Чтение онлайн

Впрочем, всё по-порядку.

Когда после моментального перемещения между Пер-Лашез и кладбищем Монмартр, меня от перенесенной трансгрессии тошнило у ног Далиды, а Анубис участливо хлопал меня по спине, я и представить себе не мог, чем нам придется заниматься.

Мы уже порядком пообвыклись с новым невидимым в обычных обстоятельствах миром и со своим энергетическим зрением. Другое дело, что оставалась уйма вопросов, отвечать на которые, похоже, никто не торопился. Почему, к примеру, нас сначала повели на Пер Ла-Шез, вместо того, чтобы сразу отправиться сюда? Ведь по всему было видно, что сейчас Анубис изрядно спешил. Или о чём так напряженно он беседовал с Гором и Серкет и почему даже от них так хотел скрыть наше существование? И что это за странная история с забастовкой в астральном плане? Попахивает бредом или попросту дезинформацией для таких непосвященных, как мы.

К моменту перемещения на кладбище Монмартр я протрезвел, проникся моментом и более пристально начал приглядываться к Франсуазе. Поэтому вопросы личного характера, которые так мучили меня поначалу, отошли на второй план. Мишель, моя дорогая Мишель, которой в порыве страсти и твердокаменной эрекции я обычно клялся в вечной любви и верности, сейчас вспоминалась, будто в полузабытом сне. Даже черты лица проступали перед моим внутренним взором с трудом, словно были скрыты под слоем свежей краски, которой недовольный художник закрашивает неудачное творение. Франсуаза же, наоборот, сейчас была тем единственным мостиком, который соединял меня с внешним миром и, несмотря на безумие ситуации, в которой мы в данный момент находились, была тёплой и реальной, как земля под ногами. Странное ощущение: я словно сросся с ней всеми своими нервами и чувствовал, как при её приближении по моей коже начинают бегать электрические разряды. Наверное, случись нам сейчас расстаться, я бы сошёл с ума, я знал это невероятно точно, но пока ещё не отдавал себе отчёта: было ли это началом влюбленности либо тривиальным стремлением подсознания найти точку опоры.

Сразу после того, как я маленько оклемался, Анубис повел нас куда-то вглубь кладбища. Там он передал нас на попечение богини Маат, которая со вселенским терпением попыталась втолковать основы устройства Аэропорта, а сам усвистал в неизвестном направлении, только и сказав, что вернётся в самый нужный момент.

Не знаю как моя спутница, но лично я ощутил здесь укол моему самолюбию. Мы оказались далеко не единственными 'вольнослушателями'.

Из представителей мира живых сразу обратили на себя внимание толстячок с усами ниточкой и две собаки с подозрительно умными глазами. Несмотря на важность момента и демонстративно молчащую Маат, я попытался было с ним заговорить, но тот моментально вспотел, сделал 'страшные глаза' и исподтишка показал на нечто, колыхавшееся между ним и нами. В отличие от нашего представительного и даже слегка франтоватого Анубиса, его покровитель больше всего напоминал снулую рыбу в капюшоне и внушал интуитивное отторжение и страх.

Кроме теплокровных богине истины и вселенской гармонии собрались внимать полупрозрачный студент-хиппи и супружеская чета, судя по одежде, застрявшая на земле с времён Реставрации. По всей видимости мы не вызвали у них никакого интереса: они лишь скользнули по нам равнодушными взглядами и устремили глаза на крылатую богиню. Скорее всего Анубис не врал: персонала не хватает, и приходится подтягивать не только живых с 'обострёнными чувствами', но и призраков или застрявших между мирами.

Аудиторией нам служила ниша в живой изгороди в еврейской части кладбища, а скамейкой нагретая солнцем плита могилы Ицхака Гецульда.

Не знаю почему, но мне вдруг до посинения захотелось общаться. Я поднял палец в надежде выведать-таки у Маат причины и детали загадочной забастовки, но после того как Франсуаза чувствительно ткнула меня под ребра, нашел в себе силы заткнуться и приготовитья слушать. Вряд ли я смогу передать всё, о чём нам поведала Маат; это сложно, да и разжевывать информацию она не стремилась, но в общих чертах получалось следующее.

Сфера нашей деятельности на данный момент - это воплощающиеся души, и здесь важно следующее: всё (во всяком случае многое) зависит от степени свободы в выборе текущей инкарнации. А она в свою очередь напрямую зависит от ранее наработанной кармы. Ничего принципиально нового: когда-то под влиянием одной из своих пассий я почитывал Блаватскую и что-то такое помнил.

