Чтение онлайн

– Вервольф! – яростно проговорил Игорь, комкая в пальцах салфетку. – Немыслимо, чтобы в такой культурный город пускать диких зверь!

– Вы уверены, Игорь? – Джонатан подался вперед в своем кресле.

– Я чуять его так же ясно, как видеть вас, – отрезал тот. – Они давно жить в Трансильвании, но не бегать возле замка, мой граф их не любить, но он джентльмен, поэтому не бить вервольфы. А Др… – он осекся, – другой граф делать из их шкур зимний плащ.

Адвокат мысленно обругал себя: они с профессором Ван Хельсингом совершенно упустили возможность больше узнать о звере у Игоря. Несмотря на то, что оба они в прошлом побывали в Трансильвании, Джонатан даже дважды, ни одному из них в голову не пришла эта идея! С другой стороны, опыт общения с носферату не давал оснований считать, что те потерпели бы рядом представителей еще одного вида, столь же сильного и жестокого…

Тем временем Игорь рассказывал, как добрался до Питер-стрит и обнаружил там явственные следы кровопролитной схватки. Его, по собственному признанию, чуть не хватил апоплексический удар при мысли, что граф Аурель погиб, но почти сразу он понял, что в тот вечер на эту улицу не заглядывала смерть. Изучив следы, он убедился, что вервольф покинул окрестности на своих четырех, но не столь резво, как примчался, а граф, несмотря на молодость и отсутствие опыта, сумел дать достойный отпор. Но куда мог исчезнуть носферату? Возможно, обратился летучей мышью и решил отдохнуть поблизости, собираясь с силами? Лишь одна мысль о том, как юный хозяин возвращается в пустой номер, падая от усталости, и остается наедине со своими страданиями, наполнила сердце слуги ужасом.

Игорь был почти готов броситься обратно, но рациональность характера, за которую его столь ценили, взяла верх.

Констебль на противоположном конце улицы обрадовался собеседнику, как родному брату. Пусть события, хоть ненадолго скрасившие скуку дежурства, уже завершились, но он охотно рассказал (не без применения особых способностей Игоря), как вместе с двумя коллегами обнаружил лежащего без чувств юношу, вероятно, жертву нападения и ограбления. Бедолагу привели в чувство, но он не сумел ничего пояснить: во-первых, он только что пережил тяжелое нервное потрясение, во-вторых, констебли, простые лондонцы, не поняли ни единого слова из того языка, на котором тот изъяснялся. Прочие жители тихой улицы – во всяком случае, те, кого разбудили в поисках свидетелей происшествия – в один голос утверждали, что крепко спали и не слышали ровным счетом ничего. Посетовав на это достойное лучшего применения единодушие, полисмены забрали пострадавшего в участок.

Еще через несколько минут Игорь несся туда. Мысленно он пообещал себе не бранить подопечного слишком сильно и не включать этот досадный инцидент в письмо его отцу.

Но в участке его поджидало новое препятствие.

Жертва нападения пришла в себя достаточно, чтобы перейти в своих эмоциональных высказываниях с родного языка на английский. Игорь прибыл к развязке.

– Господин Аурель быть оскорблен, отказываться отвечать на вопросы простолюдинов и требовать относиться как к вельможе. Но его не слушать, а обвинять в нарушений порядок, отправлять в камера и судить утром. Господин Аурель хотеть всех убивать, но я говорить – граф велеть быть вежлив! Я говорить – ждать! Вы быть адвокат, герр Харкер, вы освобождать мой хозяин. Он соглашаться, но велеть поторопить. Нужно туда, или граф выйти сам!

Джонатан представил себе разъяренного вампира, решившего «выйти сам» из полицейского участка, и его передернуло. Действительно, им следовало поторопиться. Отставив пустую кофейную чашку, он вскочил на ноги. Подробная карта Лондона украшала стену профессорского кабинета, миссис Тернер, разумеется, не позволила бы повесить ее в гостиной, но, к счастью, нужную часть города он неплохо знал и без карты.

– Полицейский участок на Кингз-стрит, так? Если мы поспешим, то, надеюсь, успеем до начала судебных заседаний в магистрате. Вы говорили, у вас экипаж, господин Игорь?

