Чтение онлайн

Прихожу через три часа. «Все в порядке?» — «Так точно». Мельком смотрю в лица: есть немного. Но запаха не слышно. Лишь чуть-чуть глаза заблестели. Сделал вид, что не заметил. А после спросил у Савичева: «Было?» «Есть грех, — отвечает, — одна. На всех…»

Что делать — живые люди. Не возьми я их на контроль, все равно бы организовали празднование. И вряд ли было бы лучше. Где-то в закутке выпили бы, и знать бы никто не знал. Впрочем, возможно, что и залетели бы, попавшись кому-нибудь из штаба на глаза. А так хоть хорошо поели, да и чувствовали передо мной ответственность. Здесь совсем по-другому смотришь на солдат. Отношение куда проще.

20 декабря 1980 г.

Была баня. Холодно, по палатке гуляет ветер. Вода еле теплая. А у меня, кажется, температура. Все это когда-нибудь еще отзовется.

Вышли в предбанник. Смотрю, сапоги не мои. Сорок пятый растоптанный. Догадался — «Старца Нектария». Только у него такие. Это капитан Козин. Очень добродушный парень. Любит сгущенку. Я иногда отдаю ему свою. А он на ужине делится маслом. Как-то, дурачась, «Старец Нектарий» ободрал свои капитанские погоны, оставив на просветах только по одной звездочке, и ходил смешил все палатки, представляясь: «В завершении военной карьеры». Дело было на праздник. Заглянул он и к начоперу. Однако тот не понял юмора. Ласково, «по-отцовски» обругал капитана, да от него другого ожидать и не следовало. Куда начоперу до простых человеческих порывов, во всем он видит подоплеку.

В лагере две «молодежные» палатки — на обоих его концах. Наша и та, где живут Мясников и K°. Когда Сашка берет у нас баян, «Старец Нектарий» начинает что есть силы топать по решетчатому настилу. Имитирует танцы. Посему его сорок пятый растоптанный знают все.

Оба смеялись. «Я в твои нырнул бы с головой, — говорю, — а ты что делал бы?» «Ничего, — отвечает, — и твои растоптал бы…»

21 декабря 1980 г.

В Кандагаре, в нашем батальоне, убито шесть и ранено двенадцать десантников. Попали в засаду.

Здесь столько смертей… Им уже перестаешь удивляться. И каждый думает: «Может, пронесет?..» Тот, кого находит пуля или мина, тоже, наверное, считал, что самый-самый и его никогда не убьют. Ведь не зря же столько было… У каждого своя особенная жизнь, и человеку противоестественно представить: все может кончиться внезапно и нелепо. Кто из нас думал раньше об Афгане? Страна как страна. Такая же далекая, как Гренландия или Острова Зеленого Мыса. До событий декабря прошлого года это название не говорило ни о чем. А теперь, поди ж ты, приходится умирать. И где? В Афганистане.

После обеда прибыл самолет. Батурин помчался на стоянку. Вернулся нескоро, помахивая пустой матерчатой сумкой. «А где же посылки? — удивились мы с Терентьевым. — Наверное, еще не разгрузили?» «На, это тебе», — протянул Валентин клочок оберточной бумаги с моей фамилией и именем. Отчество оборва-но. Сразу узнал почерк жены. Красивый, округлый, до боли знакомый. Старалась, выводила, обводила буквы, чтобы не стерлись и посылка нашла адресата. Посмотрел недоумевающе на Батурина. Наверное, в эти минуты глаза у меня поползли из орбит точно так же, как и у самого Батурина, когда тот удивляется.

«Это все, — сказал прапорщик, — раскурочили наши посылки. А вот моя, смотри…» — и протянул сумку.

На ней бирка: «Батурину Валентину Васильевичу, полевая почта 13879.» На дне круглая бляшка печенья и еще половинка. Больше ничего. А Терентьев, тот и следов не нашел.

Все возмущены. Начинаем разбираться. Говорят, потрошила таможня. Но зачем ей кусок колбасы или банка консервов? (С отпускником пришло письмо, где жена писала о том, что высылает к Новому году). Видно, дело нечисто. Выясняем: самолет пять дней стоял из-за нелетной погоды в Кокайдах. На борту его — отпускники, командировочные из различных частей. Таможня действительно проверяла посылки на наличие водки. У кого были одна-две бутылки, не трогали. А больше нам и не высылают. Неужели порядочная жена отправит ящик?

