал к нему под видом придворных чиновников убийц, но осторожный и хитрый паша избегал смерти, лишая голов тех, кто доносил или жаловался на него.

Али-паша был юридически подвластным султана, числился его слугой и изредка, когда хотел или находил выгодным, посылал султану дань, а сановникам дивана подарки (бакшиши). В действительности же он был полновластным властелином на западе Балкан. Столицей Алн-паши был г. Янина (в Эпире). Его власть простиралась на Эпир, некоторые районы Фессалии, на Албанию, а иногда даже на западную Македонию. Он мог выставить до 40 тысяч пехоты и до 10 тысяч фессалийской конницы. В мирное время янннский паша держал 10 тысяч пехоты и 3 тысячи конницы. Албанцев считал он лучшим своим войском. Обладая хорошо вооружёнными отрядами, Али-паша занимался организованным разбоем на Балканах, истребляя при этом целые селения, предавая пленников самым невероятным пыткам.