Чтение онлайн

Путь червя — единственный ориентир. А на пути Адский Червь распугал всё, что жило и бегало. Углубляться же далеко — потеряешься окончательно.

Что до времени — это ведь время голода. Как давно Бенито не ел? Вроде, не меньше недели. Ну а если месяц? Так зачем же он станет охотиться на тяжёлую пищу, которой ему нельзя? Ведь не выдержит, съест…

Начал с ягод. Безвкусных, противных, но, вроде, не ядовитых. Не насытился, лишь аппетит раздразнил. Но проложил хоть что-то перед тяжёлой пищей.

Дальше — один радиальный выход в поисках дичи. Карликовый толстобрюх, вот кто ему попался. С голодухи сводило желудок, но не есть же его сырым. Бенито развёл костёр, освежевал, выпотрошил, кое-как приготовил — правда, видел бы Финьес, что получилось, перестал бы с ним разговаривать по душам.

Постарался не съесть толстобрюха в один присест — своё брюхо дороже. В общем-то, получилось. От костра возвратился назад, к брошенному скафандру. Радостно, но и тепло с ним навеки простился.

А потом пошёл по пути червя. Как-никак, единственный указатель направления на местности. Ну, до поры до времени. Вдруг удастся сыскать и другие ориентиры.

5

Нет, ну прикинуть, где он сейчас находится, было возможно. Но со слишком большой погрешностью. Адских Червей, как правило, наблюдали между двумя посёлками: Джерихон и Зеон. Но, конечно же, было и много мест, где их попросту некому было наблюдать. Где посёлков жилых уже не было, а вот черви наверняка вполне себе ползали.

Там, за Зеоном — и на север до самого-самого моря — старый заросший лес. Кто-то бывал там? Когда? Лишь на самой заре колонизации Эр-Мангали. Посёлков тогда было больше — у каждой шахты, зато, говорят, не настолько густо заселены. Но с тех пор закрывались шахты, упрощались пути логистики, а посёлки то отселялись, то вымирали. Тот, кто ездит теперь по рудной колонии — на единственном колонизированном континенте планеты, — у того и маршрут крайне редко выходит за узкие рамки: «Бабилон — Содом — Джерихон — Зеон». Кто забрался куда-то дальше, вряд ли найдёт попутку.

Я похоже, именно там, севернее Зеона, думал Родригес. Только знание его было лишь от ума. Невозможно узнать то место, где раньше не был. Здесь природа… Ну, такая же, как и во многих лесах континента.

Нет дорог. И лишь след от червя ориентирован чётко по линии «север — юг». Ну, на этом участке. Уж откуда, а от Джерихона на север не поползёшь, там же море! Значит, как полз червяк? От песчаных дюн, что на северо-восток от Нового Джерихона — ещё далее на северо-восток. Но лишь только линия континента ушла на север — так туда же на север пополз и червь. У него не спросишь, зачем.

Факт лишь в том, что места на юге были бы узнаваемы. Раз Родригес не узнаёт, значит, он не на юге… Нет, ну ещё раз!

Предположим, Бенито попал куда-то на север от привычных, знакомых мест. Значит, червяк приполз с юга. Значит, если идти по следу червя на юг, то с ним больше не встретишься. Ведь идёшь ты тогда не за ним, а против движения. Там, впереди, червя больше нет.

Впереди, значит, будет Зеон. Новый Зеон.

Это так? Если верны гипотезы.

В чём единственно он был уверен — в том, что идёт на юг. Но надеялся и на то, что червь уползал на север. Он на север, а я на юг. Вот и славно, и разминулись. Потому что напяливать снова скафандр…

Да уж лучше перевариться!

6

А потом Бенито встретил дорогу. След червя слегка вильнул на восток, чтобы к ней приблизиться, а потом забрал сразу к западу. Вот дорога — та шла почти параллельно его прошлому отрезку пути «юг — север».

А не та ли это дорога, что вела до Северного космодрома? Да, она. Там садился катер с «Антареса», на котором явились на Эр-Мангали и Родригес, и Флорес, и Лопес, и Гонсалес, и Финьес, и Эстебан… Давнее дело. С тех-то пор космодром уж давно прикрыт за ненадобностью.

Сразу видно, дорога старая. Грунтовая, чудом не заросла. Пользуются ею не чаще, чем никогда.

Или немного чаще?

И Бенито вгляделся в дорожные отпечатки. Вроде, есть. Только странные. Не стандартные для вездеходной техники, применяемой в рудной колонии. Ни колёса, ни гусеницы не могли бы таких оставить. На планете Эр-Мангали уж давно забыли о вездеходах на антигравитационных подушках, но и те не могли… Что за копыта бежали здесь с пластиковыми протекторами!

Родригес немедленно бросил червячий путь, пошёл по дороге. Чувствовал себя следопытом. Думал о машине, что наследила. О машине с характером движения, позаимствованном у коня.

Или это конь, загримированный под машину? Нет, не конь: пластик копыт у него движется.

Кто-то завёз на Эр-Мангали экзотическую ксенотехнологию в области транспорта? Но почему Бенито не знает?

Внешняя торговля планеты практически вся — через Новый Бабилон. Флорес мог заказать такое, но не заказывал. И не надо ему.

Кстати, кому надо? Мэри Бастинда Добсон, большая поклонница модных штучек — да, такая могла бы это хотеть. Но уж если бы заполучила, вся планета бы мигом узнала, что у Добсонши появился новый экипаж. Кто ещё? Нет, остальным не надо.

Разве Родригесу вместо уведенного моноцикла.

7

Так прошёл он по той дороге часа четыре. И вдруг слышит: его догоняет странный какой-то звук. «Экипаж», должно быть, тот самый?

Первым движеньем Бенито было скорее спрятаться. Юркнуть в лес, за стволы, посмотреть на диковину из укрытия.

Но с другой стороны, не нужна ли ему помощь? Да, пожалуй. Если бы люди на экзотическом транспорте подвезли его, скажем, хоть бы и до Зеона… Не захотят — ну и ладно. Будут агрессивны — так бластер на что?

И Родригес остался стоять на дороге, внимательно всматриваясь в приближающееся нечто.

Он увидел машину, что бежала на ножках. Почему-то вдруг на пяти, а в процессе бега ножки ещё и прокатывались вперёд, будто на роликах. Ну а корпус машины вёл себя необычно. Он вихлялся. Зачем бы ему вихляться?

Кто же вёл это жуткое издевательство над здравым человеческим смыслом? Кто угодно, но не человек.

Существо с тремя поясами конечностей — верхним, средним и нижним. И конечностей на тех поясах было больше, чем строго по две. Инсектоид? Нет, не похож. Разве только как некая производная от многоножки.

Существо возлежало на трёх импровизированных креслицах почти без спинки, расположенных поверх корпуса на дисковидной подвижной поворотной платформе — то ли назвать её башней, то ли турелью.

Башней — всё-таки нет, не назвать, не бывают же башни в танках такими открытыми миру, незащищёнными. Но для турели, конечно, великовата и немного сбивает с толку присутствием кресел. Только то ведь земные мерки да стандарты терранской техники.

А ещё на турели спонтанно активничало устройство, что закашляло чем-то сухо-трескучим в сторону Бенито.