Чтение онлайн

— … А безобразничать по нашим землям пускает только свово наивернейшего слугу, Прошку, что Медведем за свою силищу прозывается. Тот с девятью дружками, почитай, всю зиму по нашим лесам рыскал. Всю дичь нам распугал… Пару раз даже наших мужиков из леса выгнал. Кричал, что скоро всё их тут будет, а мы по миру пойдем.

Видно было, что у Михайлы сильно «чесались» кулаки. Так и перло из него желание «разобраться». Даже ерзать на месте начал. Такому дай возможность, в бараний рог любого скрутит, если до этого не пристрелят.

Пока Михайла возбуждённо махал кулаком и грозил Скуратова божьими карами, Дмитрий мучительно размышлял. То, что придется заняться разбоем, он уже понял и скрепя сердцем принял. Сейчас же пытался придумать, как ему привлечь к своим планам своего холопа. Ведь, другого такого подходящего кадра у него просто не был под рукой. Михайла, вообще, по всем параметрам подходил на роль сообщника-единомышленника: служил у отца и был, соответственно, своим, имел подходящие навыки, наконец, крупным и здоровым был.

Осенило парня тогда, когда Михайла уже выдыхаться начал. Ругательства иссякли, напор утих. Проголодался, похоже.

Дмитрий решил свой главный козырь разыграть — способность превращать воду в алкоголь. Открыться воину и сразу же намекнуть, а кто, мол, такое умеет. Должен же сообразить.

— … Ты, Михайла, давно ли в церкви был? Давно ли проповедь батюшки слушал? — ошарашил он его, выпучившего глаза от удивления. Явно не ожидал такой смены темы разговора. Только что ведь о помещике Скуратове речь вели, а тут про церковь заговорили. К чему бы это? — Дай-ка, мне кружку с водой. Покажу кое-что.

Ничего не понимающий, Михайла плеснул воды из кувшина в кружку и подал ему. Дмитрий же, сделав лицо максимально одухотворённым, всплеснул рукой и громко подул на воду.

— Пригуби, — отдал кружку обратно. Пока держал, парень почувствовал, как потянуло чем-то ягодно-алкогольным. Напомнило ликер какой-то, название которого совсем из головы вылетело. — Ну, как?

Рябое лицо у холопа, словно резиновая маска, с легкостью исполнило все возможные гримасы: и любопытство, и неверие, и шок, и страх. Державшая кружку, рука задрожала, расплескивая ликер из кружки.

— Что сие за чудо? Никогда такого чуда не пивал. Крепче самой крепкой медовухи, слаще бессмерменского щербета, — разинул он рот от удивления, смотря то на кружку, то на Дмитрия. — Як же так? Откуда? Митрий Ляксеич, ты же руками…

И тут до него доходит вся мистичность ситуации. У него затряслись губы, глаза едва не вылезали из орбит. Михайла с ужасом уставился на руки парня, которыми тот продолжал делать какие-то пассы.

— Дошло, наконец? Вспомнил, кто превращает воду в вино? — холоп при этих словах побледнел, как смерть. Здоровый детина, а того гляди сейчас в обморок брякнется. — Эй, родной, ты чего? — Дмитрий скривился. Понял, что переборщил со своим спектаклем. — Давай, давай, дыши глубже! — несколько раз с силой хлестанул ладонью по рябой щеке мужика. — Дыши! Никаких обмороков!

Едва у Михайлы в глазах появилась осмысленность, как он тут же брякнулся на колени. Прямо в костер рухнул.

— Привел Господь чудо великое лицезреть! — заголосил он, неистово осеняя себя крестом. С какой-то бешенной скоростью металась его рука от плеча к плечу, от плеча ко лбу и обратно. — Благодать великая! Як Господь воду в вино обращает…

Потеряв терпение, парень со всей силы зарядил ему в лоб. У того аж башка назад отлетела. «С копыт брякнулся» назад. Глаза бешенные стали. Похоже, клиент окончательно созрел.

— В глаза мне смотри! В глаза, говорю! — прямо в лицо заорал ему Дмитрий. — Посланник я! Оттуда! — энергично затыкал указательным пальцем в небо. — Уразумел?! Переполнилась земля русская горем и злобой. Вот меня и прислали.

Холоп едва не задохнулся от шока. Заревел медведем и бросился Дмитрию в ноги, пытаясь их поцеловать.

— Б…ь! Успокойся!- опять пришлось Михайлу кулаком ткнуть. Чуть руку не отбил о его чугунный лоб.

К полудню, когда солнце поднялось в зенит, все вроде устаканилось. Михайла уже перестал икать и при каждом взгляде на него падать на колени. Почти успокоился.

— … Будешь меня во всем слушаться и делать все, что я тебе скажу, — вводил Дмитрий в курс дела своего первого подопечного, который поможет ему выполнить задание дьявола. — Ни в чем мне не перечить… Главное помни, что мы делаем очень важное дело и за каждым нашим шагом смотрит Он! Ты теперь ни мало ни много, а Его и мой воин.

Воодушевленный детина вытянулся во весь рот, одернул тигеляй с нашитыми на него металлическими пластинами, и по-собачьи закивал головой.

Дмитрий окинул его строгим взглядом и приложил палец ко рту. Мол, спокойно. А у самого в этот момент на душе кошки скребли. Ведь, обманул бедолагу. Получается совсем не Тому он служит, про кого думает.

— А теперь у нас есть работа. Он сказал, что Федор Скуратов великий грешник и уже давно зажился на белом свете, — заговорщическим тоном заговорил парень, вставая в позу великого пророка и вскидывая руку перед собой. — Ну и что, пощиплем грешника?

Операцию по первоначальному накоплению капитала Дмитрий отложил на пару дней. Следовало прежде приготовиться и осмотреться.

Те неполные два рубля, что они заработали за вино, на городском базаре обменяли на продовольствие — сало, рожь, репу, кое-каких круп, соль. С последним, вообще, была самая настоящая беда. Дмитрий, когда узнал, сколько стоит соль, за голову даже схватился. На какое-то время мысль возникла, добычей и продажей соли заняться.

С телегой, полной продуктов, они на второй день возвратились в родное село. Екатерина Кобылина, мама Дмитрия, даже прослезилась при виде привезенного. К образам кинулась истово молиться начала, Господа благодарить за сына. После крепко обняла его, расцеловала и добытчиком назвала. Мол, весь в батьку родненького пошел, такой же добытчик.

— Ничего, матушка, ничего, прорвемся… Не плачь. Теперь все будет хорошо, — успокаивал ее сын. Видел, что многого натерпелась за этот год бедняжка: муж мучился от болезни, хозяйство в упадке, сосед с земли согнать хочет. Как только слабая женщина все это вытерпела и не сломалась. — Все будет хорошо, матушка. Все отольются твои слезы. За каждую слезинку спрошу…

Видно, женщина что-то такое страшное почувствовала в его голосе. Рыдания прекратились, а она испуганно заглянула в его глаза:

— Ты что это такое говоришь, сынок? Али задумал что? Брось это… Сказано ведь: не судись с богатым, не борись с сильным. Все равно виноватым останешься. Лучше Господу нашему молиться, чтобы помог.

— Хорошо, матушка, хорошо, — пробурчал он, отводя глаза.

Конечно, Дмитрий все сделал по-своему. Уже этой ночью они с Михайлой ушли в лес. Предстояло начать операцию по приструнению излишне обнаглевшего соседа.