Чтение онлайн

Уже обустраиваясь в лесу у костра, Дмитрий подвел итог своему первому дню в этом новом мире. Получалось, на троечку с плюсом, «если по честноку». Сильно поспешил он со своим первым выездом «в люди». По-хорошему не так нужно было действовать, иначе. Следовало, первоначально все продумать, взвесить, провести тщательную разведку. Цены, в конце концов, узнать хотя бы попробовал. Или в разные кабаки попробовал «удочку закинуть». Он же сразу же поперся напролом. Вот и получил по носу щелчок.

— Ничего, ничего, Димон… Дальше пойдет лучше. Должно пойти… Михайла, пропустить стаканчик нет желания? Сейчас тебя таким коньячком угощу, ум отъешь. Только помалкивай. Слышал что-нибудь про Хенесси? Ха-ха-ха! Это не ангела так зовут, дурень! Хенесси — это, мой друг, вершина коньячного искусства. Держи… Б…ь, залпом-то зачем?! Это смаковать нужно.

[1] Боевой холоп — вооруженные слуги, занимавшие промежуточное положение между крестьянами и дворянами. Составлял вооруженную охрану землевладельцев.

Утром, пока в казане доходила духовитая ушица, Дмитрий «подбивал бабки». Разложил на куске ткани разнокалиберные монетки, вынутые из мешочка кабатчика, и прикидывал, много это или мало.

— Ну и что мне с этим богатством делать? Сразу покупать, б…ь, яхту с дворцом или ещё подкрепить немного? — размышлял парень, перебирая медные и серебряные монетки. — Хрен знает, сколько это… Михайло!

Тот, ковырявшийся у костра, зевал так, что едва челюсть не сворачивал. Видно, после вчерашней кружки с коньяком ещё не отойдет никак.

— Чичас, господине, — пробурчал он, с охами подбираясь ближе. Присел рядом и долго шевелил губами, что-то бормоча про себя. — Почти два рублев счёл я. То вроде немало, а вроде и мало.

Недовольно засопев, Дмитрий хмыкнул. Давал понять, что недоволен.

— Коли кто по плотницкому делу горазд, тот монет 30 копеек заработать. Дьяк в приказе уже цельный рубль получает, — перечислял холоп, загибая толстые грязные пальцы. — За пять десятков яиц или куру отдай 3 копейки, а за ведро пива уже 10 копеек готовь. А за водку, ироды, столько дерут, что и сказать страшно. Совсем уже не выпить честному чоловику…

Сам же хитро смотрел на Дмитрия, явно намекая на опохмел. Мол, здоровье бы поправить немного, то совсем невмоготу.

— Избу ставить собираешься, то уже рублем не обойдешься. Готовь поболе, — обиженно заговорил Михайла, видя, что на его просьбу не обращают никакого внимания. — Про оружие и воинские припасы и говорить нечего. Зело дорогие.

Тот что-то ещё бурчал, рассказывая о дорогом пороховом зелье, о безбожно высокой стоимости брони, о скопидомных кузнецах. Слушать все это уже было лишним, поэтому парень углубился в свои мысли, которые выходили совсем не радостными. Получалось, что всей их вчерашней добычи едва хватало на зуб.

— И как тут, твою мать, революцию делать? — в сердцах прошипел парень, вскакивая на ноги.

— Ась, Митрий Ляксеич? — недоуменно повел носом Михайла, услышав непонятное слово.

— Да, сиди ты, — махнул на него рукой Дмитрий.

Его положение получалось очень незавидным. Можно даже сказать безвыходным. Откуда он возьмет средства на свои планы? Нужно продовольствие, чтобы прокормить себя и своих людей. Нужны собственно, новые люди, желательно с боевым опытом, чтобы защититься от обнаглевших соседей. Нужны, в конце концов, деньги на экипировку для поместного смотра. В чем и с чем он туда пойдет? В отцовой дырявой кольчуге и с его мечом, который едва поднимает?

Выходов виделось немного, и все они были не самые простые. Дела можно было поправить способами, известными уже не одно тысячелетие: войной или каким-нибудь преступным или путем — разбоем, например; находкой клада или любых других сокровищ; женитьбой и взятием богатого приданного. Самым перспективным и безопасным из этого виделась, как это ни странно, женитьба.

