Чтение онлайн

Несколько дерзко звучит это заявление молоденького офицерика, отправляющегося завоевывать полководческую славу прямо из тюремной камеры для подозрительных иностранцев. Но это не было дерзостью. Эти слова выражали одержимость идеей, которой Сулковский уже тогда подчинил всю свою жизнь и которой оставался верен до самой смерти. Он жаждал славы, чтобы иметь возможность стать во главе армии. Он жаждал освободить родину, чтобы революционизировать ее на французский лад.

Члены восточной миссии – по конспиративным соображениям – выезжали порознь. Сулковский выехал из Парижа 31 мая 1793 года за несколько часов до свержения Жиронды и захвата власти Горой. Об этом событии он узнал уже в дороге и встретил его с радостью как «третье возрождение Франции».

Парижские преследования и неприятности не ослабили– его революционного пыла. Записки, которые он вел в пути через Францию, могут смело считаться образцовым «символом веры» якобинца. Он превозносит в них благодеяния революции, клеймит глупость и низость лионских контрреволюционеров, со страстью опровергает клевету реакционных газет. Проезжая мимо запущенной пограничной крепости, он делает заметку, довольно неожиданную для завзятого читателя «деяний прославленных генералов»: «… Не в силе бастионов, а в гражданской отваге поддержанной всем народом, в любви к только что завоеванной свободе… безопасность Франции».

В Италии происходит неожиданное изменение дорожных планов. Разведка коалиции напала на след тайных эмиссаров революции. Посла де Семонвиля разоблачают во Флоренции и арестовывают. Сулковский узнает об этом в Венеции. Кольцо опасности вокруг него сжимается. Выдворенный полицией с территории Венецианской республики, он получает от французского консула приказ отправиться в Сирию, в Алеппо (Халеб), и там ожидать дельнейших распоряжений из Парижа.

В Алеппо, и только-то! Нынче никакое расстояние не может нас удивить, но ведь тогда самолетов не было Поздним летом 1798 года Юзеф садится в Ливорно на корабль и отправляется в многомесячное плаванье через Кипр и Александретту в Сирию. В дороге он мучается тропической лихорадкой, учит арабский и турецкий, старательно изучает социальные и экономические особенности Востока, что пригодится ему спустя пять лет во время египетской экспедиции.

В начале ноября он наконец добирается до цели своего путешествия. И тут начинается долгое ожидание инструкций из Парижа.

Но в Париже заняты другими, более важными делами. Беспрестанные поражения на фронтах и страшный экономический кризис вынудили революционное руководство принять самые суровые меры. Комитет общественного спасения, во главе которого стоит до жестокости добродетельный Максимилиан Робеспьер, решает спасти Францию и революцию организованным террором. Одновременно военный инженер Лазар Карно, великолепный организатор и несокрушимый республиканец, принимает революционизировать армию и очищать ее от ненадежных элементов.

На сцену выступают новые люди. Один из них – недавний усмиритель корсиканских повстанцев Наполеон Буонапарте. Благодаря дружбе с Огюстеном Робеспьером, братом диктатора, молодому корсиканцу удается пробить свой план выдворения англичан из Тулона. После взятия Тулона он именуется спасителем революции, посланным провидением, и в молниеносном темпе продвигается в бригадные генералы. Перед ним открывается великая карьера. Парижские газетчики называют его «Робеспьером на коне».

Юзефу Сулковскому в далеком Алеппо удача благоприятствует куда меньше. Пять месяцев напрасно ожидает он приказов из столицы и, не в силах дождаться, пытается осуществить безумный план – самостоятельно преодолеть 1500 километров по Аравийской пустыне до Басры, а оттуда попасть прямо в Индию. Предприятию этому покровительствует хозяин Юзефа, английский торговец Роберт Эббот. Но этот отзывчивый купец является одновременно агентом английской разведки и информирует о каждом шаге своего польского гостя дружественные разведки Австрии и России. Вероятно, благодаря этой благожелательной опеке Сулковский попадает в пустыне в засаду и только чудом остается живым.

Путешествие в Индию длится почти до апреля 1794 года. Чувствуя, что английская разведка обкладывает его со всех сторон, Юзеф наконец отчаивается в авантюрном походе в Басру и решает вернуться в Константинополь, где послом Франции является его давний варшавский знакомый Мари Декорш.

