Чтение онлайн

Нижняя часть фюзеляжа была укреплена бронеплитами. Взлетный вес самолета повышался на 550 килограммов, но защищал фюзеляж самолета от попадания пуль, снарядов, средств ПЗРК. Это достигалось за счет вязкости металла бронеплит защищающих фюзеляж самолета.

Оснащение самолета бронеплитами изменяло показания лобового сопротивления самолета (ПЛС), что, в свою очередь, необходимо было учитывать летному составу при производстве полетов, при взлете и посадке, а также полетах в режиме форсажа.

Еще в комплекс доработок самолета входило изменение режима работы двигателя. Температура горения керосина была повышена практически до максимального значения, что давало прирост тяги как на «максимале», так и на форсаже и делало практически не ощутимым увеличение веса самолета из-за бронеплит.

Сверху и снизу на фюзеляже самолетов установили восемь балок автоматического отстрела тепловых ловушек, которые при выполнении маневра при нанесении ракетно-бомбовых ударов автоматически производили отстрел пиропатронов, создающих искусственный источник тепла при обстреле самолета ракетами с тепловыми головками самонаведения. При обстреле самолета ракетами с переносного зенитного комплекса типа «Стрела» или «Стингер» выпущенная ракета идет на повышенный источник тепла, попадая не в сопло самолета, а в отстреленный пиропатрон, что способствовало выживанию самолета.

Проведенные доработки самолетов при подготовке их к отправке в Афганистан при ведении боевых действий спасли жизнь многим пилотам.

По мнению командования и личного состава полка истребителей-бомбардировщиков, подготовка к выполнению боевых задач в условиях Афганистана была завершена. Полк готов был выполнить боевые задачи.

Десятого ноября 1987 года транспортный самолет Ил-76, загрузив наземные службы и имущество в свое «чрево», понес нас к южным границам Союза!

Самолет набирал высоту. Под крылом остался Калинский аэродром с квадратами стоянок, ангарами, взлетно-посадочной полосой, окрестными деревнями. Толстый слой облаков отделял нас от поверхности земли. Впереди четыре часа полета. Есть время выспаться и предаться воспоминаниям. Под монотонный гул работающих двигателей мысленно вернулся к событиям, предшествовавшим принятию решения о поездке на афганскую войну третий раз. Уютно устроившись на самолетных чехлах и мешках от тормозных парашютов, закрыв глаза, вспоминал, с чего все начиналось.

Для меня Афганистан начался со стука в дверь купе пассажирского поезда Красноводск – Ташкент, на котором наша делегация Кизил-Арватского авиационного гарнизона выехала в Ташкент для проведения комсомольского актива авиации Туркестанского Краснознаменного военного округа.

По установившейся традиции заняли свои места в купированном вагоне пассажирского поезда Красноводск – Ташкент, разложили закуску, припасенную из дома, разлили по стаканам водку, выпили ее и сели играть в преферанс. Спать легли поздно, а ранним утром всех разбудил грохот сапог по вагону поезда, стук в дверь купе и зычный голос: «Офицеры строиться на перроне вокзала! Война!»

Одеваясь на бегу, схватив в руки нехитрый багаж и шинели, выбежали на перрон Ашхабадского вокзала и построились. Перед строем вышел офицер, одетый в полевую форму, в портупее и хромовых сапогах, на боку справа в кобуре виден был пистолет, автомат Калашникова оттягивал правое плечо. Автомат не являлся личным оружием офицеров в мирное время. Его выдавали офицерам только в период боевых действий. По форме одежды офицера и его вооружению было видно, что сообщение о войне походило на правду.

Офицер окинул наш строй веселыми глазами и звонким голосом сообщил: «Господа офицеры! Части Ашхабадского гарнизона подняты по боевой тревоге. Предстоит война! Вам следует вернуться в свои воинские части по местам их дислокации!»

Кто-то спросил, с кем будем воевать. Офицер пожал плечами и спокойно ответил: «Точно не знаю. Или с Ираном, или с Афганистаном. Это не важно! Покажем, мужики, правоверным русский джихад!»