Пользуясь вынужденной остановкой, летевшие пировали каждый вечер. И как у них кусок в горле не застрял? Побывали дома, повидали семьи. И своих же, тех, кто и без того обделен?! Фронтовикам в годы войны на передовую присылали подарки — передать частицу тепла… А здесь даже письма разорваны. Сволочи. Разные люди, какие же разные…

22 декабря 1980 г.

Получил письмо от знакомой. Жалуется: муж и его родные поступили с ней по-подлому. Думает подавать на развод. И это в то время, когда дочке четвертый месяц. Не везет в жизни. Конечно, не красавица, но очень хороший человек. Мы были в свое время добрыми друзьями. Я ее часто поддерживал морально. Постарался сделать это и сейчас. Написал, что случившееся в ее жизни — не самое страшное. У нас здесь бывает и похуже. А коль супруг не смог защитить жену и ребенка, то какой же он мужчина?! И стоит ли за него в самом деле держаться?

В палатке все в унынии. Новый год встречать нечем. Даже картежники не собираются вместе. Каждый зализывает свои раны молча.

23 декабря 1980 г.

Вечером ездили с Кожановым на проверку. Разбирались с солдатами комендантского взвода соседнего полка. В пирамиде не досчитались двух автоматов. Днем сыграли «Сбор», а когда объявили отбой, два писаря не сдали оружие. Привыкли, что многое сходит с рук. Пришлось дать нагоняй.

Раньше оружие было у каждого солдата и офицера при себе. После пропажи пистолетов у двух прапорщиков и расстрела в артполку (двое молодых убили «старика») стали хранить, как на зимних квартирах, в пирамидах и сейфах. Едешь в рейд, на проверку, в город — получи, вернулся — сдай под расписку. Такой порядок ввели недавно, когда немного стабилизировалась жизнь в лагере.

Да, насчет расстрела в артполку. Зарвавшийся «дембель» измывался над двумя новичками. Заставлял их даже готовить яичницу. (Я, офицер, за год в Афганистане ее не пробовал, а этому — пожалуйста. Долго ломал голову, откуда здесь куриные яйца. Потом вспомнил — по норме довольствия положены солдатам в выходные дни. Но это в Союзе. Наверное, теперь стали привозить и сюда).

Так вот. Вызывают на кухню молодые своего обидчика. «Передай, — говорят товарищу, — пусть придет на ПХД. Мы уже приготовили яичницу…»

«Дембель» не заставил себя долго ждать. А те — из двух стволов. Один автомат успели перехватить и направить очередь вверх. Однако оказалось, убили именно из этого. Подтвердила экспертиза. Доигрался. Пресняков был вне себя от ярости — написать, говорит, родителям: расстреляли свои, как собаку. Не знаю, что сообщили и в какой форме… Но, по-моему, неприятности были. Паренек оказался не безродным. Солидную опору имел за спиной. Да вот сам вырос поганцем. Молодых же наказали по минимуму.

Надо сказать, я знаю всего два случая неуставщины. И оба закончились трагически. Что ж, в семье не без урода. А вообще-то здесь не то место, где можно потрясать кулаком. У каждого в руках автомат. А они у нас безотказные…

24 декабря 1980 г.

Вечером в палатке появился Батурин с несколькими зелеными апельсинами. Говорит, летал в Джелалабад. Я не удивился. Разве сложно это сделать? Пошел к самолету, сорок минут туда — сорок обратно. Ведь не за границу же, не в Союз… Тут ни таможни, ничего. Отругал бродягу. Валентин решил нас задобрить. Однако «бакшиш» не удался. Апельсины горькие, терпкие. Поплевались и выбросили.

Удивительный народ — прапорщики. Везде успевают и повсюду.

Да, кстати, недавно узнали, что арестован бывший командир дивизионной разведроты. Правда, его сняли с должности еще в Союзе. Его отец был очень мужественным и заслуженным человеком. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза за испытания. Вроде бы на блок-посту расстреляли каких-то индусов, а их прохождение держалось на контроле. Говорят, замешан и один из полковых начальников. Парня взяли в Союзе — полетел за молодым пополнением… Могут дать «вышку». Вот так: отец герой, а сын под следствием…