Чтение онлайн

На этот аргумент мэтра я ответил:

— Идиотизм в России тоже не запрещен, но дураком человека называть нельзя, — оскорбление!..

И еще два ярких высказывания Генри Марковича на том процессе:

— Неразвитые, не кончавшие университета люди не способны понять истинное значение слова «фашизм».

— Газета «Известия», где была опубликована статья Гайдара, издается только для высокообразованных, развитых людей, а не для всяких… которым не дано понять истинное значение слова «фашизм»…

В общем, публика повеселилась тогда от души!..

Остальные аргументы ответчиков, впрочем, тоже были не лучше:

«Жириновский, как и Гитлер, родился вне метрополии, они испытывали оба в детстве нужду, — а значит, оба — фашисты!»

«Жириновский ненавидит «южан», Гитлер ненавидел евреев, — оба — фашисты!»

«У Жириновского «бросок на юг», у Гитлера «бросок на восток», — фашисты!»

«Жириновский против чубайсовской приватизации, — значит, не настоящий либерал, а фашист!»

«Жириновский обещает защищать русских на всей территории бывшего СССР, — настоящий фашист!»

«Жириновский на словах отрицательно относится к Гитлеру и фашистам, — хитрый фашист!»

«Жириновский возглавляет ЛДПР, а не фашистскую партию, — скрытый фашист!»

И все-таки мне было приятно работать с этими людьми.

И я относился к ним с уважением, которое они заслуживали не только как люди старше меня по возрасту, но и как профессионалы своего дела. Более того, скажу честно: в том, что они проиграли мне те процессы, во многом не их вина, а вина самого Гайдара, который был чересчур беспечен, когда писал свою статью. И я видел, что и Резник, и Хазин старались изо всех сил, чтобы спасти положение. Хотя иногда их и заносило от волнения в сторону.

Кроме того, я уже тогда понял (и впоследствии неоднократно имел возможность снова убедиться в этом), что Генри Резник, при всей его пафосности, очень простой в общении и сверхделикатный человек, глубоко переживающий за свою работу. Наблюдая за ним в те дни и месяцы и общаясь с ним позднее, я понял и то, что когда он ведет какое-нибудь сложное дело, то не может мысленно отключиться от него ни на минуту, проклиная выходные и праздники. И в этом мы с ним абсолютно схожи.

«Фашисты начинают и выигрывают», — назвала свою статью в «Огоньке», написанную по итогам процесса в Тверском районном суде Москвы, Валерия Новодворская.

«На ринге, — писала она, — сражались два адвоката: блестящий и компетентный Генри Резник с гайдаровской стороны и некий С. Беляк, плохой, по-моему, юрист, но хороший агитатор, — со стороны Владимира Вольфовича». (В оригинале это звучало куда резче: «Беляк — хороший агитатор фашизма». Именно так она говорила журналистам непосредственно в зале суда, делясь впечатлениями о ходе процесса, но написать это в своей статье побоялась.)

«Создавалось впечатление, — продолжала Новодворская, — что все дни процесса прокурор Светлана Бурсук и судья Людмила Быковская мучительно решали одну задачу: с кем опаснее поссориться — с истцом или ответчиком… Пока, до Мосгорсуда и Суда Верховного, ЛДПР получила на зубок миллион: половину — с «Известий», половину — с Гайдара. Засим прямо в зале суда командир эскадрильи «соколов» пригласил всех ЛДПРовцев на фуршет. На всю сумму. «Соколы» были великодушны и щедры. В коридоре суда один из них только что не похлопал Резника по плечу, одобрительно бросив ему на ходу: «Вы хороший адвокат. Мы вас возьмем потом к себе на работу». У адвоката был такой вид, будто ему плюнули в лицо. Я бы за такое предложение вообще глаза выцарапала…»

А вот что написала о процессе популярная в те годы газета «Сегодня», среди основателей которой был Сергей Пархоменко, ныне один из так называемых лидеров «болотной» оппозиции — многословный, но малоубедительный ведущий радио «Эхо Москвы»:

«Гражданский спор господ Жириновского и Гайдара Тверской межмуниципальный суд решил в пользу лидера ЛДПР: 4 дня, в ходе которых адвокат истца Сергей Беляк и адвокат ответчика Генри Резник доказывали суду правоту защищаемых ими сторон, увенчались решением, что Егор Гайдар был неправ, когда анализировал и определял в своей «известинской» статье политпринадлежность вождя ЛДПР, называя его «фашистским популистом» и «самым популярным фашистским лидером России»…

Милитаризм, шовинизм, борьба за расширение жизненного пространства, антидемократизм, антипарламентаризм и другие девять родовых признаков, определенные политологами в «обновленном» фашизме… По всем пунктам позиции г-на Резника г-н Беляк отвечал: «А при чем тут Жириновский?», что казалось вполне убедительным для суда аргументом.

Задача адвоката Беляка во многом облегчалась тем, что в ответ на любую цитату, приводимую адвокатом Резником в обоснование Жириновского-фашиста, он мог тут же привести цитату в пользу Жириновского-демократа. Г-н Резник неоднократно обращал внимание суда на то, что эта «несостыкованность, противоречивость программных положений и отдельных высказываний» — один из основополагающих признаков фашизма.

В итоге суд в составе судьи Людмилы Быковской и народных заседателей Владислава Торобова и Владимира Шварца, а также прокурор Светлана Бурсук признали доказательства, которые предъявила сторона истца.

Требования Жириновского к соратникам составлять списки противников; подзатыльник, отпущенный им Тельману Гдляну в Кремле; рукоприкладство в Госдуме; угроза Чубайсу: «На часы будете посматривать в Лефортово»; утверждение в тех же «Известиях» о том, что идея национал-социализма сама по себе хороша; частые зарубежные поездки на встречи с политиками неофашистского толка — все, что вкупе с научным анализом было представлено суду стороной г-на Гайдара, оказалось неубедительным для суда.

Впрочем, Генри Резник, беседуя с журналистами после оглашения решения, высоко оценил профессионализм своего оппонента Сергея Беляка и подчеркнул безупречность судьи Быковской, отведя от нее подозрения в «предвзятости или в профашистской ориентации», которые успел высказать кто-то из зрителей в зале суда…»

Этим «кто-то» была, разумеется, Валерия Ильинична Новодворская.

При этом Генри Резник не заставил журналистов сомневаться в том, что «сражение продолжится» в горсуде столицы. И оно там продолжилось через два месяца.

Однако коллегия Московского городского суда отклонила кассационную жалобу ответчиков на решение Тверского муниципального суда столицы. А в январе следующего года все эти решения признал законными и Верховный суд России.

Так закончилась эта судебная эпопея.

Но Егор Гайдар не собирался сдаваться. Уже весной 1995 года он попытался взять реванш, обратившись к Жириновскому с собственным иском о защите чести и достоинства.

Гайдар (а скорее кто-то из его советников) вырвал из общего контекста какую-то фразу Вольфовича, касающуюся деятельности «отца российских экономических реформ», посчитав, что ее будет достаточно для победы в суде. Потом Гайдар сделал заявление, что на сей раз лично приедет в суд, чем подогрел интерес журналистов и публики к этому процессу.

Прекрасно понимая, что победить в суде по таким основаниям, какие были указаны в иске Гайдара, нереально, мы задумались, для чего все это было им сделано. И сообразили, что затеял он весь этот «цирк» с судом только потому, что его личный рейтинг, как и рейтинг его партии и правительства, начал в последнее время резко падать. А уже в следующем году предстояли новые выборы в Думу, и требовалось что-то резко предпринять, чтобы исправить эту ситуацию. И окружение Гайдара не придумало ничего лучшего, как направить заикающегося, дергающего головой и брызгающего слюной Егора Тимуровича в суд для состязания в красноречии с первостепенным оратором Жириновским.