Чтение онлайн

Наверное, на моем перекошенном лице что-то отразилось, потому что Кайлан резко осекся и ласково коснулся моей руки, которой я намертво вцепилась в подлокотник кресла. Пребывая в шоке, я даже не стала отстраняться. Контакт с Селье должен был всколыхнуть меня, но вместо этого его привычный жар странным образом успокоил. И Кайлан вернулся к истории:

– София так и не простила отца за издевательство над любимым и спустя время после изгнания демонов и разделения королевств убила его. Что произошло с вашей бабушкой, я не знаю, но предполагаю, что сестры расправились и с ней, чтобы возвести на престол Елену и облегчить себе доступ к темницам, где держали Аза. София не знала, как освободить любимого и облегчить его муки – к этому времени Азазель превратился в иссохший полутруп, – ведь Ульем не сказал дочери ни слова, чтобы не разрушить барьер раньше времени, потому что боялся нашего возвращения и возмездия Люцифера. Так что Божественные Цепи продолжали выкачивать из Азазеля магию вместе с жизнью. Я годами искал встречи с вашей матерью, пока не стало слишком поздно. Проникнуть в столицу я не мог, так как барьер сохранялся до самой смерти брата. Вместе с ним погибла и София, так и не дожив до встречи со мной. Помните, я говорил, что посетил столицу лишь однажды? – Кайлан подмигнул мне, давая понять, что я могу подключиться к разговору.

– Вы сказали, что приезжали попрощаться с братом, – ответила я слишком хриплым голосом после долгого молчания.

– Можно сказать и так. После смерти тело Азазеля поглотила Бездна Тьмы, так что я желал проститься хотя бы с вашей матерью, которая стала для меня олицетворением брата. И вдобавок разобраться, почему, как в чертовой сказке, они умерли в один день. Придя на похороны, я держался в стороне, чтобы Елена меня не заметила и ее воспоминания обо мне не возродились. Но тут увидел очаровательную темноволосую малышку, рыдавшую на ее руках, и все встало на места. Оказывается, София придумала способ, как использовать остатки крови Аваддона, чтобы спасти любимого. Она решила распечатать проход в ад, который мог заново открыть только Грааль. Но после битвы архангелы изъяли святыню из Абракса как плату за помощь небес, поэтому София хотела родить дитя, но во время беременности ввести себе кровь Аваддона. Ребенок бы родился от светлой родословной Ульема и с силой тьмы моего брата, став новым Граалем…

Меня заколотило, как при лихорадке. Не обращая внимания на нежелание Кайлана выпускать мою руку, я все же вырвала ее из цепких пальцев и сползла с кресла на пол, сев на пятки возле камина. Услышанное не укладывалось в голове. Мама хотела использовать меня как сосуд для соединения сил небес и ада. Я ненавидела свою жизнь за текущую в жилах демоническую магию и статус теневого призрака, но мое негодование на судьбу теперь казалось детскими придирками по сравнению с тем, что я представляла собой на самом деле.

Грааль! Я – чертов Грааль!

Пока я дрожала и как умалишенная раскачивалась взад-вперед, силясь не развалиться на куски, Кайлан наклонился и зашептал, чтобы объяснить остальное:

– Однако София слишком долго не могла зачать дитя. Вашей матери пришлось подпитывать Аза своей жизненной силой, а свою продлевать с помощью древних обрядов и темной магии. Да, София уподобилась старшей сестре, но, насколько мне известно, она никогда не убивала ради сердец, а забирала необходимые для обряда элементы у уже почивших людей, – Кайлан резко поник. – Брат провел в плену практически век, поплатившись за не очерствевшую за вечность душу. София думала, что сможет пожертвовать ребенком ради любимого, что окропит кровью младенца проход в ад и распечатает источник демонической силы, которая восстановит Азазеля. Но в конечном итоге не смогла принести дочь в жертву древней магии. Обряд требовал слишком многого, и маленький ребенок просто не пережил бы его… Поэтому София решила подождать, пока ты подрастешь и наберешься сил. Только время – роскошь, которой у нее не было. Твоя мама тянула, сколько могла, но Аз умирал, забирая из нее с каждым днем все больше жизни, и в какой-то момент ей перестали помогать даже сердца. Спустя столько лет страданий и плена мой брат наконец погиб, забрав с собой возлюбленную…

Я протянула руки к огню, чтобы согреться от всепожирающего озноба. Малюсенький всполох ужалил ладонь, и этой мимолетной боли, которая стала последней каплей в сдерживаемом океане эмоций, хватило, чтобы разрыдаться.

