Чтение онлайн

В отличие от правоохранительных органов и судов, которые располагают мощным административным ресурсом, в арсенале адвокатов имеется всего лишь один-единственный ресурс в виде глубоких обстоятельных профессиональных знаний, включающих в себя не только знание тонкостей уголовного права. В делах с участием присяжных заседателей еще необходимо суметь максимально доходчиво растолковать присяжным заседателям суть уголовного закона и мотивы поведения участников судебного процесса, не задевая их самолюбие. Весьма важно, чтобы после или во время речей адвокатов у присяжных заседателей не возникало желания принять решение вопреки «указке» защитников подсудимого. Нельзя довести их до состояния, когда хочется крикнуть:

– Да кто вы такие, чтобы нас учить? Мы и сами с усами.

Если такие слова произнесут присяжные, то все – жди обвинительного вердикта. Понимая, что на кону судьба человека, А.В. Перов и И.А. Исаев проявляли максимальную деликатность, когда обращались к присяжным, раскрывали нюансы правовых норм, показывали погрешности обвинительного заключения, ошибки в выступлении государственного обвинителя. Чтобы быть убедительнее, А.В. Перов и И.А. Исаев даже курс специальных лекций прослушали по проблемам выступлений в суде с участием присяжных заседателей. И не зря. Учеба пошла им на пользу при подготовке выступлений в защиту Бычкова. Перов начал защитительную речь с благодарности в адрес присяжных за то, что они внимательно следили за судебным процессом. Затем подчеркнул их ответственность словами:

– Когда решаются судьбы людей, крайне важно быть предельно внимательным.

Далее он не просто развил мысль об ответственности присяжных. Он стал исподволь ориентировать их на необходимость вынесения оправдательного вердикта, сказав, что самое сложное для адвоката – защищать человека, зная, что он невиновен. Свою задачу и задачу своего коллеги И.А. Исаева он видел в том, чтобы донести до присяжных заседателей «страшную правду о том, что судят невиновного человека».

Как бы сочувствуя присяжным, А.В. Перов говорил:

– Перед вами очень сложная задача – за один месяц разобраться в самых тяжких и сложных обвинениях. С 2001 по 2018 год следователи расследовали дело, а суд вам предложил за месяц сделать то же самое и взять на себя огромную ответственность – вынести вердикт.

Этими словами адвокат бросил очередной камешек в огород следствия и прокуратуры, беспрецедентно затянувших следствие, а еще один камешек был брошен в их адрес за то, что на «голову» заседателей свалили столь необычное дело. Нападение на обвинение

А.В. Перов усилил упреком в адрес государственного обвинителя, который во время своих выступлений в суде путал фамилии жертв и свидетелей преступлений, формально поддерживал обвинение, а «картину преступления» нарисовал не маслом, а лишь легкими штришками простым карандашом. По мнению адвоката, в результате обозначился лишь «набросок» преступления, а реальные действия подсудимых, в том числе и Бычкова, прокурор не смог охарактеризовать.

С целью вызвать у присяжных сомнение в том, что следователи и государственный обвинитель «глаголят истину», А.В. Перов сказал, что именно адвокаты делают все возможное, чтобы заседатели могли максимально объективно исследовать каждое доказательство. Затем доверительно посоветовал присяжным, как бы сочувствуя сложности их миссии:

– Вам предстоит оценить все доказательства в совокупности.

С первых фраз своей речи А.В. Перов ненавязчиво показывал, что именно он и его коллега провели работу, необходимую для установления истинного положения дела, именно они сделали выводы, которым можно доверять и на их основе выносить вердикт. Не забыл А.В. Перов напомнить, что все сомнения трактуются по российским законам в пользу обвиняемого.

После такой прелюдии А.В. Перов приступил к конкретной критике обвинительного заключения и соответственно описывать былые события. Начал он эту часть своего выступления с анализа обвинения Бычкова как участника убийства Машинского. Адвокат напомнил присяжным, что, по мнению обвинения, убийство Машинского совершено по найму. Если с этой версией согласиться, на скамье подсудимых должен сидеть человек, который заказал убийство. Кроме того, прокурор должен сообщить мотивы преступления, назвать исполнителя и денежные суммы, которые он получил за выполнение заказа. Но, увы, обвинение не назвало ни заказчика, ни исполнителя убийства, ни получателей денег. Раз так, то можно предположить, что такое обвинение – это не более чем выдумка, огромное белое пятно в расследовании преступления. Однако парадокс в том, что Машинского действительно убили. Этому предшествовала слежка за ним, которая велась несколько дней. Бычков в ней участвовал, но убить человека он не мог. Обвинение представило свидетельницу по фамилии Петрова, имеющую статус секретного свидетеля, которая сказала, что П-н – подельник Бычкова рассказал ей, как он из окна машины расстрелял Машинского. Если поверить этим показаниям, то получалось, что убийца – подельник Бычкова. Но, как ни странно, сам прокурор опроверг это утверждение. Адвокаты также считали, что не он убийца. Дело в том, что убийство Машинского произошло во внутренней комнате парикмахерской. Для того чтобы П-н его убил, находясь в салоне машины, ему нужно было стрелять через кирпичную стену. Но в конкретном случае такая «стрельба» была невозможна.