Ожидавшая их карета была великолепна – еще ни разу Джонатану Харкеру не доводилось ездить в такой. Вряд ли лично принадлежащая графу, наемная, но безумно дорогая, она идеально подходила для путешествий по городу наследника древнего аристократического рода, не рискующего потерять достоинство или показаться лишний раз на дневной свет. Игорь распахнул дверцу, сам занял место извозчика и сказал, просительно глядя в глаза адвокату:

– Не надо докладывать об этом происшествии мой граф. Он тревожиться и сердиться.

– Клянусь, что сохраню все в тайне, – пообещал Джонатан.

Дверца захлопнулась, Игорь тронул поводья и чуть присвистнул, приказывая лошади трогаться с места.

Улицы были пустынны, большую часть прохожих составляли полицейские. Но уже начинали со стуком открываться ставни, а пару разу пришлось притормозить и пропустить кэбы. Наконец карета остановилась. Кирпичное здание полицейского участка бросалось в глаза сразу же: четырехэтажное и весьма солидное на вид. Уподобившись на некоторое время Давиду, вышедшему на бой с Голиафом бюрократической машины, и пройдя несколько кругов, на страже которых стояли суровые клерки, адвокат, наконец, узнал, что в камере графа нет: всех арестованных уже сопроводили в суд.

…В зале суда Джонатан и увидел своего клиента: тот ожидал очереди в компании пьяниц, мелких воришек и пары студентов, арестованных за хулиганство. Держался он особняком, обхватив себя за плечи, то ли в попытке защититься от холода, то ли чтобы отгородиться от окружающих.

Спустя несколько минут, оштрафовав и отпустив на все четыре стороны студента и отправив под стражу взятого с поличным взломщика, мировой судья с некоторым интересом посмотрел на молодого иностранного графа. Сопровождавший арестованного констебль привычной скороговоркой отбарабанил свое имя, звание и суть дела – оставалось только позавидовать слуху судьи, коль скоро он сумел вычленить из речи констебля осмысленные фразы, если он вообще прислушивался, ибо на то имеется клерк, который здесь, скорее всего, единственный, кто что-то смыслит в законах. Клерка Джонатан выхватил взглядом мгновенно и с облегчением вздохнул при виде знакомого лица. Пожалуй, дело удастся разрешить быстро.

Он издали помахал приятелю рукой, привлекая его внимание, а потом жестом указал сначала на сидящего на лавке длинноволосого юнца, потом на себя, и еще одной энергичной пантомимой пояснил, что намерен выступить в его защиту. Клерк покивал и застрочил что-то в бумагах.

– Некто Аурель Аттила фон Виттельбурхартштауфен, – заковыристую фамилию констебль произнес по слогам и с тремя запинками, – из Австро-Венгрии. Нарушение порядка в участке, неуважение к полиции! Моя бы воля, – уже тише добавил он, – да я бы этого иностранца, да на исправительные работы, на годик-другой…

– Признает ли себя виновным арестованный? – строго вопросил судья.

– Виновным в том, что подвергся жестокому нападению и ограблению? – вмешался Джонатан.

– Я невиновен! – тут же с вызовом произнес вампир.

Джонатан заговорил. Стоит ли осуждать пострадавшего, который, возможно, проявил излишнюю горячность в общении с доблестными представителями городской полиции? Пережитый ужас и свойственная юному возрасту пылкость натуры сослужили ему дурную службу, но его действительное прегрешение перед законом не так уж и тяжело, так пусть же это послужит графу хорошим уроком и останется в памяти на долгие годы…

Несмотря на то, что речь не длилась и минуты, адвокат нарисовал красочную картину глубокого раскаяния своего подзащитного, который также прослушал ее с большим интересом, возможно, даже пытался представить себя раскаивающимся.

Судебный клерк, сдерживая улыбку, что-то шепнул судье, тот утвердительно кивнул и вынес вердикт:

– Нарушитель приговаривается к штрафу в пять фунтов, после уплаты которого должен быть освобожден из-под стражи.

– Грабеж, – пробормотал себе под нос Джонатан и незаметно показал клерку кулак. Тот ухмыльнулся в ответ.