Чтение онлайн

Как темпераментно выразился по поводу заклинания граф Дракула: «Самая натуральная подлость! Он вывернул наизнанку одно из наших правил: мы не можем войти без приглашения, а этот Грей запретил приглашенному покинуть дом без разрешения хозяина. К чему придет мир, если все начнут обращаться с правилами, как им заблагорассудится?»

«Насколько я понимаю, Грей применил два заклинания, – продолжал Ван Хельсинг. – Одно закреплено за домом, и оно не позволит графу покинуть его. Второе запрещает ему наброситься на хозяина и домочадцев».

Увы, это ни на шаг не приблизило друзей к решению задачи. Ни Игорь, ни сам Дракула не могли преодолеть запирающие Ауреля чары. Правда, граф с мрачной усмешкой предлагал свернуть шею Дориану Грею, отмечая почти универсальность этого метода, но применить его мешало обещание Грея немедленно убить пленника в случае угрозы своей жизни.

«Возможно, этот мерзавец блефует, – говорил Дракула, расхаживая по гостиной и перемежая рассуждения ругательствами на нескольких языках, – попав в дом, я бы это понял. Какого дьявола я не могу туда попасть?!»

Терпение никогда не входило в список сильных сторон знаменитого вампира. Но только оно и оставалось: ждать, ни на миг не прекращая поисков решения.

Абрахам Ван Хельсинг привлек все свои многочисленные связи в самых разных кругах. Консультанты из Трансильвании поделились всеми знаниями о подобной магии, было потрачено немало средств и еще больше обещано личных услуг и заключено особых сделок, но лишь накануне ночью профессор вернулся с очередной встречи с долгожданным трофеем. И слава всем богам, потому что запаса времени у них больше не было.

Изначально Ван Хельсинг и Джонатан планировали проникнуть в особняк, забрать Ауреля и увести в безопасное место – как можно быстрее и как можно незаметнее.

«Словно осуществить кражу под пологом ночной темноты, за тем лишь исключением, что мы проведем ее средь бела дня, и никто не пострадает», – иронично описывал их будущие действия профессор.

«В уголовном суде это вряд ли сочтут смягчающим обстоятельством», – парировал Джонатан, и Ван Хельсинг ободряюще похлопал друга по плечу: «До суда мы вряд ли дойдем. То есть, доживем».

В конце концов, это было всего лишь очередной опасной авантюрой. По сравнению с вторжением в замок графа Дракулы – так и вовсе легкой прогулкой.

И все планы пришлось спешно менять, включая в них новую и непредсказуемую фигуру.

– Как эта… вещь действует? – отстраненно поинтересовался Джонатан.

Ван Хельсинг забрал медальон и вернул его в карман, поморщившись от прикосновения.

– Достаточно просто принести его в дом, и воздействие амулета должно ослабить чары сдерживания. Граф Дракула потребует гарантий безопасности для родственника, прежде чем разыграть свою карту, а Грею придется некоторое время выполнять его требования. – Зарядив револьвер, он щелкнул барабаном, взвесил оружие в руке и спрятал в карман. – Это наш шанс, Джонатан, возможно, единственный. Дракула ясно дал понять, что даже не рассматривает нас в качестве союзников и будет действовать по собственному усмотрению. Значит, нам придется позволить ему отвлечь внимание от нашего визита.

Против воли Джонатан улыбнулся.

– Вы готовы?

– Да, – Джонатан встал. – Грей отпустил всю прислугу сегодня утром. Эрик сообщил, что в доме остались только охотники…

– Я понимаю, что вас тревожит, – сказал Ван Хельсинг, внимательно глядя в глаза молодому человеку. – Но сейчас у нас уже нет выбора. Мы должны идти и сделать то, что должны.

– Нет, вы не понимаете! – с неожиданной горячностью в голосе возразил адвокат. – Я не смог попасть в дом Грея вчера вечером, оставил мисс Адлер записку, просил ее покинуть особняк как можно скорее. Вас не было здесь, но, к счастью, заглянул Эрик, и я попросил его позаботиться о мисс Адлер… По его словам, она все еще у Грея. Почему он не помог ей уйти?

