Адский договор: Переиграть Петра 1
Шрифт:
Дмитрий, только что в мыслях уже бывший дома, икнул даже от удивления. Если бы был на ногах, с ног бы, наверное, свалился. Это что за херня?! Что он такое бормочет? Победа же! Поход закончился! Крымчаку дали по зубам и выгнали с наших южных границ! Другие же задачи никто не ставил!
Голицын тем временем себе еще вина в кубок налил и начал его медленно цедить. Между глотками продолжал развивать свою мысль о продолжении похода, строя не просто воздушный замок, а целую воздушную вселенную.
— … Возьмем Перекоп и станем там лагерем, чтобы войско немного отдохнуло. Казачков вперед пошлем обстановку разведать, — качал воевода головой. Все ему казалось теперь простым и понятным, словно в солдатики играл: сюда двинул одну фигуру, туда — вторую, всадника с пушками — в третье место. — В такой крепости можно будет даже от османского войска отбиться, коли султан помочь крымчакам решит. Пушек и порохового зелья у нас много. Вот так-то…
Дмитрий, слушая всю эту болтовню, скрипел зубами от злости. Теперь было ясно, почему Дьявол его не забирал обратно. Оказывается, поход не закончен. Все только начиналось. Голицын, падла, почуял запах победы и решил поиграть в Наполеона. Большой ублюдок! Валил бы обратно, ведь получил, что хотел! Победа есть, что тебе еще нужно? Подавишься ведь!
— Назад нужно возвращаться. Немедленно, и никаких гвоздей, — недовольно произнес парень, дождавшись, когда Голицын замолчит. — В Крыму нас с дерьмом смешают. Там еще войск до черта осталось. А если турецкий султан помощь пришлет? Там плыть пол дня. Пошлет тысяч пятьдесят янычар и нам сразу же кисло станет. Нужно возвращаться…
Кубок, что держал в руке боярин, дрогнул и превратился в смятую железяку. Мощи у Голицына было немерено. А злость, которой он сейчас был переполнен, лишь прибавляла ему силы.
Смятый кубок с грохотом улетел куда-то в конец шатра. Воевода встал и медленно подошел к Дмитрию.
— Слышишь, ты, святой… хм… колдун. Никуда мы не уйдем. Мне нужна настоящая победа. Я возьму этот проклятый Перекоп, даже если мне придется положить все войско в чертовых степях, — Голицын явно закусил удила. Боярин хотел триумфа, настоящего, грандиозного. До безумия влюбленный в царевну Софью, хотел возвратиться к своей государыне триумфатором и кинуть к ее ногам плоды своей победы. Ради этого готов был пожертвовать не только войсками, но и своей жизнью. — Ты или мне в этом поможешь, или здесь сгинешь.
Словно по волшебству в его руке появился богато изукрашенный пистоль. Зрачок ствола довольно крупного калибра глядел Дмитрию прямо в лицо. С такого расстояния, реши боярин нажать на курок, в парне моментально появиться весьма внушительная дыра.
— Будешь служить мне колдун, — заключил Голицын, тряхнув пистолем. — И будешь доволен наградой.
– //-//-
Царские палаты были полны людей. Рядом на совершенно одинаковых узорчатых тронах сидели двое соправителей — царевна Софья и царевич Петр. Перед ними у стен стояли две группы бояр, волками глядевших друг на друга. Одни «стояли» за Нарышкиных, а другие — за Милославских. После недавних событий между ними установилось перемирие, что, впрочем, не мешало им переругиваться.
— Царевна Софья Алексеевна, царевич Петр Алексеевич, — в пяти — шести шагах от первого и второго тронов стоял посеревший от усталости гонец, едва державшийся на ногах. В его руках была грамота, которую он только начал читать. — Воевода боярин Василий Голицын сообщает радостные вести. Божьей милостью разбили крымское войско во главе с пашей Сулейманом.
Царевна Софья удовлетворенно улыбнулась. Такая победа Голицына еще более упрочила ее положение. Теперь никто не упрекнет ее в женской глупости и отсутствии государственной прозорливости. Ведь по ее настойчивому требованию Боярская Дума назначила боярина Голицына главным воеводой русского войска.
— Воевода испрашивает высочайшего дозволения идти войной дальше. Хочет боярин Перекоп брать, а после иди на Бахчисарай, — закончил читать грамоту гонец.
Среди бояр же после слов о Бахчисарае наметилось шевеление. Некоторые даже переспрашивать у соседей начали, не послышалось ли им это. Ведь еще никогда русские войска не заходили так далеко на земли своего давнего врага, который десятилетиями разорял земли еще Московского княжества. У многих тут же ретивое взыграло. Повоевать захотелось.
— Что тут думать? И дальше воевать крымчака нужно…
— Разрушить Перекоп до самого последнего камня. Все сжечь.
— Как мы страдали, пусть и они похлебают…
— А коли османы полезут, им тоже юшку пустить.
Что про бояр говорить, если и у самого царевича Петра Алексеевича глаза огнем горели. Подросток едва не подпрыгивал на троне от возбуждения. Дай ему волю, прямо сейчас бы вскочил на коня и поскакал крымчака воевать. Мальчишка, что и говорить…
Когда в палатах стало особенно шумно, царевна Софья подняла руку вверх, призывая к тишине.
— Что Боярская Дума скажет? Должны ли мы дать свое дозволение воеводе Голицыну идти дальше? — раздвинула она губы в улыбке. Ответ на вопрос и так был понятен. Что из Милославские, что Нарышкинские, все новых побед желали. Глядишь, кому-нибудь из них после победы новые земли там пожалуют. Явно многих эта мысль грела.
– //-//-
Оказалось, все только начиналось. Поход против Крымского ханства продолжался, а, значит, и договор с Дьяволом действовал, со всеми отсюда вытекающими.
[1] Агоряне — в этот период расхожее наименование магометян и иных южных неправославных народов
Сейчас… сейчас, как размахнусь, как вдарю
– //-//-
В огромном походном шатре из чистого индийского шелка, баснословной стоимости, на застеленном коврами полу сидел по-турецки мужчина, одетый роскошные восточные одежды. Плотная туника, густо покрытая золотой вышивкой, облегала его туловище, спадая к коленям и закрывая их. Парчовые шаровары прятались в сафьяновых сапогах с серебряными набойками. По правую его руку лежали украшенные драгоценными опалами изогнутые ножны клинка, по левую руку — нагайка с ручкой из черного дерева.
Возраст Селим Герая, правителя Крымского хана, уже давно перешагнул возраст пророка, пусть будет благословенно его имя. Однако, несмотря на преклонные годы, он был довольно бодр и поражал силой своих членов. По-прежнему, как и в былые годы, с легкостью вскакивал на своего жеребца и сразу же кидал его в галоп. На охоте играючи бил птицу стрелой, выпущенной из тугого лука. Не забывал навещать и своих многочисленных жен, которые и в походе следовали за ним. Те, как рассказывают вездесущие служанки, с гордостью хвастались друг перед другом неутомимостью хана, его подарками.