Чтение онлайн

— Кирилл! — воскликнула Валери. Голос ее дрожал. — Это он!

— Кто — он?

— Мужчина в шляпе!

На ее лице застыло выражение суеверного страха.

— С чего ты взяла, что это он?

— Тот, кто тебе звонил… Он картавил?

Я в мгновение вспомнил голос человека, говорившего мне по телефону: «Вацу’а, слушай внимательно…» По моим глазам Валери все поняла. Она сжалась в комок, будто неожиданно резко похолодало, и прошептала:

— Кирилл, мне страшно.

— Тебе страшно! — Я вскочил с кровати. — А тебе не было страшно, когда вы с братишкой проворачивали ворованные деньги? Товар возили туда-сюда, прибыль подсчитывали и надеялись, что вам все сойдет с рук? Не было страшно?.. В Вильнюсе вас совершенно однозначно предупредили, но ты, с виду умная девушка, развесила ушки и не въехала, что уже идешь по лезвию бритвы. Затем второе предупреждение — по сфабрикованному делу арестовывают Глеба. И снова до тебя не доходит, что вас давно вычислили, вас пасут, вас предупреждают — с каждым разом все жестче. Глупенькая девочка, ты кидаешься за помощью ко мне, к простому матросу, чтобы он подтвердил на суде невиновность Глеба. Ха-ха-ха! — Я огромными шагами ходил по комнате и был, наверное, страшен в своем гневе. — И вот уже я у них на крючке, и теперь уже с моей помощью из тебя будут выбивать деньги. А потом еще проценты заломят! И будут правы, детка, сто раз правы. Потому что вы украли у них деньги, а красть нехорошо! — Я погрозил Валери пальцем, вздохнул и спокойнее добавил: — Когда Глеба осудят на десять лет с конфискацией, а тебе принесут на подносе мою голову вместе с головкой несчастной мышки, — не жмись, отдай им деньги. Иначе очередной жертвой станешь ты или какой-нибудь близкий тебе человек.

Я закончил свою речь. Валери была потрясена. Я налил ей в стакан минералки, она жадно выпила. Потом я сказал:

— А сейчас мы начнем действовать. Первое: спустись вниз и посмотри, что происходит в фойе. Можно ли выйти на улицу.

— Хорошо, хорошо, — закивала она. — Сейчас…

Она совсем потеряла голову и, раскрыв шкаф, чтобы накинуть на плечи кофточку, застыла перед ним с открытым ртом.

— А где вещи?

— Валери! — взревел я. — Включи мозги! Они нам сейчас очень нужны!

И кинул ей сумку, набитую одеждой.

Она не обиделась на грубость, схватила кофточку и выскочила из номера. Как только дверь за ней закрылась, я тотчас подсел к телефону. Чушь собачья! Секретарь адвоката, видите ли, соединяет только точно в оговоренное время! А если время не терпит? А если ситуация сложилась критическая?

Я набрал 23–42, но и на этот раз трубку никто не взял. Я сидел перед аппаратом и тарабанил пальцами по столику. В конце концов, подумал я, на Рамазанове свет клином сошелся? В Душанбе других адвокатов нет?

Я взял карту гостя. На ее оборотной стороне был напечатан список справочных телефонов: администратора гостиницы, ресторана, камеры хранения, медпункта. В последней графе значилось: «Выход на городскую АТС — через „0“.

Эту надпись я прочитал трижды, пока до меня окончательно дошло, что это значит. Я набрал «0», затем «09». Ответила справочная.

— Девушка, мне юридическую консультацию.

— Какого района?

— Любую.

— Тридцать семь — девятнадцать — два нуля.

Все верно, подумал я, кладя трубку на место. Шестизначный номер, как и должно быть в крупных городах. Я безнадежный кретин! Это у меня дома четырехзначный номер, потому что поселок. А здесь четырехзначные — только внутренние, для АТС гостиницы. Выходит, Валери звонила в какой-то гостиничный номер.