Путешествие в Константинополь из-за препятствий и осложнений, чинимых милым мистером Эбботом, длится почти полных три месяца. Еще до того как попасть туда, Сулковский узнает о Краковском восстании Костюшки. С этой минуты его перестают интересовать проблемы Дальнего и Ближнего Востока и целиком захватывают польские дела.

В Константинополь он прибывает в канун годовщины революции, которую отмечают в местном якобинском клубе. Что за дьявольская энергия скрывается в этом худеньком юнце «слабого телосложения»! Не успел он еще оправиться от почти годовых похождений, которых хватило бы на три приключенческо-географических романз, а мы уже видим его главным докладчиком на клубном собрании якобинцев. И, точно из рукава, извлекает он длинный философский реферат о «Мужественном веке человечества», реферат столь революционный, что его не постыдился бы сам Сен-Жюст, с которым нашего героя так часто сравнивали из-за политических убеждений, молодости, красоты и литературного таланта.

«Он говорил об истинной свободе и силе, которую она пробуждает, познакомил с историей свободолюбия и его постоянного совершенствования с древнейших времен до Реформации и борьбы за свободу совести и, наконец, до борьбы за свободу человека, до американской и французской революции. Он указал на моральную силу свободы, на способность народов к возрождению и преображению в горниле революции. Вот и в наши дни французы из сибаритов становятся республиканцами: Франция восстает из морального падения, чтобы осуществить благороднейшую цель, чтобы возвыситься в добродетели до истинного героизма».

Воздав должное революции, Сулковский бросается в водоворот польских дел. Он лихорадочно уговаривает Декорша убедить Париж вмешаться в восстание. Пишет парижскому правительству обширный мемориал о положении в Польше. Содержание мемориала, основанного на немногих обрывочных сведениях, успевших дойти до Константинополя, поражает остротой видения и вместе с тем бескомпромиссностью некоторых оценок. Сулковский – энтузиаст восстания, но он отлично сознает, что такое борьба, которая идет в среде повстанческого руководства между радикальными «клубистами» и умеренным крылом, представляющим шляхту и богатых горожан. «Польский Сен-Жюст», разумеется, выступает за первых, а умеренных предводителей, в том числе и Костюшку, критикует с таким же «левацким» жаром, с каким три года назад критиковал конституцию 3 мая. Но, написав мемориал, он ведет себя точно так же, как после «Последнего голоса гражданина», а именно заявляет послу Декоршу, что возвращается на родину и присоединяется к восстанию.

Декорш пользуется этим случаем, чтобы послать шифрованные письма Костюшке и Игнацию Потоцкому. Подготовка этих писем отдаляет поездку на месяц. Наконец в середине сентября все готово, и Юзеф отправляется в новое путешествие почти за две тысячи километров. Он переодет армянским купцом, у него длинная черная борода, под подкладкой меховой шапки спрятаны шифрованные письма, а в маленькой коробке с порошком – орден Виртути Милитари, полученный в 1792 году.

Трехмесячное путешествие на родину снова разнообразит вражеская разведка. Австрийская полиция уже уведомлена о проезде опасного эмиссара и назначает за поимку его высокую денежную награду. Вдоль всего пути следования рассылаются розыскные письма с его поэтическим описанием. Но бородатый армянский купец ничем не напоминает «красивой девушки, переодетой мужчиной». Его «бархатные глаза» спокойно выдерживают взгляд пограничных стражей, а хладнокровие его сбивает с толку самых проницательных шпиков. Много раз его задерживали и обыскивали, и всегда ему удавалось выпутаться благополучно.

В Польшу Сулковский прибыл только поздней осенью, уже после подавления восстания. Польские историки не имеют никакой информации относительно его последнего пребывания на родине. Один только Ортанс Сент-Альбен вероятно, опираясь на устные рассказы своего отца, – заявляет, что Сулковскому еще удалось сформировать небольшой партизанский отряд, который вскоре был полностью разбит в первой же стычке.

Так или иначе, пребывание в Польше не могло быть долгим, так как уже в мае 1795 года мы вновь видим Сулковского в Константинополе, а оттуда он возвращается в Париж.