Чтение онлайн

Пленные, едва стоя на ногах, не веря в происходящее, постоянно оглядывались, что-то крича. Не долго думая, командир царандоя взмахнул рукой и выкрикнул команду… Густой грохот автоматов взорвал эту напряженную ситуацию. Царандоевцы стреляли длинными очередями, приседая и, как-то, отступая по полшага, по шагу назад. Три-четыре секунды — и все избитые вповалку лежат на земле. Расстрел! Расстрел безоружных, к которым царандоевцы боялись приблизиться в бою.

Стрельба прекратилась, и царандоевцы бросились к убитым. Ступая через трупы, они стреляли одиночными выстрелами, добивая раненых. При выстрелах в упор трупы подпрыгивали на земле. А царандоевцы регулярно наклоняются над трупами, забирая у них часы, деньги и еще что-то.

Погрузившись в свою машину ГАЗ-66, командир царандоя подбежал к командиру батальона с докладом о готовности к маршу. Коростылев пересел в свой, другой УРАЛ, и колонна начала движение в сторону расположения батальона.

Разрешив солдатам отдыхать, Коростылев с Потураевым молча зашли в свою комнату.

— Ну, как там? Как прошла операция? — спрашивали у них Костюков, Кривониша и новый прапорщик Цыбик. Коростылев с Евгением молчали и хотели напиться, чтобы навсегда забыть этот день. Но выпить было нечего. Они прилегли на свои кровати и отвернулись к стенке. Но в их глазах стоял этот расстрел. Каждый из них думал примерно об одном и том же:

— Ну, ладно, война есть война. В бою противники стреляют друг в друга. Но вот кончился бой. Кто-то кого-то взял в плен. Это тоже предсказуемая для войны ситуация. Но немедленный, неправый расстрел пленных нельзя оправдать никакими политическими идеями революции, контрреволюции, контрибуции и другими отговорками. И кто расстреливает Те, кто всегда боится идти в бой, действуя исподтишка, стреляя безоружным в спину.

И все-таки батальон был причастен к этому. И от сознания этого им становилось не по себе…

Но такое творилось по всему Афганистану и изменить ситуацию было не в их силах. 27 апреля 1982 года. Ночь. 2.00. Сильный грохот разрывов мин разбудил весь батальон. Сразу же стали слышны автоматные и пулеметные очереди. И частые разрывы мин. То ближе, то дальше, то совсем рядом. Под покровом ночи по горам к батальону выдвинулось несколько отрядов моджахедов, которые с первыми выстрелами своих минометов, открыли по батальону огонь.

До утра шел огневой бой. Батарея Коростылева стреляла из орудий, стреляли танкисты и весь личный состав батальона.

Вот так в День Саурской (апрельской) революции советских солдат «поздравляли» непримиримые моджахеды.

А 30-го апреля в батарее впервые затопили баню. Уже полгода солдаты и офицеры не могли по-человечески помыться. И вот, наконец-то, в перерывах между «боевыми», достроили баню из снарядных ящиков. Небольшая, человек на пять, банька позволяла искупать всю батарею в течение дня. Печку сделали по принципу «Полярис» на солярке, обложив ее крупными гладкими камнями из реки Логар. Настоящий полок для парилки и лавочка внизу для помывки. Горячая и холодная вода.

Конец апреля. Тепло. Перед Майскими праздниками из бригады в Гардезе в батальон приехали начальник артиллерии бригады подполковник Кривых и начальник продовольственной службы части капитан Трипедуш. Они объявили всем, что все два-три дня праздников батальон будет отдыхать и никаких выездов на заданиях не будет. Хорошо!

В бане искупались офицеры батареи и гости из части. Стали мыться солдаты. Распаренные, офицеры расположились на травке возле бани. Евгений расстелил суконное армейское одеяло, и все разместились вокруг него, сделав из газет стол посредине одеяла.

Солдаты продолжали помывку, наслаждаясь горячей водой и возможностью по-настоящему покупаться. Прапорщик Цыбик занял в девятой роте и принес немного бражки, нарезали хлеба, лука. Начпрод, капитан Трипедуш принес полную кастрюлю мясного рагу с картошкой. Наполнили кружки, выпили бражки «За возвращение домой» и с аппетитом, весело начали есть жаркое из общего котла. Настроение хорошее! Славно попарились, помылись. Солдаты купаются. Все устроено, все ладно. Прибывшие гости рассказывают офицерам батареи новости в части. Коростылев, Потураев, Костюков, Кривониша вполуха слушают их, наслаждаясь после парилки свежим горным воздухом. Все-таки и на войне бывают приятные минуты! Офицеры разговаривают, выпивая бражку и черпая из кастрюли рагу, доставая мясные кусочки посочнее. И вдруг капитан Трипедуш объявляет:

— А знаете, друзья, что рагу я сварил из собаки?

— Из какой собаки? — остолбенели офицеры батареи.

— А я одну застрелил из пистолета возле свалки, что у солдатской столовой. Их там бродячих много бегает, — отвечает Трипедуш.

Потураев позеленел от подступившей тошноты, Коростылева потянуло на рвоту. Он перекатился на другой бок от стола, с трудом сдерживая ее позывы. Другие офицеры тоже онемели…

— Ах ты, такой-сякой, — кричит Коростылев на начпрода, хватает какую-то палку и за ним. Трипедуш бегает вокруг бани и оправдывается:

— Я же хотел как лучше! Мяса-то в батальоне нет! Я же хотел как лучше!

Короче, праздничный обед был сорван. Прапорщик Цыбик вылил в яму остатки рагу, и все расстроенные ушли в казарму.

1-го Мая батальон отдыхал. Солдатам после завтрака разрешили заниматься своими личными делами: спать, писать письма, играть в волейбол.

Коростылев поднялся на «горку» к своему орудию, поздравил солдат с праздником, расспросил обстановку. Потом тоже отдыхал в своей комнате. Потураев сходил к своему другу доктору Войту, пришел в батарею и стал рисовать на листе бумаги картинку из книги «Спартак». Он рисовал простым карандашом, но получилось очень хорошо. Гладиатор Спартак на белом коне с мечом в руках. Отложив работу, Евгений сказал Коростылеву:

— Комбат, молока хочу!

— Нету, Женя, молока. Одна перловая каша в столовой.

— Тогда давай чаю организуем?

— Давай!

Они растопили буржуйку и вскипятили на ней чайник. Подошли Костюков, Кривониша, Цыбик. Впятером они пили чай из железных кружек вприкуску с комковым сахаром, рассказывая о своих планах после возвращения из Афганистана. Отдыхает весь батальон. На постах только дежурная служба: караул, часовые, боевое охранение, дежурство на «горке» у орудия. Завтра тоже выходной…

В эту ночь Евгений спал неспокойно, впрочем, как и в предыдущие. И только под утро он крепко заснул. Потураев не слышал, как посыльный штаба батальона будил капитана Коростылева.

Раннее утро 2 мая 1982 года. 5.30. Посыльный вполголоса передал Коростылеву приказ прибыть в штаб батальона с тонокартой. Тихо одевшись, он ушел в штаб. Вызваны были все командиры рот и батарей. Командир батальона майор Терещук поставил им задачу:

— Товарищи офицеры! Смотрите по карте. В районе ущелья Дахи-Нау наша авиация уже наносит бомбо-штурмовой удар по разведанным ранее целям. Нам поставлена задача: после бомбежки проверить его результаты. То есть, оцепив тот кишлак, прочесать его, выявить и уничтожить оставшихся «духов». Выезжают: один танк, саперы, седьмая рота и артбатарея. Старший в этой колонне — капитан Петраков. Вот тебе и выходной день, — подумал Коростылев, бегом направляясь в батарею поднимать ее по тревоге, ставить задачу и готовиться к выезду. Он решил взять с собой два орудия и взвод управления.