Я позвонил администратору.

— Девушка! (Все администраторши, кассирши, продавщицы, независимо от возраста — девушки.) Телефон знаю, а номер комнаты приятеля забыл. Не поможете?

— Какой телефон?

— Двадцать три — сорок два.

— Минуточку… Четыреста двадцать вторая.

Телефон — великая вещь, но эта истина была для меня слабым утешением. Я сидел, поддерживая голову руками, и глупо улыбался. Кирилл Вацура, сказал я себе, не пытайся понять то, что понять тебе не дано. Куда тебя занесло? Зачем ты оставил свое убогое холостяцкое жилище и полез туда, где мрачный преступный мир плетет свои хитроумные сети для таких вот, как ты, простачков? Кому теперь верить? За что ухватиться, как узнать, куда несет ураган, что впереди, в густом тумане, и скоро ли ждать своей смерти?

Вбежала Валери — возбужденная, глаза горят, волосы на лицо спадают.

— Ну? — спросил я ее.

— На дверях милиция и солдаты стоят, проверяют у каждого, кто входит и выходит, карту гостя и паспорт. Несколько врачей в белых халатах, тетка какая-то зареванная, ее там допрашивают или что — не знаю.

— В очках, в красной кофте?

— Кажется, да.

— Это дежурная по четвертому этажу. Если она меня заметит, Валери, то я пропал. Меня сразу же заберут… Ты хорошо поняла, что я сказал?

— Я поняла, только… Только тон у тебя какой-то странный.

— Он странный, Валери, потому, что я хочу точно знать, кто меня продаст. О том, что меня видела дежурная, теперь знаешь только ты, и если она придет к нам в номер вместе с ментами, то в отношении тебя мне уже все будет ясно.

Валери приоткрыла рот, медленно поднесла руки к груди:

— Ты хочешь сказать, что я… что я тебя…

— Я хочу сказать только то, что сказал, — перебил я ее. — А сейчас воспользуемся моментом, пока дежурная внизу, и проведем, так сказать, очную ставку. Пойдем!

— Куда?

— К Низами Султановичу. Оказывается, он живет двумя этажами ниже, в четыреста двадцать втором номере.

— Кирилл! — Валери отошла от меня на шаг. — Что ты мелешь? С чего ты взял, что Рамазанов живет в нашей гостинице?

— Это долго объяснять, проще спуститься и убедиться в этом самим.

Я почти насильно вытащил ее в коридор, взял под руку и подвел к дверям лифта.

— Кирилл, ты сумасшедший, — тихо сказала мне Валери. — Тебя сейчас увидят, и ты все испортишь.

— В моей жизни уже все настолько испорчено, что дальше некуда… Заходи, не стесняйся!

Мы вошли в кабину лифта и спустились на четвертый этаж. Я сразу увидел, что дверь в четыреста пятнадцатую открыта настежь, у порога толпятся люди, несколько милиционеров пытаются разогнать зевак. За столом дежурной сидела незнакомая мне женщина.

— А что здесь случилось? — спросил я ее.

— Человека убили, — почему-то шепотом ответила она. — Проломили голову.

— Ужас, — сказал я.

— Сейчас убийцу ищут. Здесь не я дежурила, я из другой смены, а была Мария Васильевна. Ей, бедняжке, крепко достанется. Нельзя было посторонних пропускать на этаж. А она даже не заметила, как из этого номера убийца вышел.

— А кто первым труп нашел?

Женщина пожала плечами:

— Говорят, кто-то сообщил в милицию. Они поднялись сюда и сразу пошли в четыреста пятнадцатый. Дверь была не заперта, открыли — а там, значит, мертвый лежит.

— Какая жизнь страшная началась, — сказал я, и женщина охотно согласилась со мной. — Но мы, в общем-то, по другому делу к вам. Вы не скажете, в четыреста двадцать втором сейчас кто-нибудь проживает?

Женщина подняла крышку стола, где хранились ключи, тронула брелок пальцами и вспомнила: