Чтение онлайн

А вот Смородин находился совсем в другой лиге. В отличие от Волкова, ему было совсем не с руки портить себе возможные деловые отношения с теми же Лазаревыми или Голицыными.

С другой стороны…

— Вопрос, — задумчиво произнёс я, глядя сквозь кристально чистое стекло панорамного окна на раскинувшийся на другом берегу Невы Императорский дворец. — Насколько плохи твои дела на самом деле?

Услышав это, Волков нахмурился.

— В каком смысле?

— Я имею в виду, каковы твои шансы сохранить свой бизнес в течение следующих, допустим, двух лет? Реальные шансы, я имею в виду.

Максим ответил не сразу, и я ощутил его внутреннюю борьбу.

— Тебе нужен честный ответ? — спросил он, и я кивнул.

— Желательно.

— В районе двадцати процентов, если всё продолжится в том же духе. Раньше доход от всех семи отелей с лихвой компенсировал расходы. Плюс имелись и… скажем так, иные источники. Но после смерти отца и братьев, потери связей с Гавриловым, который следил за тем, чтобы нас не беспокоили особо пристальным вниманием, я лишился почти всего. Сейчас, как и сказал, денег едва хватает на то, чтобы покрывать расходы. Практически впритык. И это при условии, что мне и так приходится всё ужимать. Когда в следующем году откроются два отеля, которые Голицыны получили в столице…

— Постой, я думал, что их себе забрали Лазаревы, — вспомнил я нашу прошлую встречу.

— Нет, этих почти не интересовал наш гостиничный бизнес, — отмахнулся Волков. — Зато они забрали всё остальное, до чего смогли дотянуться…

— Ты не очень упорствовал, — заметил я, и его лицо вспыхнуло гневом.

— Думаешь, у меня был выбор? — рявкнул он. — Или, по-твоему, так легко оказалось скормить этому сброду байки о том, что мой отец умер от болезни, а братьев считали за героев, вместо того чтобы раскрыть правду?

— Лазаревы помогли?

— В том числе, — выплюнул он.

— Не боишься, что они попытаются тебе отомстить…

— Пусть катятся в ад, — фыркнул он. — Я слишком устал притворяться хорошим и послушным. Достало пресмыкаться и каждый раз трястись перед ними и высказывать благодарность за то, что они обобрали мой род до нитки!

— То есть возможные риски тебя не пугают?

— Да какие, к дьяволу, риски. — Волков устало плюхнулся на спинку своего кресла и устало потёр глаза. — Я тебе уже сказал. Ещё год, возможно, два, я протяну. А дальше в любом случае эти отели меня разорят, и я их потеряю.

— Ясно, — произнёс я, доставая телефон.

— Кому звонишь? — спросил с подозрением Волков.

Вместо ответа поднял руку и жестом попросил его помолчать и подождать, ожидая, пока мне ответят. Ждал я, к слову, примерно секунд пятнадцать.

— Да, Александр, здравствуй.

— Добрый день, ваше сиятельство. Надеюсь, не помешал?

— Если бы ты мог мне помешать, Александр, то я бы не ответил, — с лёгким намёком на веселье в голосе произнёс Дмитрий Сергеевич Смородин. — Чего ты хотел?

— Я хотел бы напомнить вам о вашем долге. Надеюсь, вы не сочтёте это за грубость?

— Ни в коем случае. Смородины всегда платили свои долги, Александр, — со всей серьёзностью в голосе заявил граф. — И я не исключение.

— Прекрасно. Тогда, надеюсь, вы ответите мне на один вопрос. Скажите, нет ли у вас желания вложиться в гостиничный бизнес столицы?

«Эйфория» полностью оправдывала своё название. Хотя, вероятно, было бы глупо предположить, что один из самых дорогих и пафосных ночных клубов столицы окажется иным. Претендуешь — соответствуй.

Ещё на улице я увидел длинную очередь, которая растянулась чуть ли не на всю улицу, упираясь в четверку здоровенных, больше напоминающих шкафы охранников, что стояли у входа в клуб. Они лениво выполняли свою работу, по одному или по двое пропуская людей внутрь раз в десять или пятнадцать минут. Разумеется, преимущественно выбирали красивых молодых девушек. А вот большая часть парней быстро разворачивалась прямо на входе. Кто-то даже пытался возмущаться, но суровый вид этих амбалов быстро успокаивал даже самых рьяных.

Я обошёл толпу по краю прямо ко входу, протянув одному из громил небольшую чёрную карточку. Тот быстро проверил её, после чего снял с крючка перегораживающий проход красный бархатный канатик и пропустил меня внутрь.

Разумеется, мне в спину тут же полетела смесь возмущенных и гневных воплей со стороны ожидающих в очереди парней. Оно и неудивительно, ведь они не понимали, почему пропустили именно меня, а не их, и крики девушек, призывающих взять с собой одну из них. Молодёжь жаждала развлечения, которые им могли подать внутри, словно изысканное и дорогое блюдо.

Да только блюдо это отдавало гнилью.

«Эйфория» встретила меня с распростертыми объятиями. Музыка гремела, словно безумное живое существо, пульсируя в такт бешено бьющимся сердцам тех, кто был здесь сегодня. Басы пронзали тела, заставляя их двигаться, извиваться, растворяться в ритме почти что первобытного рейва. Дополнительный эффект создавало освещение, представляющее собой круговерть стробоскопов, лазерных проекторов и подсвечивающего стены холодного неона.

Всё здесь было отточено и идеально — как, в общем-то, и полагалось подобному заведению.

Я не стал сильно погружаться в этот калейдоскоп эмоций. Даже приглушил собственный дар, чтобы отголоски чужих эмоций, что сыпались на меня почти бесконечным водопадом, поутихли и не мешали нормально думать. Впрочем, имелась и ещё одна причина сделать это.

Они мне не нравились. Вот совсем. Слишком уж напоминали мне то, что я почувствовал в тот вечер в высотке Браницкого. В тот день, когда мы с Марией пришли туда за Князем. Там тоже был ночной клуб, который занимал чуть ли не целый этаж. Конечно, вряд ли это так, но ощущения у меня тогда сложились именно такие. И то, что я ощутил в тот раз, слишком уж сильно напоминало то, что чувствовал сейчас. Эти эмоции были… Не знаю, лучшее слово, которое я мог подобрать, — грязными. Лживыми. С примесью фальши.

Может быть, виной всему алкоголь, который лился тут рекой чуть ли не на каждом столике, что щедро были расставлены вдоль стен клуба. Может быть, дело в было в других, куда более мерзких веществах, которые люди принимали, чтобы ещё немного продлить тот экстаз, в котором они пребывали, дабы отвлечься от реальности.

В любом случае, ничего кроме отвращения эти эмоции у меня не вызывали. И нет, я не ханжа. Думаю, что и в тот вечер, когда мы были на концерте, там тоже хватало не особо трезвых людей. Но их эмоции скрывались под общим покрывалом восторженного триумфа остальных.