Развивая доказательства несостоятельности обвинения, адвокат сообщил, что в день убийства Бычков праздновал крещение сына. Это, по мнению государственного обвинителя, не исключало тот факт, что он мог подвезти на место преступления убийцу. Иронизируя по поводу такого утверждения, А.В. Перов спрогнозировал как бы в его поддержку следующую ситуацию:

– Когда Бычков выбирал куски мяса для шашлыка, его вдруг озарило. Он представил себе, что Машинский начал стричься в парикмахерской, находится без оружия и отпустил своего телохранителя. Поняв все выгоды этой ситуации, Бычков кладет на мангал шашлык, затем неизвестно откуда берет убийцу с автоматом и еще троих подельников, сажает всех в какую-то машину и везет до парикмахерской. Там убийца стреляет в Машинского, и все куда-то исчезают. Бычков же спокойно возвращается домой и продолжает как ни в чем не бывало жарить шашлык.

Ирония – сильное оружие, и адвокат блестяще воспользовался этим ее свойством с целью внушить заседателям абсурдность обвинения Бычкова как участника убийства Машинского. Завершая свой анализ этого эпизода обвинения, А.В. Перов задал присяжным вопрос:

– Возможно ли такое? Конечно, нет. Чушь полная. Тем более, если всем было известно, что убитый – влиятельный авторитет преступного мира и имел вооруженную охрану.

Пытаясь противостоять словам адвоката, прокурор подал реплику «там же недалеко», имея в виду, что Бычков жил вблизи парикмахерской. Парируя ее, адвокат сказал, что так может сказать прокурор, который никогда не был на месте преступления. Затем добавил:

– Никто не мог спрогнозировать, что перед самым окончанием стрижки Машинский отпустит своего телохранителя. Следовательно, у убийцы было всего минут пять, чтобы убить Машинского. За это время невозможно сделать то, что вменяется в вину Бычкову.

Значит, по событию этого преступления у него было алиби.

Глядя на присяжных, адвокат ненавязчиво пояснил:

– Алиби означает, что в момент совершения преступления обвиняемый находился в другом месте. Алиби Бычкова подтверждалось крещением сына, вызовом скорой помощи и тем, что его машину невозможно было выгнать из гаража, так как его ворота были заблокированы другими машинами. Удивительно, что следователь не стал учитывать эти факты, когда готовилось обвинительное заключение. Видимо, действительно после 17 лет расследования нужно было найти козла отпущения и закрыть дело. Таковым был назначен Бычков, который не хотел сотрудничать со следствием.

Показав, что обвинение Бычкова в части соучастия в убийстве Машинского шито белыми нитками, возможно, чтобы не утомлять присяжных заседателей, А.В. Перов обратил их внимание на то, что банды из одного человека не бывает. Не бывает банды и без преступлений. Этот пассаж был обусловлен еще и тем, что по договоренности данный эпизод обвинения Бычкова подробно проанализирует И.А. Исаев, что было вполне разумно.

Сэкономленное время А.В. Перов использовал для показа недоказанности участия Бычкова в более раннем убийстве, а именно в убийстве Морозовского. По версии следствия, на АЗС «Газпромнефть» в дневное время Бычков и А-в избили Морозовского за какие-то прегрешения и, затолкав его в багажник, поехали в лес. В лесу Морозовский, как уже сказано ранее, был убит. Эту версию следствия подтвердили и свидетели обвинения непосредственно в суде.

Чтобы присяжные усомнились в их показаниях, А.В. Перов задает как бы риторический вопрос:

– Как вы думаете, нужно ли было А-ву и Бычкову под видеокамерами у автозаправки бить человека, да еще при других людях, подъезжавших к АЗС?

Затем А.В. Перов сообщил суду, что автозаправки «Газпромнефть» появились через пять лет после описываемых событий, но следователь попросту упустил этот момент.

Умело использовал А.В. Перов показания двух свидетелей обвинения о том, что на месте преступления, то есть уже в лесу, куда эти свидетели поехали за машиной Бычкова, А-в ударил Морозовского битой по голове, после чего он обмяк. А.В. Перов пояснил присяжным, что во время ранее проведенных в суде допросов свидетелей со стороны обвинения он задавал им один и тот же вопрос: