Чтение онлайн

Я слушала его вполуха, пила маленькими глотками глинтвейн и сидела как на иголках. Если Берн не собирался выпить свой бокал до конца, то это будет полный швах, и весь мой план полетит к чертям собачьим. От этой мысли на моем лбу выступили капли пота.

– Ты меня слушаешь? – неожиданно прервал мои размышления Берн.

– Слушаю. И очень внимательно.

Берн сделал паузу.

– Давай выпьем за наше перемирие, – предложила я ему.

– Хорошая мысль.

Я подняла бокал, не спуская глаз с Берна. Он осушил свой бокал до дна и поставил его на столик.

– Отлично, – крякнул он, протягивая руку за тостом. – Может, уже пора баиньки? В постельку?

– Давай посидим еще немного. Здесь так уютно…

– В постели еще лучше, еще уютнее. Я готов к сексу! Я буду настоящим зверем! – И Берн, ослабив галстук, притворно зарычал.

Я поморщилась. Берн любил иногда во время любовных игр подурачиться, изображая из себя зверя: порычать, укусить меня за бедро или за плечо.

– Не сомневаюсь.

– Расскажи мне о своих снах. Тебе, наверное, эротические сны часто снятся? У одиноких женщин всегда пробуждаются эротические фантазии.

Берн говорил с таким напором, словно он был большим спецом по одиноким женщинам.

– Ну… бывает иногда… – Мне важно было протянуть время, чтобы он заснул, и поэтому я принялась рассказывать, краешком глаза наблюдая за Берном. Он хихикал, возбужденно потирал руки и временами оглушительно хохотал.

– Ладно, – оборвал он меня. – Иди ко мне, – в его голосе раздались требовательные нотки.

– Подожди… я вспомнила еще один сон.

Я ощущала себя Шехеразадой, рассказывающей султану свои бесконечные истории. Наконец глаза Берна затуманились, он начал отчаянно зевать, спустя непродолжительное время его голова свесилась на грудь, и он захрапел.

Я поднялась с кресла. Теперь нельзя терять ни минуты! Кто знает, как долго действует это снотворное? На Берна оно повлияло не сразу, его лошадиный организм слишком долго сопротивлялся. Я взяла сумку и направилась в кабинет Берна. Это была маленькая комнатка с компьютерным столом, двумя белыми шкафами, полкой для компакт-дисков и офисным черным креслом.

Дрожащими руками я включила компьютер и принялась ждать. Возникло сообщение: введите пароль. Я потерла лоб… Раньше, по-моему, у него был пароль: Лизанатали – 1705 – плюс дата нашей свадьбы – семнадцатое мая.

Я быстро ввела его. Возникла строка: пароль неправильный. Господи! Что же здесь может быть?! Я села в кресло. За час я перебрала все, что могла: фамилию и имя его матери и отца, имена его знакомых, название района, в котором мы когда-то жили, дату Лизиного рождения, кличку кота, который жил у нас полгода, а потом убежал в неизвестном направлении; даты основных шведских праздников, пару-тройку имен шведских святых… Я сидела, полностью обессиленная, и грызла ногти. Похоже, я потерпела полное фиаско, но не могла в этом признаться даже самой себе. В моем мозгу рождались все более и более фантастические версии, но я прекрасно понимала, что могу вводить в компьютер все на свете понятия, даты и имена, которые я знала, но это не приблизит меня – ни на сантиметр – к разгадке пароля. Я просто занимаюсь гаданием на кофейной гуще!

И вдруг, когда я уже была близка к полному отчаянию, меня осенило: наверняка педант Берн где-то записал пароль компьютера. Он любил всю информацию записывать, расcортировывать, раскладывать по полочкам. И первым делом мне требовалось просмотреть его записную книжку!

Я вернулась в гостиную. Берн по-прежнему спал, откинув голову на спинку дивана, пиджак его был расстегнут. Но я боялась подойти ближе, опасаясь, что в любой момент он может проснуться. Я стояла и смотрела на него: из его рта вырвался храп, похоже, он крепко спал, и бояться его внезапного пробуждения мне было нечего. Тогда я решилась: подошла к Берну почти вплотную и склонилась над ним. Из внутреннего кармана его пиджака торчала коричневая записная книжка. Я аккуратно выудила ее оттуда под громогласные рулады Берна.

С книжкой в руках я метнулась обратно в кабинет и принялась лихорадочно пролистывать ее. На последней странице был записан пароль компьютера. Странная аббревиатура, которая, на мой взгляд, ничего не обозначала. Я ввела пароль и уставилась на «рабочий стол» монитора. Возникла картинка: бегающие человечки. Ура!

Я вставила флэшку и принялась копировать файлы. Я понимала, что Берн валяется в полной отключке, но все равно тряслась как осиновый лист, поминутно прислушиваясь к звукам в доме. Внезапно зазвонил сотовый. Я вздрогнула, не сразу сообразив, что звук идет из моей сумки. Я поспешно выхватила сотовый и cпросила, прикрывая трубку рукой.

– Алло!

– Вы скопировали файлы? – раздался знакомый голос.

Я машинально посмотрела в окно. Неужели за мной следят?!

– Нет.

– А когда?

Я перевела дух. Мне не хотелось признаваться, что именно этим я занимаюсь в сию минуту.

– Думаю, в ближайшее время.

– Хорошо, звоните на днях. Надеюсь, задержек не будет?

– Не будет, – пообещала я.

Когда я клала сотовый обратно в сумку, то обратила внимание, что у меня дрожат руки. Странный звонок, и как-то уж очень вовремя! Может, моя первоначальная догадка верна и за мной следят?

После этого звонка мне стало как-то не по себе, я постоянно прислушивалась и сидела как на иголках. Мне мерещились разные звуки; казалось, что внизу открывают дверь или где-то хлопнула оконная рама…

Закончив копировать файлы, я еще какое-то время сидела и тупо смотрела на экран компьютера. У меня возникло искушение удрать из дома сию же минуту, не дожидаясь утра. Но сделать это, по понятным причинам, я не могла. Во-первых, у Берна возникли бы ненужные подозрения. А во-вторых, мне очень хотелось увидеть Лизу.

Я убрала флэшку в сумку, выключила компьютер и аккуратно закрыла за собой дверь. Затем спустилась, положила записную книжку обратно в карман пиджака Берна и снова поднялась на второй этаж. Я решила лечь спать в гостевой – самой дальней комнате на втором этаже. В свое время мы обставили ее наспех, не особенно заботясь об интерьере и дизайне. Когда я вошла туда, то в глаза мне бросились перемены: диван был передвинут ближе к окну, а на окнах появились симпатичные, сине-желтые, веселенькие шторы. К числу новоприобретений относилась и большая картина с морским пейзажем на стене, и белая тумбочка, стоявшая посреди комнаты. Я чуть не споткнулась об нее, и, чтобы она мне не мешала, мне пришлось сдвинуть ее к стене.

Я подошла к окну. На улице стояла непроглядная темень; Берн погасил фонарь, освещавший крыльцо дома, и теперь не было видно ни зги. Я подумала, что вряд ли засну в такой «веселенькой» обстановке. Узкий шкаф я пододвинула к двери, чтобы никто не мог войти в комнату, пока я буду спать, сумку положила под подушку и легла на кровать, не раздеваясь.

Сон не шел ко мне, я без конца прокручивала в голове то телефонный разговор с незнакомцем, то нашу беседу с Берном, то завтрашнее свидание с Лизой…