Адвокат дьяволов. Хроника смутного времени от известного российского адвоката
Шрифт:
Глубокоуважаемый Александр Исаевич!
Обращаюсь к Вам по поводу недавнего ареста Федеральной службой безопасности России писателя Эдуарда Лимонова, который является моим подзащитным.
Мне известно, что Э. Лимонов в своих произведениях и выступлениях несколько раз не совсем корректно высказывался в Ваш адрес, но, тем не менее, я решаюсь обратиться к Вам с просьбой возвысить свой голос в его защиту в столь трудное для него время <…>
Вернувшись из-за границы в Россию в один из самых драматических периодов ее новейшей истории – в сентябре 1993 года, Э. Лимонов все последующие годы выступал с резкой критикой режима Б. Ельцина. Приход к власти президента В. Путина не изменил отношения Э. Лимонова к режиму в целом, и он остается и по сей день одним из немногих и, наверное, самым активным и непримиримым противником этого режима.
За свою общественную и политическую деятельность, за свои критические высказывания в адрес руководителей страны относительно их роли в развале некогда великой державы, за свои призывы к новому объединению стран в единое государство русского и других братских народов, за свои высказывания в защиту свободы слова в нашей стране Э. Лимонов, как мне доподлинно известно, уже начиная с 1997 года стал подвергаться постоянному преследованию со стороны российских спецслужб. Телефон писателя прослушивался; за ним, практически круглосуточно, велось наружное наблюдение; ему угрожали расправой, а затем жестоко избили средь бела дня в центре Москвы <…>
Теперь в Следственном управлении ФСБ России полагают, что в случае изменения Э. Лимонову меры пресечения он может скрыться от следствия. Однако примером всей своей жизни Э. Лимонов доказал миру, что он не только талантливый писатель, но и честный, мужественный человек, способный отвечать за свои поступки <…>
Надеюсь на Ваше понимание и содействие <…>
Нет, Солженицын на это мое письмо так и не ответил и в защиту Лимонова не выступил. Мария Васильевна оказалась права. Я до сих пор помню ее ироничную улыбку, но продолжаю думать, что мое письмо до Александра Исаевича просто не дошло.
И когда он умер в 2008 году, Эдуард Лимонов пришел с ним проститься (не мог не прийти!), заявив что тот был «великий человек и историческая личность». «Это был упрямый человек, и в этом смысле – пример для меня в борьбе с государством, – признался Лимонов несколько дней спустя. – Я всегда внутренне соревновался с Бродским и Солженицыным, и после смерти Бродского и Солженицына я осиротел».
А вот что рассказывали о Лимонове другие известные российские литераторы, к которым «Независимая газета» обратилась накануне его 60-летия, когда он сидел в тюрьме.
Виктор Ерофеев, писатель:
Лимонов – писатель, связанный с политиком в одно целое. Очень неплохо видит, что происходит вокруг, писатель в нем, но плохо делает выводы в нем политик. Он всегда в своих произведениях пел песни протеста – сначала сексуального, потом – большевистского. И то и другое – из одного теста. И зэк в нем всегда сидел – сначала в московском подполье 60–70-х, где он шил штаны, потом – в Лефортово. Эдуард Лимонов безусловно талантлив и безусловно является одним из лучших писателей современной России. То, что он сидит в тюрьме, – позор и властям и друзьям – одни не хотят разрешить ситуацию, другие не могут. Желаю Лимонову следующие 60 лет провести на свободе.
Сергей Есин, писатель, ректор Литературного института им. А. М. Горького:
Хорошо отношусь, как к одному из выдающихся писателей современной литературы, много сделавшему для самосознания молодежи. Это политик, который думает о той нищей молодости, которую сам провел, и не хочет, чтобы ее повторили нынешние молодые. Я всегда стою за того, кто угнетен. В данном случае причина заточения гражданина ничтожна по сравнению с тем, что творится в стране, – неправедным путем наживаются многомиллионные состояния, захватываются недра и земли.
Михаил Любимов, экс-разведчик, писатель:
С интересом отношусь, потому что личность неординарная и, кажется, большой романтик. Пишет он, по-моему, скучно, простовато. Несмотря на то что как писатель Лимонов меня мало волнует, считаю, что он все же лучше всей этой новой демократической когорты – Пелевина, Сорокина… И даже Битова. Думаю, он не столько политик, сколько пассионарий по натуре своей. Посажен же, я считаю, невинно.
Юрий Мамлеев, писатель:
Лимонов как писатель и как поэт – один из самых выдающихся писателей и поэтов нашего времени. Для меня это совершенно очевидно. Он писатель особого плана, писатель, у которого острый взгляд на реальность. Но я его поэзию все-таки ставлю выше. Это поэзия, идущая от Серебряного века, от Хлебникова, но это поэзия ХХ века. Когда Лимонов приехал в Америку, Бродский прочел его стихи, был поражен уровнем, качеством этих стихотворений. Даже удивился: зачем ты сюда приехал? Помог ему опубликовать изумительный сборник «Русское». В нем – стихи, написанные еще до эмиграции, книжка эта – выдающееся явление русской поэзии второй половины ХХ века. Так что Лимонов – выдающийся поэт и писатель. Я сам не политик. Но определенно могу сказать: Лимонова надо освободить. Я не думаю, что выдвинутые против него обвинения реальны. Кроме того, его заслуги перед русской литературой… И он уже достаточно пострадал. Я надеюсь, что приговор будет мягким и его отпустят. В конце концов, он если и был оппозиционером, то оппозиционером в слове. Его дело – это слово. А это допускается нашей демократией. В то же время у нас совершается огромное количество страшных преступлений, экономических преступлений перед народом. Вот сейчас, скажем, арестовали Мавроди… Но это же капля в море! А сколько уголовных преступлений! Вот на кого следует обратить внимание, а не на совершенно невинного поэта и писателя.
