Чтение онлайн

— Артефакт от культуры Сид. Я хотел его вам показать.

— Нет, сейчас недосуг. Передайте его рабу Гарри. Будет настроение — посмотрю.

— К сожалению, — возразил Бенито, — артефакт принадлежит Бабилону. Флорес его вам оставить никак не позволит.

— Ладно, — соизволила Бастинда, — сейчас посмотрю. Ну, пирамида, и что? Что в ней такого? — Вот он, вопрос, неудобный для Родригеса.

— Письмена, — он всё же нашёлся. — Поглядите на эти знаки. Нет ли, случайно, таких же, как на искомом вами браслете?

— Вроде, есть, — произнесла задумчиво. — Та сиреневая загогулина. И вот эта красная. И зелёная лесенка…

Неожиданно для Бенито настроение Мэри Бастинды резко изменилось. Куда лишь только девался весь прежний лёд. Эк её растопило!

И параллельно с происходящим с нею на пирамидке ярко зажглись три цветных значка: сиреневый, красный, зелёный.

— Ой! — она судорожно сжала ноги, затем развела. На лице расцветала улыбка внезапного наслаждения.

Не сказать, что Родригес хорошо понимал, что ему делать. У него на глазах содомскую начальницу сотрясла серия мощных оргазмов. Хорошо это, или плохо? Пока длится, неясно. Будущее покажет.

Нет, определённо, нехорошо…

— Прекратите! — хрипло взвизгнула Мэри Бастинда. — Я опять кончаю, я уже не могу! Выключите немедленно эту штуку!

— К сожалению, не выключается…

— Тогда унесите её! Скорей, скорей… Нет, подождите!.. Нет, умираю! Несите прочь!

А Бенито того и надо. Выйдя из Розового кабинета в приёмную, он сказал рабу Гарри:

— Госпоже нездоровится. Окажите ей помощь, пожалуйста. А я должен уже идти. Дела.

5

Спрятать столь опасно непрелсказуемый артефакт у «Оу Дивиляй»? Нет, от этой идеи Бенито решил отказаться. Среди музыкантов есть женщина — Сони. Кто поручится, что на неё эта хрень не подействует точно так же?

С удалением от Розового кабинета зелёный, сиреневый и красный огни мало-помалу погасли. Бенито, как оптимист, предпочёл считать, что проблема Мэри Бастинды тем и исчерпана, но слегка напрягало непонимание, что запустило процесс. Просто внимание госпожи сладострастницы на этаких «загогулинах»? Бурная история всей её эротической жизни? Ой, да сколько ни ставь вопросов, наверняка не узнаешь. Кто её разберёт, ксенокультуру.

Прежде в Свободном Содоме людей, относящихся к службе Родригеса, жило трое. Юджин, Гарсиа Васкес и хромой Том Трентон. После атак ассасинов и поимки содомского их резидента всех троих пришлось увезти в Джерихон — от греха подальше. Не ахти как обезопасились, ну да всё же.

В тех домах, где раньше жили Васкес и Юджин — в самом центре Содома — поселились уже давно новые люди. Трентон — дело другое. Обитал на отшибе, отшельничал. Ну и нравы содомские глубоко в своё сердце не принял. Потому был надёжней других, но сравнительно бесполезней. Вот его-то домишко наверняка не заняли, полагал Бенито. Так и оказалось.

Вот уж точно! Расположенная под самой дальней от входа стеной посёлка, скрытая ксеноморфным плющом и сорняками в человеческий рост покосившаяся хибара с земляным полом — кому она глянется?

Вот Бенито Родригесу как раз подошёл земляной её пол. В него он и закопал артефакт. Вообще-то нелёгкое дело найти в густонаселённом посёлке укромное место для пирамиды, занимающей метр в высоту и полметра у основания. Только в землю, в универсальную сохраняющую среду для диковин Эр-Мангали.

К обиталищу группы «Оу Дивиляй» подходил налегке, без опаски, что неугомонная ксенохрень что-то ещё выкинет. Спокойствие — великое дело.

В подробности происходящего с подопечными вникать времени не было, но общая атмосфера в группе показалась благостной.

— В двух словах: как прошёл вечер? — спросил у Сони и Драйхорна.

Уже то хорошо, что сидели рядом и касались плечами — значит, уже не в контрах. Помирились, глядят в одну сторону.

Драйхорн поднял вверх большой палец, Сони уточнила:

— Небо и земля. Мы довольны. Нас теперь, похоже, зауважали. Сьюбастинда лично прогнулась и всё выплатила.

— Как вы там её обозвали?

— Сьюбастинда! — заржал Флексиг. — Это наше, сугубо местное.

— Постарайтесь, чтобы наружу не просочилось.

— Да мы понимаем!

Что ж, идиллия внутри группы состоялась — это главное. А что дополнилась иронической коалицией против местного начальства — так звезда Сьюбастинда сама виновата.

И раз главное обеспечено, перейдём теперь к мелочам.

— Кстати, Сони, что вы хотите за молот?

— Я могу чего-то хотеть? — удивилась она. — Ну, не знаю. Ничего не хочу, наверно. Это просто так сувенир на память. Мне он ничего не стоил.

— У того, кто его покупал, память хорошая, — сказал Бенито, — но я не о том. Сейчас специально за молотом приехало два мордоворота. Кажется, ваша группа их видела.

— Не то слово — «видела», — помрачнел Драйхорн.

— В Содом они проникнуть не могут, но меня у ворот караулят, — продолжал Бенито. — Требуют ваш молот уже у меня.

— Может, как-нибудь их наказать? — предложил довольно тщедушный Флексиг. Он выйдет наказывать? Охрану посёлка вышлет?

— Ну, за мной бы не заржавело, — заверил Бенито. — Люблю наказывать. Но, признаться, сейчас мне некогда. Надо кое-куда быстро тайком уехать, а эти двое упёрлись и не выпускают. Знать, прослышали, что вы мои люди, значит, молот в моей ответственности.

— Ну, раз так, отдайте им молот, — согласилась Сони. — В самом деле, великоват сувенир. Неудобно прятать.

И она достала молот из уголка комнаты, где он был небрежно присыпан разноцветными не слишком тяжёлыми сумками.

6

Раб-охранник Джон, как и было уговорено с доктором Хойлом, ожидал его с моноциклом перед воротами. Рядом с Джоном, однако, стоял ещё один человек. Бенито всмотрелся в эту фигуру ещё издали. Ба! Доктор Гонсалес.

Неужели явился сюда из Нового Бабилона, чтобы уведомить о низложении уже, так сказать, официально?

— Благодарю вас, раб Джон! — сказал, принимая моноцикл. — Добрый день, дотторе! Каким ветром ко мне?

Гонсалес ответил, что с вестями из Нового Бабилона. Усмехнулся:

— Рад, что застал. Всем известна твоя неуловимость. Но моноцикл у ворот — очень хороший знак. Всегда можно дождаться хозяина рядом с ним. Если запастись терпением.

— Вижу,терпения вам, дотторе, было не занимать. Вам ведь важно было увидеть в Содоме именно меня. Если речь о том, чтобы донести весть о низложении, — Бенито сделал паузу, пытаясь прочитать ответ по глазам доктора, — то Рамирес вас опередил. И представьте-ка: я ему не поверил! Счёл остроумной шуткой, приправленной личной неприязнью. Точно так же, дотторе, я могу не поверить вам. А спешить в Бабилон, да сверяться с Флоресом — уж поверьте, мне недосуг. В прошлый раз, как я его посещал, он меня не принял. Я имею тоже личную гордость!