— Интересно, есть в этом городе невесты? — невесело рассмеялся он, вспоминая бессмертный фильм про стулья и сокровища в них. — Как говориться, кому и кобыла невеста… Может попробовать? Невесту для него наверняка уже подобрали. Здесь с этим легко и просто, с младенчества могут обручить.

Только поразмыслив еще немного, Дмитрий отказался от этой мысли. При внешней суете, толку выходило мало. Ну, женится он и что дальше? Кого сможет взять? С его сегодняшним положением, если кто и согласиться за него пойти, то только вдова какая-нибудь с ворохом детишек или бесприданница. Как ему потом все это разгребать?! Лопата сломается!

— Клад копать тоже не вариант. Как говориться, чтобы что-то выкопать, это нужно сначала закопать… Значит, остается пойти по кривой дорожке, — заключил парень, возвращаясь к костру. — Слышь, Михайла. Расскажи-ка мне все про нашего соседа. Как его там… Скуратов, кажется. Давай, выкладывай!

Тот какое-то время чесал затылок, то и дело бросая на Дмитрия странные взгляды. Черт его знает, что у него на уме.

— Нежто с ним судиться удумали? Зря то, Митрий Лексеич. Совсем не гожее дело. Пропащее, — тут же посмурнел холоп, решив, что Дмитрий судиться со своим соседом Федором Скуратовым задумал. — Тобе же в приказе слушать толком не станут. Мал ты еще супротив такого, как Скуратов идти. У того дружки, да родственнички в городе и самой Москве сидя. Вмиг дело сотряпают, да землицу отберут. Самого же в Сибирь на каторгу определят, к чухонцам…

Дмитрий в ответ молчал, и не думаю разубеждать его. Пусть Михайла думает, что хочет. Сейчас, главное, информацией разжиться.

— … Федор Скуратов прежде в большой силе был. Сказывают, что в Москве обретался при дворне самого великого государя Алексея Михайловича. После замятни одной впал в немилость и здесь оказался, в трех сотнях верст от столицы, — холоп начал выкладывать про Скуратова. — Много разного добра с собой привез: мебель, ткани, жеребцов заморских, всякие вина, серебро, золото. Отстроился здесь. Цельные хоромы отстроил, в каких и князю не зазорно жить будет. За пять лет, что обретается тута, все окрестные земли прибрал к себе. У кого добром взял, кого выжил, а кто просто пропали вместе с семьями… На наш вот угол свой глаз тоже положил. Как твой батюшка ослабел и слег, совсем совесть потерял. Всю зиму, почитай, гад, наши земли разорял. То лес его люди рубят, то рыбачат в наших озерах, то своими конями посевы вытаптывают. Совсем жилья не стало, — махнул он рукой. — Матушка ваша к нему ездила по зиме. Спрашивала, по что тот такие дела творит. Он же, ирод, в лицо смелся. Похвалялся род Кобылиных, вообще, выжить с этих земель. Чтобы, мол, даже духу нашего здесь не было… Антихрист настоящий! Вдову с парнейкой со своей земли гнать удумал. Если бы хозяин жив был, то вмиг бы его огорошил.

Присвистнув, парень подкину дровишек в костер. Рассказ явно затягивался и сулил не еще не один час отдыха.

— Сколько с ним людей? — перебил Дмитрий, видя, что холопа начало нести куда-то в «не ту степь». — Давай, коротко и по делу.

— Так… ентот, — задумался Михайла, запрокинув голову и начиная рассматривать верхушки сосен. — Много у няго людишек-то, Митрий Ляксандрович. Очень много. Боевых холопов два десятка почти или чуть поболе. Разной дворни за четыре десятка. Если же еще простых мужиков соберет, то и вовсе цельная сотня окажется.

От подобной математики Дмитрию стало совсем невесело. Отряд в сотню штыков ему совсем не по зубам в сегодняшнем положении. Честно говоря, ему и десять бойцов не одолеть, если Скуратов вздумает бросить их в штурм на его деревушку. Они ни в жизнь не отобьются. И чем, вообще? Кольями и дубинами? У них на всю деревушку были батин меч, копье и сабля Михайлы, лук со стрелами второго боевого холопа. У нищих крестьян не была даже железного топора. Смешно сказать, каменным пользовались, ибо железные не по карману.