Александр Проханов, писатель, главный редактор газеты «Завтра»:
Как к писателю, художнику, я всегда относился к нему хорошо, и полагаю, что тюремный опыт выбил, выдавил из него новый импульс – предельный, грозный, страшный. Этот импульс добыт страшной ценой, но только так в сегодняшнем мире можно добывать новизну в искусстве, платя за нее страшную цену. Как к человеку… Я, конечно, не хотел бы оказаться с ним в одной камере! Он бы меня замучил – поскольку как человек он абсолютно не подарок! Я воображаю, если бы мы сидели в тюрьме, он написал бы книгу «Сто ночей вместе с Прохановым»… Так что упаси Бог нам очутиться в одной камере – пусть хотя бы на разных этажах! Как к заключенному к Лимонову я отношусь так же, как к себе, – будто я сам сижу там за решеткой, в темнице сырой, и, в общем-то, все время примеряю этот лимоновский тюремный кафтан на себя. Как политик я разделяю его политические представления, он близок к моим ценностям, мы во многом смыкаемся, и я в своей газете, в моей практике во многом учусь у него.
Но меня спрашивают: а что писал о деле вождя НБП и его соратниках член этой партии, будущий известный писатель, а в те годы – журналист, начинающий литератор и даже главный редактор нижегородской газеты «Дело» Захар Прилепин? Не знаю, может и писал – самому интересно. Я видел приезжавших в Москву и позднее в Саратов нижегородских нацболов, в том числе и тогдашнего их руководителя – еще совсем юного и по-детски наивного Илью Шамазова, но Захара Прилепина среди них не встречал. Посещавшие судебный процесс журналисты передавали мне свои публикации о Лимонове, чтобы я смог показать их Эдуарду (ведь каждая такая статья или даже маленькая газетная заметка были фактами проявления поддержки писателя), но я не помню и в моем архиве не сохранилось таких статей за подписью Захара Прилепина. Не нашел я их и под его псевдонимами – Евгений Лавлинский, Евгений Стонград или Денис Никифоров. И даже за подписью Семена Вострикова не сыскал. А если б сыскал, то с удовольствием здесь процитировал – история все-таки! И даже биографы Прилепина ничего об этом периоде его творчества и политической деятельности не писали и на мои вопросы ответить не смогли. Ну, а мне-то тем более откуда знать, почему журналист, член НБП Захар Прилепин ничего не писал о своем арестованном вожде пока того не освободили?
11.09.01
11 сентября 2001 года Лимонова должны были освободить из-под стражи под подписку о невыезде. Так решили в прокуратуре, проверив дело, и об этом нам стало известно от самих следователей.
Руководитель следственной группы майор Олег Шишкин не скрывал своего недовольства по этому поводу, но вынужден был исполнить постановление прокуратуры.
Впрочем, у него были начальники, которым тоже не нравился «либерализм прокуроров» (зачем мы, дескать, тогда вообще проводили в горах Алтая спецоперацию по задержанию Лимонова да еще растрезвонили об этом, с помощью телевидения, на весь мир?!). И еще у них было время, чтобы попытаться это прокурорское постановление отменить. Чем Шишкин активно и занялся в первые же сентябрьские дни 2001 года.
Майор ФСБ Олег Шишкин был достаточно молодым человеком, несколько похожим на Путина периода работы того в мэрии Санкт-Петербурга помощником у Анатолия Собчака, – такой же невысокий, бледный, худенький, подчеркнуто вежливый с начальством и посторонними, говорящий всегда тихим голоском и такой же плешивый.
То, что некоторые из членов следственной группы относились к нему с пренебрежением, а то и с явным презрением (уж и не знаю за что!), мы поняли это очень скоро. Но ФСБ – организация военная, и тут субординация на первом месте. Поэтому все, что могли позволить себе недовольные Шишкиным подчиненные, это криво ухмыльнуться ему вслед, получив какое-то приказание, или горько вздохнуть, выслушав его «глубокомысленные» рассуждения, наполненные недоговоренностями и намеками на какие-то только ему известные тайны.
Впрочем, как сам Шишкин, так и большинство членов следственной группы, собранной под его начало со всей страны, были явно плохо образованны, мало знали и, как я понял, практически совсем не читали не только книг своего подследственного, которым они занимались, но и вообще любой художественной, исторической или политической литературы.
Без этого, как мне представлялось, грамотно разобраться в «деле Лимонова» (где фигурировало множество его литературно-публицистических работ) было просто невозможно. О каком тогда профессиональном и объективном расследовании этого дела могла вестись речь?..
Впоследствии (когда мы уже стали чаще общаться со следователями, знакомясь с материалами дела) Лимонов часами рассказывал молодым чекистам, прикомандированным в группу из далекой провинции, о своей жизни, о встречах в США и в Европе с различными известными людьми, и я видел по удивленным лицам этих офицеров, по задаваемым ими наивным (а то и попросту глупым) вопросам, что перед нами обыкновенные, необразованные и не очень умные обыватели, которым такие «сверхчеловеки», как Лимонов, просто не по зубам.