Чтение онлайн

Впрочем, несколько раз обратившись к условному собеседнику, Бенито с такой кромешной тоской осознал, что ни собеседника, ни зрителя здесь не то чтобы нет, но и в принципе быть не может, — что прекратил эти демонстративные фокусы.

Надо принять реальность. В реальности ты в черве одинок.

Депривация. Умное слово, да скверное состояние. Депривация не полна: можно стукнуться головой о внутреннюю поверхность шлема. Но не каждый момент же стучать головой по твёрдому!

Между тем Адский Червь развернулся и повлёк его — трудно сказать куда, но точно не в море.

Эх, какая морская экскурсия сорвалась!

Не сказать, что идея побега от ассасинов по морскому дну была особенно умной, а уж в смысле практической осуществимости — полный ноль. Но Бенито так долго держался за эту утопию, видел в ней единственный путь к спасению — да, единственный, кроме того фантастического, чтобы дождаться мига, когда все ассасины помрут своей смертью, не в силах его пережить.

А теперь Бенито влечёт воля чужая. Да не только влечёт, а буквально парализовала.

2

Адский Червь не стоит на месте. Червь-путешественник.

Он из Адских зверей на Эр-Мангали самый таинственный. Где его логово — если оно есть? А ещё непонятно, один он, или их несколько. Его видели в разных местах. Говорят, и одновременно. Только как же надёжно судить об одновременности, когда нет моментальной связи?

Интересные мысли приходят, когда нечего делать телесно. Не в условии дело, конечно же, а в тебе. Только если, когда невозможно пошевелиться, думать только о том, что тебе невозможно пошевелиться, этак можно и вовсе свихнуться, а Бенито же полон надежд на будущее.

Потому и приходится думать поинтереснее. Компенсируя внешнюю неинтересность пути. Почему бы, ну да, почему в червяке не бывает окон?

Прежде Бенито был тоже почти что парализован — там, на станции водолазной. Так вот там-то окошки были, а тут вдруг нет. О, как много всего интересного видел Бенито в окошки станции! Видел перемещения ассасинов. Они, правда, несли для Бенито не много смысла. Но ведь он приучился их ставить на «перемотку»! Ну а здесь, в пищеводе червя — что здесь перемотаешь? Лишь одну свою жизнь, а вот внешних-то впечатлений — и нет, как нет…

Нет, Бенито включал «перемотку» и здесь. Вроде бы, получалось. Только как же понять, «перематываешь», или нет? Из картинки — никак. Толькько мысли, мысли.

Вот Бенито лежит, и при этом куда-то едет, но а мысли странствуют где-то совсем далеко. Ну почти никаких настоящих путевых впечатлений. Хоть вообще — впечатлений куча. Кто катался в этаком виде транспорта? Раз никто, не с кем и обсудить.

С восприятием времени полная неразбериха.

Там и раньше не было точности. «Перемотка» все настройки сбивает. Но Бенито хоть мог на неё сделать поправку. А сейчас — какие поправки? При твоей перемотке никто не двигается. Только червь. Но он двигается — парадоксально, что ли. Никогда не поймёшь, относительно чего.

3

А потом как-то раз Бенито заметил и белый свет. Что-то новое в мрачном червячьем мире. И откуда взялось? Взгляд не мог сфокусироваться.

Голод… Да, кстати, голод. А уж жажда какая… А тело как затекло!

К возвращению ощущений вдруг прибавилась и способность пошевелиться. Мир червя расширяется! Или уже не червя?

Я прошёл его насквозь. Это звучит, как победа.

А сфокусировать взгляд мне мешает слизь.

Родригес, как мог, протёр окошечко шлема. Только размазал. Слизи было вокруг больше, чем его самого.

Надо из слоя слизи куда-то выползти. А не то… Нет, ничего ужасного. Попросту плохо видно.

Опершись на ладони, приподнял голову в шлеме. Стало виднее! Гораздо виднее и ярче. А когда умудрился перенести центр тяжести и сесть — ну почти что совсем себя человеком почувствовал! Правда, встать пока не давали свинцовые ноги. Там в подошвах какие-то грузики. Ведь скафандр — подводный. Должен сопротивляться Архимедовой силе.

Встать Бенито сразу не встал, но успешно выполз из слизистой лужи.

Да не лужа, подумал. Здесь же целый широкий след. След червя — это не только слизь. Это продавленная почва, помятые кусты и поломанные деревья по пути его следования. Это плавающие в слое слизи предметы — у предметов были хозяева, но теперь они им не нужны. Это, наконец, и Родригес, брошенный в этой гнусной помойной канаве.

Гордость Бенито должна быть уязвлена. Червь поел, пропустил по трубе пищевода и оставил его за собой, извергнув наружу — ах, дискульпе, сеньорес — из ануса.

В этом смысле победа Родригеса — разумеется, не над червём. Это червь-победитель пощадил его за ненадобностью.

Вот над Адской Собачиной — да, но над Адским Червём — ничуть. Впрочем, то, что он выбрался, тоже крутая победа. И ведь дело не только в победе скафандра над пищеварительным соком червя. Помнится, в битву были замешаны и иные силы.

Галактические ассасины — головорезы с именем. Где они все, что от них всех осталось? Только скрученные жмуты тряпок из их одежд, чей-то бластер на самом дне слоя извергнутой слизи.

В водолазном костюме Бенито примерно выжил. А другие переварились.

4

То, что может тебя спасти, может и укокошить. Вслед за тем, как Бенито очнулся, важным делом было стянуть гидроскафандр. В самом-то деле, он ведь в нём не родился. Значит, должен подобные панцири хоть иногда менять. Ну, хотя бы, чтобы найти еду и питьё.

Да, извлечь себя из скафандра — отдельное дело. Как уйти с водолазной станции, как покинуть червя. И тоже представляло свою немалую сложность. Отвинтить три болта, прикипевших и крытых слизью. Но зато после этого третьего извлечения ты почти тот же, что был.

Правда, едва живой от жажды и голода.

И хоть голод — давняя песня, но от жажды погибнешь ранее. Потому первым долгом Бенито сыскал источник воды. Чудом, едва осознанным интуитивным путём набрёл на ручей неподалёку. Там напился, обмылся, повеселел… И вернулся к пути червя.

Ведь, во-первых, пока не имел других ориентиров на местности, во вторых, надо было найти ресурс для защиты себя и добычи пищи.

Что удалось найти — два бластера с нерасстрелянным боезапасом. С бластером появилась возможность охотиться. И Бенито готов был уже припомнить старые навыки… Останавливало два момента. Это пространство и время, в которых он заблудился.