Чтение онлайн

– Одни помои да шотландские словечки. Когда муж прочел эту книгу, ему пришлось удвоить дозу таблеток от давления.

Обменял Уэлша на «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи.

Утром позвонил Умник Хендерсон, помешав прослушать краткое изложение предыдущей серии «Арчеров». Он слышал, что я связан с лестерским обществом «Мадригал», и поинтересовался, нельзя ли ему вступить в него. Продиктовал ему телефон Майкла Крокуса.

Я спросил, удалось ли ему выпутаться из истории с грилем, некстати подаренным мисс Фоссингтон-Гор. Оказалось, Умник Хендерсон обменял гриль на соковыжималку

Ему хотелось обсудить ситуацию в Ираке. Еще один Фома неверующий – в том, что касается иракского оружия массового поражения. Я оборвал его, сказав, что на плите кофе закипает, да к тому же лебеди за окном устроили такой гвалт, что я с трудом мог разобрать, что он говорит.

Час спустя позвонила Маргаритка. Сообщила, что Умника Хендерсона приглашают на прослушивание завтра вечером. Спросила, что я надену на новогодний маскарад.

– Пожалуй, оденусь французским писателем Флобером, – ответил я.

– Ой, а можно мне одеться Коко? – спросила она.

Тут сэр Гилгуд издал такой вопль, что прочие слова Маргаритки слуха моего не достигли. Для разнообразия неплохо бы увидеть Маргаритку элегантно одетой.

Встал затемно. Намеревался двинуть к Свинарникам – проверить, живы ли родители. Машину покрывал толстенный слой инея. Пришлось скрести ветровое стекло карточкой «ВИЗА». Специально проехал по Глициниевой аллее и попрощался с пустым домом. Бывали у меня здесь счастливые деньки, пусть немного, но бывали.

Над Свинарниками дул пронизывающий ветер. Половину палатки сорвало, и полог трепало на ветру. Я тихонько открыл дверь трейлера. Родители лежали каждый на своей полке – друг над другом. Щенок-страус проснулся и тявкнул.

Отец зашевелился и пробормотал:

– Выпусти его пописать, Адриан.

Я открыл дверь, и щенок рванул через поле к просеке. Мне ничего не оставалось, как броситься следом. Машины на просеке появляются не каждый день, но с моим везением глупый пес запросто угодит под колеса.

Настиг его в канаве, идущей вдоль поля. Вода была ему по шею. Я вытащил щенка за шкирку и отнес обратно в трейлер, где его немедленно завернули в лучшее полотенце и напоили горячим молоком. А мне даже маковой росинки не предложили, только велели найти в палатке еще одно полотенце.

Господи, какое же безлюдье вокруг!

Отец проинформировал:

– Между этим местом и Уральскими горами нет ни одной возвышенности, Адриан. Ветры долетают сюда прямо из России.

Уезжая, я обернулся, чтобы помахать, и увидел, как мама в телогрейке, ватных штанах и резиновых сапогах красит губы в багровый цвет. Зачем, спрашивается. Единственный человек, которого она увидит за весь день, – мой отец.

Канун Нового года.

Спросил мистера Карлтон-Хейеса, похож ли я на Гюстава Флобера. Он прищурился:

– Будь вы потолще, дорогой мой, а ваши волосы подлиннее, и носи вы пышные усы, думаю, некоторое сходство имелось бы.

Воодушевленный этими словами, в обеденный перерыв я отправился в магазин «Клубимся!», где выдают напрокат маскарадные костюмы. С собой я прихватил томик «Госпожи Бовари», чтобы показать портрет Флобера продавцу-недотепе.

– Хочу быть похожим на него, – сказал я.

Продавец скрылся в торговых недрах. Меня окружали потенциальные гуляки; отталкивая друг друга, они рвались к большому зеркалу. Там были Элвис, пастор, Нелл Гвин в комплекте с пластмассовыми апельсинами, Тюбик зубной пасты «Колгейт» с мужем – Зубной Щеткой.

Недотепа вернулся с черным париком, черными усами завитушками, широким галстуком и бархатным смокингом. Добравшись до зеркала, я остался доволен увиденным.

На вечеринку явился первым.

Дверь открыла Пандора, наряженная, как водится, исполнительницей танца живота.

– Ты рано, – заметила она. – Мы еще не совсем готовы.

– В приглашении сказано «с 8 вечера и допоздна», – возразил я, – а сейчас ровно восемь.

– До сих пор не уразумел, что приходить вовремя неприлично?

Она вручила мне ядовито-розовый камушек и попросила прицепить к ее пупку. На это у меня ушло минут пять, после чего Пандора наконец изволила оглядеть мой костюм:

– А ты какого хрена из себя изображаешь?

Достал из кармана смокинга «Госпожу Бовари».

– Мужа госпожи Бовари? – изумилась она.

– Неужели непонятно? Я – Гюстав Флобер!

Пандора покачала головой:

– Нет, Адриан, совсем непонятно.

Затем я получил стратегически важное задание – расставить фарфоровые мисочки с дорогущими закусками.

«Лужайки» были построены в конце 70-х, и тогда же дом отхватил архитектурную премию. Спроектировали его специально для приема гостей: комнаты внизу плавно переходят одна в другую, но располагаются на разных уровнях. С тех пор как я впервые посетил этот дом в 1982 году, его интерьер претерпел немало изменений. Тогда в нем было много книг, цветов в горшках и индийских циновок, а теперь он являет собой кремовое, гулкое, многоуровневое «пространство». Ясно, что когда отец оставил Таню Брейтуэйт и вернулся к моей маме, хозяйка, заскучав, запустила в дом строителей.

Я остолбенел, когда из такси, остановившегося перед «Лужайками», вывалилась не Коко Шанель, а клоун Коко.

На Маргаритке был лохматый оранжевый парик, огромный клетчатый пиджак мешком, натянутые на обруч штаны, шляпа-котелок и клоунские башмаки с пузатыми носами. Она абсолютно не понимает маскарадного дресс-кода – молодые женщины должны выглядеть соблазнительно, и только пожилым дамам, вроде Тани Брейтуэйт, дозволено нарушать правила, наряжаясь морковкой.

– У тебя вполне приличная фигура, – сказал я, – зачем скрывать ее под клоунским костюмом?

– Я думала, это забавно

Я объяснил ей, что клоуны вовсе не «забавны», более того, они абсолютно не забавны и даже зловещи. Маргаритка сдернула красный накладной нос картошкой и шмыгнула настоящим. Выйдя поздороваться с Маргариткой, Таня Брейтуэйт проскрипела сквозь щель в моркови:

– Адриан, почему твои женщины большую часть времени проводят в слезах?

Холодно ответил ей, что, кроме ее дочери Пандоры, все мои женщины были чувствительными созданиями, которых легко растрогать до слез.