Чтение онлайн

Только Бенито Родригес бил так, чтобы твари не увернуться. Потому-то теперь к его быстрой реакции и приковано столько восхищённого внимания. Типа того: и где он тренировался?

Между тем тело Собачины, продолжая жить остаточной мышечной жизнью, загребало гравий передними лапами с острыми когтями кинжального вида. Тварь в агонии прорыла изрядную яму прямо в полу пещеры, кстати, в том самом месте, откуда первоначально стрелял Бенито.

Ловко-увёртливая от выстрелов спереди, крысопсина была готова проскочить между Диасом и Маданесом, чтобы, затем, играючи, подойти к ним с тыла. Но упрямая очередь снизу, вскрывшая брюхо, заставила монстра попятиться. Опознав намечающийся возвратный характер движения, Родригес и сам поспешил уйти от когтистой лапы, и Рамиреса оттащил — парень был плох, окровавлен, но всё-таки дышать продолжал.

Дальше, когда из вскрытого брюха полезли внутренности, стало ясно, что гадина здесь и останется. Ведь куда ей теперь такой? Но Бенито, однако же, отползал, не прерывая стрельбы: мало ли сколько в ней силы. Лишь расстреляв всю обойму, смог вполне убедиться: бестия совершает в агонии движения однообразные, по несложному стереотипу.

— Почему опять так воняет? — вдруг возмутился Рамирес. — Ну откуда взялась эта новая вонь!

Ясно, откуда. На сей раз из Собачины. В вони жила, сама воняла, а умирала — воняла ещё сильней. Очень по-человечески.

— Парни, похоже, Рамирес выживет, — медленно произнёс Бенито. Быстрее он и сказать не умел, да и кто бы быстрее услышал?

9

— К вездеходу, — сказал Бенито. Соображал он теперь пусть немножечко, но быстрее. Правда, притом изводил самого себя неспешностью мысли. — Эй, да бросьте свою пирамиду — понесли Рамиреса! Надо доставить в Свободный Содом, к врачу.

Правда, врачом там моральный урод доктор Хойл, но выбирать не приходится. До Гонсалеса в Новый Бабилон заживо не довезёшь.

— Кровью истечёт, — догадался Диас. — Множественные порезы. Надо здесь оказать первую помощь.

Они с Маданесом развернули походные аптечки, которые имели с собой, плеснули на раны чем-то кровоостанавливающим да заклеивающим порезы. Самые глубокие закрыли бинтом.

— Рёбра ещё поломаны, — определил Маданес.

Ну ещё бы их не сломать при таком-то полёте! В общем, на долю доктора Хойла много чего останется. Пусть поработает.

К вездеходу шли так: первым шёл Диас, освещая тропу фонариком, дальше Бенито с Маданесом по возможности плавно несли Рамиреса. Пока шли, Родригесу что-то казалось странным и неестественным.

Только что? Болтовня Маданеса о Собачине: мол, устроить бы в логове музей, а из самой набить чучело и поставить его у входа — но нет. Не то. Может, фонарик Диаса. Мог бы выключить, не стараться: уже светало.

Нет, другое. Диас прихватил пирамиду. Как это ему удалось?

Лишь у вездехода дошло и до Диаса, что он в одиночку тянет тот самый артефакт, который они с трудом отрывали от грунта вдвоём с Маданесом. И даже не «тянет» — несёт под мышкой, при том, что в свободной левой руке держит фонарь. Обернувшись, он ошалело присвистнул:

— Ты гляди, Маданес, что за чудо творится: пирамида сделалась ну совсем лёгенькой.

— Наверно, испортилась, — предположил Бенито.

— Или выключилась, — дал вариант и Маданес.

— Плохо мне, парни, — пожаловался Рамирес. — Ну её в пень, вашу пирамиду.

Раз Рамирес осознал, как ему плохо, это было, надо надеяться, хорошо.

10

— Не захотят нас видеть в Свободном Сдоме, — хмыкнул Маданес. — да и его не так уже захотят! — Он кивнул на Рамиреса, уложенного на пол салона между рядами кресел. — Мы с Диасом, и не онажды, выдворяли сюда содомитов — жёстко выдворяли, они надолго запомнят. А Рамирес их сучке что-то такое высказал. Нет, не примут.

Хорошо, что Диас в кабине разговора в салоне не слышал и уверенно вёл вездеход к Содому. Ни к чему колебания с раненым на руках.

— Ерунда, — ответил Бенито. — Я попрошу — и примут. Помощь окажут точно. Остальное — как повезёт.

— В чём повезёт?

— В разговоре с Бастиндой. Вы, как я понял, не зря прихватили ксеноштуковину. Всё же надеетесь как-то сменять на молот.

— Прихватили для Бабилона, на всякий случай. Показать профессуре — Беку, Шлику да Блюменбергу. Пусть оценят, определят стоимость.

— Определят, — Бенито кивнул, — да штуковина-то бракованная. Не уберегли. Когда кровь попадает на артефакт, это первый из признаков брака.

— Ой, да ну?

— Верно говорю. Расспроси Бека, Шлика и Блюменберга. За такую много не выручишь. Лишь одна надежда: впарить тому, кто не шарит.

— Что, Бастинде?

— Повезёт, так и ей. Дама ушлая, но откуда ей знать, сколько весить должна пирамидка?

— Ну, пожалуй. Хоть я не возьму в толк, для чего ей так много весить…

— Так зависит от назначения артефакта. Которого мы не знаем.

То же самое произнёс, что Маданес, но насколько умнее сказано!

11

На сей раз в Свободный Содом Бенито Родригес въехал отчасти героем, отчасти просителем за Рамиреса — неопределённый такой, многозначный статус.

Спрыгнув из салона вездехода на площади у ворот, первым делом Бенито попросил позвать доктора Хойла. Пояснил малой утренней толпе скучающих любителей происшествий:

— У нас раненый.

— А что с ним? — спросил кто-то из зевак.

— Адская Собачина закогтила.

— И не насмерть? — удивился тот из либертинов, который пошёл позвать доктора. Двигался медленно, демонстративно виляя задом. Точно ли дойдёт до врача, это ещё вопрос. Будем думать, что постарается.

Провожая досадливым взглядом эту задницу в двух тесно связанных смыслах, Бенито с печальной иронией напомнил себе самому, что у него в Свободном Содоме завербована целая музыкальная группа, а послать за доктором некого. Да и новости здесь, у ворот, все кому не лень, собирают, лишь от Родригеса нет никого. Раз тут нету его шпионов, осталось признать, дело, наверное, в нём самом. Чисто вести от содомитов неинтересны, навевают одну тоску…

Нет уж, решил Бенито, пора мне исправиться. Удивлю-ка ребят из «Оу Дивиляй», попрошу, так сказать, отработать вербовку. Ежедневно кому-нибудь подежурить на площади у ворот, потолкаться среди распространителей новостей — и Родригесу польза, и музыкантам лучшее понимание здешней аудитории…

— Странно мне, что Собачина его не догрызла. Всегда догрызает.

Судя по тону, это сказал человек компетентный. Обернувшись, Бенито узнал одного из людей, опрошенных вечером по пропаже Квентина. Тот рассказывал о локации, о повадках. Что-то про «днём она спит, ночью охотится».