Я плакала навзрыд, жалея себя и нелегкую судьбу матери. Слезы, смешиваясь с сурьмой, текли по ладоням, в которых я прятала лицо, но меня никто не успокаивал. Не гладил по волосам или не притягивал к груди. Я даже перестала слышать дыхание Кайлана, который сидел в кресле недалеко от камина. Мне необходимо было выплакаться, принять правду и прогнать с горькими слезами все, что наболело внутри, и Селье это знал. Он не был похож на мужчину, который станет утирать мои слезы белым платком и баюкать в руках, приговаривая, что все хорошо. Кайлан даровал возможность смирения. Принятие реальности через муку, не желая приглушать ласками чувства, которые закаляют характер.

Сколько просидела, содрогаясь в рыданиях, я не знала, но в какой-то момент столовую снова наполнил запах табака и звук вскрываемой бутылки с игристым вином. Я погибала в своей неутолимой агонии, а Кайлан заново переживал свою.

Тайн и неразберих осталось предостаточно, но я была благодарна Селье за то, что он хотя бы решился раскрыть правду моего рождения. Да и своего тоже.

Перебивая горькие слезы, взыграло любопытство, и я едва слышно спросила:

– Сколько вам лет?

– Не знаю. Я, как преисподняя, просто существую. У меня не было детства, я появился из тьмы мироздания. – Я вновь опешила и, утерев рукавом платья слезы, взглянула на Кайлана через плечо. Как я и предполагала, он вновь раскуривал трубку и болтал вино в бокале. – Не пытайтесь понять, Адель. Зарождение жизни, как и ее угасание, берет начало в материи света и тьмы, и я тот, кто воплотил в себе последнее.

Я прислушалась к совету. Голова чувствовалась настолько тяжелой, что очередные философские рассуждения расплавили бы уставший мозг даже без демонической магии. Шмыгнув носом, я наконец поняла, что сидела около широко расставленных ног Кайлана, как послушная собачонка, и глупо пялилась на него.

– Боитесь меня или ненавидите? – вдруг спросил он и, отложив трубку, подался торсом вперед. Его глаза загорелись золотом, несмотря на растрепанный вид и раскрасневшиеся от рыданий щеки, он любовался мной.

– И то, и другое, – призналась я.

Невозможно не трусить перед Принцем Ада, но я не боялась до такой степени, чтобы все бросить и отказаться от него. Да, я ненавидела Кайлана за страдания, которые он и его братья принесли Абраксу и моей семье, но, опять-таки, не больше Елены или матери, которые с рождения распоряжались моей судьбой в угоду пороку.

– Вы хотите уйти? – задавая этот вопрос, Кайлан поджал нижнюю губу, опасаясь моего ответа.

– А вы отпустите? Теперь, когда мне все известно? – Я полностью развернулась к Селье и, ожидая ответа, наклонила голову вбок.

– Ни за что, – отозвался он, и почему-то его непоколебимая уверенность ускорила мой пульс. – Но вы не пленница, Адель. Я не позволю вам вернуться в Абракс по объективным причинам, которые вы узнали сегодня, и не только, однако это не значит, что я надену на вас кандалы, – он хитро ухмыльнулся. – Только если вы сами об этом не попросите…

Я не позволила отойти от темы раскрытия тайн, и пока Кайлан был расположен к разговору, уточнила:

– Почему вы не хотите, чтобы я называла вас по имени… хм… настоящему имени?

– Я оставил его в прошлом, а с вами хочу разделить будущее, – очередное признание, от которого стало тяжело дышать.

Кайлан свесил руки между ног и наклонился еще ближе. Наши лица разделяло не больше пяти дюймов – расстояние, готовое полыхнуть в одночасье, стоило только сверкнуть искре.

– Будете моей, Адель?

Этот вопрос пронзил меня насквозь. Резко, больно и без возможности увернуться. Слова Кайлана таили в себе более глубокий смысл. Я чувствовала, что он спрашивал сразу обо всем. Приму ли его прошлое, смирюсь с титулом Принца Ада и стану ли на его сторону? Или возжелаю сбежать и лично отыскать способ отделаться от Елены? Помогу ли удержать власть во Франсбурге и приструнить тетку? А главное – соглашусь ли принять те чувства, которые он готов мне дарить?

Пока я размышляла, глаза Кайлана налились тьмой. Наплевав на его нетерпение, я встала на колени, положила ладонь на щетинистую щеку и на выдохе призналась:

– Я давно твоя…

Боль разорванной души отступила, как только Кайлан намотал на кулак мои волосы и потянул, чтобы запрокинуть мою голову и самозабвенно поцеловать. Языком он настойчиво раздвинул мои губы, проникая в жар рта. Вкус табака и алкоголя унял оставшуюся после слез горечь, и я раскрылась навстречу его неистовому желанию.