Чтение онлайн

Машина приземлилась вертикально, но мое тело странно скручено на сиденье, голова лежит на полу со стороны пассажира. Конечности Бейна перекинуты через мои, наши тела спутаны в беспорядке ноющих конечностей. Стоны боли проникают в мои уши, исходящие от Бейна и с заднего сиденья.

Мои мужчины!

Я пытаюсь сесть, но пронзительная боль в ребрах заставляет меня снова опуститься.

Боже мой, мне больно. Я никогда не чувствовала такой боли за всю свою жизнь. Даже от папиных наказаний.

Моя голова раскалывается, кровь заливает глаза.

— Бейн? — задыхаюсь я, заставляя себя подняться. Моя голова кружится, а зрение темнеет. Боль буквально ослепляет. Я ничего не вижу и не слышу. Я сжимаю голову окровавленными руками, желая, чтобы боль утихла, и я смогла проверить своих мужчин.

Прежде чем я успеваю взять себя в руки, мое тело снова обмякает, и я заваливаюсь набок. Я успела опереться на дверцу машины, прежде чем ее рывком открыли. Меня схватили за руки, крепко, но не грубо. До меня доносятся крики и голоса, когда меня осторожно вытаскивают из машины.

Реальность бьет ключом, и я паникую от их прикосновений.

— Отпустите меня! — кричу я, извиваясь против их прикосновений. Слепящий свет окрашивает мир в красные и синие цвета, но я с трудом могу сосредоточить свое зрение.

— Мэм! Мэм, пожалуйста, успокойтесь! — кричит мне женский голос.

— Мои мужчины! Где мои мужчины? — причитаю я, продолжая извиваться. Я не вижу их, но мне кажется, что я слышу голос Мортиса и панический крик Тимоти.

Еще одна пара рук хватает меня, удерживая на месте, пока меня укладывают на носилки. Затем я понимаю, что эта женщина — парамедик.

— Нам придется дать ей успокоительное, — говорит женщина надо мной, ее голос теряется в суматохе в моей голове. На мою грудь и руки накладывают ремни, удерживая меня в неподвижном состоянии. На мою шею надевают скобу, не давая мне повернуть голову.

Они надевают на меня все эти приспособления в течение нескольких секунд. Прежде чем я успеваю оглянуться в поисках своих приспешников.

— Где они?! — кричу я, не обращая внимания на ослепляющую боль и продолжая биться изо всех сил, насколько позволяют путы.

— У нее шок, — слышу я другой голос. Происходит легкий укол иглой, прежде чем я успеваю понять, что это было.

Я продолжаю звать своих приспешников, но не могу пошевелиться. Мне нужно двигаться!

— Все будет хорошо, просто успокойтесь, — говорит женщина. Головокружение поглощает меня, а затем чернота застилает мое зрение. Я пытаюсь проморгать надвигающуюся темноту, но не могу бороться с ней.

Последнее, что я слышу, это как Мортис зовет меня по имени, прежде чем меня полностью поглощает тьма.

Эпилог

Я хлопнула подносом по столу, напугав несколько человек вокруг и забрызгав белые столы помоями с подноса.

К черту их. К черту эту еду. К черту все это место.

— Сибель! — кричит охранник с другого конца комнаты. Я даже не смотрю на него. У него на меня зуб, я знаю. С тех пор как я прибыла в это забытое богом место, он постоянно следит за мной. Демон находит любую причину, чтобы доставить мне неприятности и отправить меня обратно в мою комнату.

Я знаю, как он смотрит на меня. Он боится меня.

Он, блять, должен бояться.

— Что! — кричу я в ответ. Я сажусь, уже порядком разозлившись. Медсестра заходила ко мне в палату в шесть утра, чтобы дать мне еще лекарств. Сначала я принимала их, когда только попала сюда. Но неделю назад я перестала их принимать.

Я больше не хочу, чтобы меня пичкали лекарствами. Чем дольше я нахожусь в коматозном состоянии, тем сильнее начинаю забывать своих приспешников. Они не навещают меня здесь. Я не слышала, что с ними случилось после автокатастрофы. Как сильно они пострадали, и выжил ли кто-нибудь из них вообще. Возможность того, что кто-то из них мертв, почти сводит меня с ума.

Никто мне не расскажет. Может быть, их осудили за убийства, а может быть, их тоже отправили в психушку.

Как бы там ни было, я очень скучаю по ним и не хочу их забывать. Они были — и будут — всем для меня. Если я потеряю кого-нибудь из них, я потеряю весь свой рассудок и превращусь в то, в чем меня все всегда обвиняли.

Если они считали меня сумасшедшей раньше...

Тогда мне, блять, было бы самое место здесь. В обеденном зале с настоящими сумасшедшими. А они все пялятся на меня, как будто это я, блять, сломалась.

— Убери за собой, или ты вернешься в свою комнату, — угрожает он с суровым выражением на своем уродливом гребаном лице. Этот человек ни за что не получит киску. Он слишком уродлив, со своими сальными васильковыми светлыми волосами, прищуренными карими глазами и шрамами от прыщей на щеках. Он также слишком заносчив, вероятно, он всю жизнь подвергался травле, и теперь чувствует потребность выместить это на любом, кого считает неполноценным. Может быть, я отсосу ему позже, чтобы смягчить его, и он оставит меня в покое.

Я игнорирую его, со злостью набираю на ложку яблочное пюре и запихиваю в рот.

Этот день станет только хуже. Сегодня у меня еще один прием у доктора Рози. Она коварная сука, которая пытается убедить меня в ложных вещах. Последние три месяца она пытается убедить меня в том, что я сумасшедшая. Слова о тяжелом психозе и параноидальной шизофрении несколько раз срывались с ее уст и медсестер. Доктор Рози официально поставила мне диагноз «параноидальная шизофрения с психопатическими наклонностями» после недели пребывания здесь.

Я смеялась, когда она мне это сообщила.

Я не гребаная сумасшедшая, я просветленная! Я оказываю чертову услугу этому миру, избавляясь от зла. Кто еще собирается этим заниматься? Доктор Рози так и не смогла дать мне прямой ответ на этот вопрос. Она всегда говорит одно и то же. Это не тебе решать. Ты не судья и не палач.

Ага, как скажешь, сука.

Я судья и палач. Я делаю то, для чего все остальные слишком слабы. Вынюхиваю и уничтожаю зло. И меня за это наказывают.