Адреналинщик
Шрифт:
– Матвей? – все еще напряженный Лестер тронул меня за плечо. – Ты в порядке?
– Более чем, – я расплылся в счастливой улыбке и выпрямился.
Благодаря «режиму зверя» боль в освежеванной лопатке ощущалась едва-едва, а кровь почти перестала течь. Однако она нам с Лестером очень понадобится, так что надо спешить.
– Ты готов? – я серьезно посмотрел на старика, и тот нервно кивнул.
Вскоре окровавленный осколок миски оказался у меня в руке. Лестер опустился на колени ко мне спиной, вновь принявшись перебирать узлы на бечевке, и я начал «операцию».
«Режим зверя» давал мне не только невероятную силу, ловкость, выносливость, но и ясность мышления. Поэтому сейчас я действовал будто опытный хирург и спокойно, почти не прерываясь, чертил вокруг проклятого клейма кровавую окружность.
Лестеру было больно. Пару раз он вскрикивал, шипел и вздрагивал. Но не просил меня остановиться, и это главное.
На полпути я заметил, что Бернус внимательно наблюдает за всем происходящим. Темные глаза мага-пироманта азартно блестели, сам он улыбался, а перехватив мой взгляд, подмигнул и показал большой палец.
Спасибо, конечно, за поддержку, но… Главное, чтобы рыжий громила не ляпнул что-нибудь, когда явится Руфс.
– Ну что, Лестер, – сказал я, закончив взрезать кожу вокруг печати. – Ты готов?
– Д-да.
– Отлично. Тогда на счет три. Один… – и я сорвал изуродованный печатью лоскут кожи с лопатки старика.
Лестер взвыл и завалился вперед, мелко дрожа.
Он приходил в себя долго и тяжело. Трясся, с трудом заглатывал воздух. Пару раз его вырвало.
Все, что оставалось мне – напряженно наблюдать за муками старика. И в голове за следующую, невероятно долгую минуту возникло немало мрачных мыслей.
Вдруг я сделал что-то не так? Нарушил целостность печати, и теперь таившаяся там магия убивает Лестера. Или же он просто слишком стар и слаб для таких испытаний? Вдруг он умрет?
– Ни… когда… – просипел Лестер, не меняя позы.
– Что? – теперь настала моя очередь заглядывать старику в лицо.
– Никогда я не чувствовал себя… так погано и… – совладав с дрожью, тот приподнял голову, посмотрел на меня и улыбнулся, – так хорошо…
В ответ я лишь облегченно выдохнул и грязно выругался. А затем, поймав неодобрительный взгляд Лестера, рассмеялся.
Впрочем, веселиться было еще очень рано.
– Ну что, – произнес я, как только старик более-менее пришел в себя, и оглядел сначала свои окровавленные руки, а затем серые стены камеры. После чего несколько раз резко дернул левым плечом, и уже заживающая рана вновь закровоточила. Вот и замечательно. – Давай, Лестер. Пора переходить к следующему этапу.
***
Дурнота, слабость и озноб никак не ослабевали. Несмотря на литры зелий, что Руфс выпил и влил себе в вены. И от этого ему было страшно.
Неужели все?
Неужели ему придется навсегда расстаться с былым могуществом?
Неужели он снова станет «кургузым недочародеем», как его и сестру называли некоторые зубоскалящие сокурсники в магической академии?
Неужели, неужели, неужели… Да провались это слово в глотку самому Георгу Волчеглазу в его звериной ипостаси!..
Руфс сжал кулаки, зашипел, и его снова начало трясти от отчаяния. И ярости.
Все из-за белобрысого червя! Иномирового выродка, который чуть не порушил все планы госпожи Адрианы, его богини и повелительницы! Если бы не он, Руфс с сестрой справились бы с заданием в два счета! А главное – им не пришлось бы вступать в бой и…
В памяти Руфса вновь всплыл образ погибшей Руфаны. Растерянность на лице, мертвая пустота в глазах… На теле сестры не обнаружилось ни одной раны, но магия тех тварей в масках превратила все ее органы в месиво. И у той единственной, кого Руфс действительно любил, не было ни шанса.
Так сказала ему позже сама госпожа Адриана. Хотя этого и не требовалось: Руфс понял все еще в другом мире, когда начал стремительно терять силы, дарованные его богиней и повелительницей. Те самые, основой для которых служила его связь с сестрой-близнецом.
Чудом ему удалось сразить последнего врага, но теперь…
Теперь он снова «кургузый недочародей», и от одной мысли об этом хотелось отчаянно завыть.
Перестать быть собой… Проклятье, да это гораздо хуже смерти!
Не меньше боли причиняли и воспоминания о том, через какие мучения Руфсу и его дорогой сестре пришлось пройти, чтобы стать по-настоящему сильными магами. Десятки невероятно болезненных обрядов и ритуалов… Литры зелий и эликсиров, от которых все внутри жгло и выворачивалось наизнанку… Несколько смертельно опасных магохирургических вмешательств – и во время каждого Руфс и Руфана вынуждены были находиться в сознании…
И ради чего? Чтобы потерять все могущество за один проклятый вечер?
Дерьмо!
Хоть как-то утешало лишь одно: почти все, кто был виновен в случившемся, уже наказаны. Но именно почти. Кое-кто пока еще продолжал дышать, ходить и мыслить.
Твареныш из другого мира…
Руфс делал все, чтобы тот сломался. Но парнишка оказался неожиданно силен – как благодаря магии, так и духом. И тщетность собственных попыток заставляла Руфса еще больше ненавидеть пленника. Впрочем…
Уже завтра госпожа Адриана возвращается в убежище. А значит, в жизни белобрысого выродка начнется еще более черная полоса.
Некрасивую физиономию Руфса исказила предвкушающая улыбка. Он прекрасно знал: когда дело касалось исследований, его богиня и повелительница напрочь забывала о такой шелухе, как жалость, нормы морали и так далее. Госпожу Адриану волновали только результаты, и ради них она была готова на все. Так что ублюдку из другого мира скоро будет очень несладко.
И Руфс этому обязательно поспособствует.
Вдохновленный мыслями о мести, низкорослый маг улыбался всю дорогу до камер. Но там, внизу, ему стало не до смеха.
Руфс и подумать не мог, что недоносок из другого мира и Лестер – эта старая развалина, угодившая в плен за то, что попыталась предать госпожу Адриану, вытворят… подобное.
Пол и стены их камеры пятнали огромные кровавые кляксы. Старик, тоже покрытый кровью, лежал возле темной дыры нужника и конвульсивно вздрагивал. Его сосед, и вовсе неподвижный, обнаружился в углу.
Какого хрена?.. Они ведь ни разу не показали неприязни друг к другу… Что же тогда заставило их?..
– Что, цыпа, удивлен? Таращишься так, будто пытаешься в штаны наложить.