Дальше получалось следующее. Те души, у кого степень свободы невысокая, а точнее, близка к нулю, как собственно у подавляющего числа гомо сапиенс и домашних животных, в ожидании момента совокупления своих будущих родителей, когда их 'затягивает' через туннель, коротают время в 'зале ожидания' или 'канале рождения'. Это как больше нравится. Могли они покидать своё временное пристанище или нет, я не понял, а переспросить, памятуя об остром локотке Франсуазы, побоялся.

Те же, у кого степень свободы больше, имеют выбор между несколькими будущими семьями, обычно тремя, конечно, в пределах наработанной кармы и с учётом стоящих перед ней на данное воплощение задач. Как только такая душа появляется в аэропорту и соприкасается с земными реалиями астрального плана, на неё лавиной накатывает огромное количество информации, эмоций и энергии.

Маат насколько могла попыталась нам растолковать то, как и чем ощущуает окружающее вновь прибывшая душа, но из этого ничего не получилось. Даже академичная Франсуаза к моему вящему удовольствию наморщила свой мраморный лобик и печально потупила глаза. Что ж поделать: настолько тонкую материю можно воспринимать только покинув свою бренную оболочку. С трудом я уяснил для себя лишь то, что эти три месяца до зачатия пролетают для неё невероятно быстро, и весь мир представляет собой лишь калейдоскоп из вспышек и пятен, из которого вычленяется только момент выбора и 'осознания' (если, конечно, так можно выразиться) своих будущих родителей.

В нашу основную задачу как раз и входило 'отбуксировать' представителя тонкого мира по трём адресам, для того, чтобы он сам выбрал себе пару и место для воплощения. С большой натяжкой это напоминало, как если бы вы шли с воздушным шариком, только вместо привычной веревочки держали в руке ту самую знаменитую серебристую нить, которая своим свободным концом терялась где-то в бесконечности, а вместо сиреневого дельфина или Микки- Мауса, от пролетающих энергетичиских потоков и заурядного любопытства, как рыба поплавок, вас дёргал полупрозрачный человеческий фантом соответствующий возрасту 25-27 лет.

Если всё было нормально, то нам ничего не оставалось, как 'передать' новобранца на попечение эгрегора выбранной пары; только не спрашивайте меня, как это происходило: для нас, живых, это был сон внутри сна внутри сна внутри сна, и только чувство правильности происходящего, выполненного долга и довольная ухмылка приставленного к нам 'контролёра' (о нём речь пойдёт позже) сигнализировали о том, что с задачей мы справились.

Через три месяца по нашим меркам произойдёт то, что должно произойти, и что является одновременно одним из самых великих таинств и самых острых удовольствий в нашей жизни, и ничто (или почти ничто) не могло этому помешать: теперь за плечами будущих родителей стояла с каждым днём всё набирающая силу и обрастающая связями душа, которая теперь сама являлась их Ангелом-хранителем. (Маат что-то ещё говорила про генетичекое расположение и соответствие, но я ничего не запомнил, потому что с помощью ударов ладонью пытался реанимировать разряженный аккумулятор сотового, чтобы всё-таки отослать сообщение Мишель).

Но иногда возникают проблемы.

К примеру, если будущие родители друг с другом попросту не знакомы. Или должны были познакомиться, но что-то или кто-то этому мешает. Это было уже серьёзней. Бывали проблемы и пострашней. Кто-то из двоих, затянутый в воронку индуцированного перехода другими людьми, должен погибнуть. Вот тогда нужно попотеть и приложить для устранения проблемы серьёзные усилия. В противном случае душа могла застрять 'между небом и землей' на неопределенный срок, а это было чревато тем, что её, неопытную и неокрепшую, приберут к рукам темные сущности, которых, по словам богини, несмотря на постоянные чистки астрала, хватало с избытком. Особенно сейчас, когда в результате известных коллизий многие вынуждены заниматься не своим делом и рук попросту не хватает.

Вот так, хоть и временно, мы стали 'создателями случайностей'. Работка посложней, нежели тупо колесить по Парижу в поисках нужных адресов, но и без сомнения поинтересней. Особо серьёзных случаев нам, конечно, не поручали, но и без эксцессов всё-таки не обходилось. Как, к примеру, сейчас.

Я приложил лёд к опухшей челюсти и усмехнулся. Бывает же такое! Я не отношу себя к категории смельчаков и героев; могу быть храбрым, но скорее от страха, чем от природы, но сейчас меня переполняла гордость от удачного исхода дела и, особенно, от заботы, которой меня окружила моя напарница. К тому же, не каждый день суждено выступать в роли ангела-хранителя и исправлять ошибки судьбы.