Из курса по атеизму, изучение которого предусматривала учебная программа каждого высшего учебного заведения страны, и из лекций, содержание которых оставалось в памяти, если лектор вышестоящего политотдела преподносил лекционный материал интересно и сон не оседал туманом в мозгах, нам было известно, что джихад – это обязательное требование сур Корана, призывающих к борьбе сторонников ислама, правоверных мусульман, за веру против иноверцев. Ислам призывал бороться с неверными, пока у них не исчезнет неверие и не утвердится вера в Аллаха. В памяти осталось, что мусульман ведущих борьбу за веру, называют моджахедами, а погибших в войне мусульман, называют шахидами.

Призыв показать правоверным русский джихад, нам понравился, и, подхватив этот призыв, мы дружно двинулись в сторону Дома офицеров Ашхабадского гарнизона.

Нас было сорок офицеров из Кизил-Арватского и Небит-Дагского военных авиационных гарнизонов. Сам по себе Дом офицеров нас не интересовал, мы туда пришли не на культурно-просветительные мероприятия.

Офицеры «оккупировали» кафе при Доме офицеров и несказанно обрадовали его работников, скупив все горячие завтраки, холодные закуски и заказав изрядную долю спиртного. Слава богу, уезжая в командировку в Ташкент, каждый из нас имел хорошую «заначку», которую потратили, отметив новость о начале войны. Пили за русский джихад, за русских моджахедов, обещали научить русскому языку всех мусульман, даже предложили тост за русских шахидов. Мы тогда не могли представить, что пройдет немного времени, и нам предстоит в цинковых гробах отправлять на Родину своих, русских, «шахидов», погибших за советский интернационализм, чтобы навеки предать их русской земле.

Дружно выйдя из кафе, мы распрощались с теми, кому необходимо было ехать в Небит-Даг, а сами пошли на автовокзал, где нам предоставили дополнительный автобус обратно до Кизил-Арвата.

Прощались по русскому обычаю, троекратно расцеловав друг друга и пожелав удачи на войне.

Приехав в Кизил-Арват, узнали, что объявлен сбор по боевой тревоге. В Афганистане силы контрреволюционных банд при поддержке американских спецслужб готовят государственный переворот. Надо помочь дружественному афганскому народу. Призыв о помощи пришелся по душе.

Удивительно, но в то время мы не думали и не задавали вопрос: нужна ли наша помощь и поддержка афганскому народу? Нам сказали, что надо помочь, и мы всем сердцем готовы были оказать эту помощь. Никто из нас, молодых офицеров, не думал, что кто-то мог погибнуть, оказывая интернациональную помощь. Гибель в бою при оказании военной помощи воспринималась как естественное явление.

Сообщение о начале войны ни у кого не вызвало панику. К войне нас готовили в военном училище, боевое мастерство постоянно отрабатывали на проводимых учениях. Кроме того, дважды полк «поднимали» по боевой тревоге, перебазировали с основного аэродрома базирования на аэродромы, с которых предполагалось вести боевые действия, и все находились в ожидании реальной постановки боевой задачи.

В ноябре 1978 года в течение двух месяцев части гарнизона находились в боевой готовности на запасном аэродроме на границе Советского Союза с территорией Ирана, ожидая команды по совершению дальнейших действий. В Иране бушевали страсти Исламской революции.

Из лекций и бесед, проводимых офицерами политического управления Туркестанского военного округа, мы знали, что Исламская революция, или Революция 1357 года (по иранскому календарю) – это цепь событий в Иране, результатом которых стали эмиграция шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, упразднение монархии и установление новой администрации, которую возглавил аятолла Хомейни.

Датой начала революции в Иране принято считать 8 января 1978 года, когда первая крупная антиправительственная демонстрация в Куме была подавлена с необоснованной жестокостью. В течение всего 1978 года в различных городах Ирана представители исламского духовенства организовывали демонстрации, решительно разгонявшиеся шахской гвардией. К концу года революционеры перешли к тактике экономических стачек и забастовок, что полностью парализовало экономику. Будучи более не в силах удерживать власть в своих руках, шах передал власть премьер-министру из числа умеренных оппозиционеров и бежал из страны.