– У него наверняка были на то причины, – спокойно сказал Ван Хельсинг. – Или обстоятельства, которые он не мог преодолеть на тот момент. Не поддавайтесь эмоциям, Джонатан. Не сейчас. Нам понадобятся абсолютная рассудочность и спокойствие, в противном случае мы погибнем все.

В прихожей, уже застегнув пуговицы на пальто, профессор вдруг торжественно протянул другу свою трость.

– Мне прислали ее сегодня утром, – с гордостью сказал он. – Это именно то, чего мне недоставало в гардеробе.

– Опасаетесь, что Грея оскорбят не соответствующие моде костюмы грабителей? – Джонатан взял трость и с интересом повертел в руках. – Кажется, осина?

– Именно.

Пальцы скользнули по гладкой полированной поверхности, коснулись набалдашника. Уверенным движением Джонатан снял его и с понимающей усмешкой изучил заостренный конец.

– Думаете, она пригодится? – спросил он, возвращая трость владельцу.

– Интуиция подсказывает, что лучше захватить эту вещицу с собой, – махнул рукой профессор и снова накрыл осиновый кол набалдашником. – Идемте, друг мой. У нас мало времени.

Дориан Грей коснулся пальцем узла шейного платка – отражение послушно повторило его движения.

Зеркала одновременно привлекали и отталкивали его. Они помогали подобрать идеальное сочетание оттенков и найти именно ту деталь, которая вновь заставит свет подражать изысканному вкусу Дориана Грея. Но иногда, в самом разгаре этого сложного занятия, он останавливался, замирал и приближал лицо к холодной стеклянной поверхности, внимательно, миллиметр за миллиметром, изучая собственную внешность, пока перед глазами не начинали плясать цветные пятна, из которых складывались гротескные картины. Воображение вырывалось из-под контроля разума, и Грей будто наяву видел, как бледнеет, желтеет и высыхает его нежная упругая кожа, как пробегают по ней морщины, и их становится все больше, как блекнут яркие глаза, обвисают веки, как редеют и седеют его великолепные золотые волосы – и как всего за один шаг молодость в самом ее расцвете уступает место дряхлости. Тогда он отшатывался от зеркала и сжимал за спиной кулаки, борясь с желанием разбить стекляшку вдребезги.

Однажды, около двух лет назад, он не совладал с этим порывом – и злосчастное видение разделилось, из каждого осколка на Грея смотрел отвратительный жестокий старик. Он приказал служанке убраться в комнате и пошел в кабинет, где взял со стола нож для разрезания бумаги и поднялся на третий этаж в бывшую классную комнату. Целый час он просидел перед портретом. Его мысли путались, словно кто-то чужой и жуткий шептал ему о невыносимости существования, о том, как чудовищный портрет поработил его душу. Грей сам не знал, что остановило тогда его руку, уже готовую нанести удар, но он снова спустился к себе, приказал подать новый костюм и через час уже вел светскую беседу за обедом у герцогини Монмаут. Чувства, подобные пережитым, больше никогда его не посещали.

Первое, что он сделает после обращения, – уничтожит портрет.

Маленькая стрелка на часах приближалась к десяти. Ждать оставалось совсем недолго. Сегодня последний день, когда он смотрит в зеркало человеческими глазами и видит свой облик. Но некоторые говорят, что отражения останутся в глазах тех, чьи жизни он заберет, чтобы жить самому – вечно.

Без четверти десять. Помощники заканчивали последние приготовления к визиту графа Дракулы. Вся прислуга получила выходной, о чем им сообщили сразу же после завтрака и тогда же запретили возвращаться в дом до заката. Некоторые радовались неожиданно появившемуся свободному времени, кто-то, наоборот, досадовал. Тем не менее, всего за полчаса в доме не осталось никого из непосвященных.