Чтение онлайн

В полку новый старший помощник начальника штаба – начальник отдела кадров майор Мачок. Небольшого росточка, бушлат ниже колен. А старый начальник отдела кадров майор Палий, один из самых «героических» офицеров, тихо и незаметно убыл по замене. Ордена Красной Звезды, За службу Родине и медаль «За отвагу» украсили его грудь, по всей видимости, проявил невиданные мужество и героизм в боях с бумажками. Ни в пехоте, ни в разведке ни у кого нет подобного иконостаса. Как в армии и округе утверждаются подобные представления? Ведь в них указывается должность представляемого к награждению. Что можно написать в наградном листе на начальника отдела кадров? У нас есть еще помощник начальника штаба по строевой части капитан Лизунов, награжденный медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды. Ни совести, ни чести нет у подобных людей.

Зато многие боевые офицеры не имеют наград. Кто воюет, тот водку пьет, может послать начальника любого ранга далеко-далеко, обладая обостренным чувством собственного достоинства. Здесь, в полку, эти офицеры пользуются непререкаемым авторитетом и уважением. А заменятся в Советский Союз? Что ответить на вопросы, где был и что делал? Такая вот ужасная несправедливость.

В обеденный перерыв Сергей Рябов буквально ворвался в модуль. Скорей беги в магазин, «Огни Москвы» привезли, по три флакона в руки дают. Ничего не переспрашивая, помчался в магазин. Мне три штуки одеколона. Продавщица посмотрела укоризненно, мол, и ты, молодой, туда же. Принес, поставил на тумбочку. Вот, пожалуйста. Сергей сразу наливает в кружку и протягивает мне. Решил попробовать, мне хотелось все испытать. Такая гадость, едва проглотил, и полдня цветочный букет чувствовался во рту. «Ежик» же спокойно допил весь оставшийся одеколон и был очень доволен.

Большая часть ноября и половина декабря прошли в походах. БМП стала для меня родным домом, основную часть времени провожу в ней. Привык, даже уютно кажется, особенно в дождь или снегопад. Ящики с патронами укладываются на уровне скамейки для десанта, сверху укладывается матрац, потом спальник, получается почти двуспальная кровать. Мягко, тепло, приятно – красота.

Конец ноября – декабрь довольно часто идут снегопады. Но снег больше суток не держится, выпадает, тут же тает, такая особенная здесь зима. Не особенно приятно выходить куда-то в такую погоду. Но в колонне, которая движется только в светлое время, а темнеет рано, можно проспать двенадцать часов в сутки, можно книги читать, включив дежурное освещение, в тепле и уюте. В полку на это времени нет. Из-за снегопадов часто нелетная погода, а значит, нет писем. Без вестей из дома тоскливо.

Виталий Глушаков убыл в отпуск, за себя оставил замполита, чем, сам того не подозревая, обидел меня. Но Володя Яковлев служит уже полтора года, а я всего лишь три месяца, это и послужило определяющим фактором.

Прибыл заменщик командиру четвертой роты капитану Раимжанову, старший лейтенант Пухов Григорий, из Среднеазиатского военного округа.

Дали команду подготовить от роты три группы по десять человек для участия в тактическом воздушном десанте. Где? Когда? Пока никто не говорит. Молодых не берем, но очень уж просится один, Кошелев Жора, решил взять, посмотреть, подобные порывы приветствую.

Вся неделя прошла в напряжении. Каждый день собирались на операцию, но что-то все не складывалось, и только сегодня получена команда. Наш батальон с разведывательной ротой выдвинулся в шесть утра на аэродром. Загрузились по десять человек в вертолет, взлетаем, командует десантом начальник штаба полка майор Рябшев. Я лечу в «Антилопе Гну», о чем гласит красивая надпись на борту «восьмерки», так экипаж любовно называет свою машину. Второй батальон блокирует кишлак Самарканди, разведрота – Дарайи-Кази. Вертолеты зависают в 1,5–2 м от земли, быстро выпрыгиваем и разбегаемся, занимая высоты над кишлаком. Назначенные группы пошли на прочесывание.

Наш десант был полной неожиданностью для противника, никакого сопротивления, но кое-кто начал уходить. Примерно в 1,5 км прямо передо мной, через ущелье, обнаружил быстро уходящую группу, трое на лошадях, двое на ишаках. Сам лег за ПК и с третьей очереди завалил одного, вместе с конем рухнул в ущелье, первый лично убитый дух. Остальные скрылись за обратными скатами. Вертолеты кружат над кишлаком, и вдруг пара «восьмерок» заходит на боевой курс и открывает огонь, хорошо из пулеметов, по группе моего взвода. Они попадали, рядом, буквально в сантиметрах, град пуль. Подумал – ну, все. Нет, вскочили и укрылись в близлежащем домике. Вертушки на второй круг заходят, а связи с ними нет, у меня радиостанция Р-148, диапазоны не совпадают, «Ромашка», для связи с «Ми-8» только у командира батальона. Вертолеты бьют НУРСами, море разрывов. Передаю комбату, что вертолетчики работают по своим, больше не заходят. Но у меня один солдат, рядовой Алиев, тяжело ранен. Вынесли его на высоту, загрузили в присевший вертолет, отматерили летунов, отправили. Закончили прочесывание кишлака, найден склад оружия и боеприпасов. Подошла броня из Кишима. При отходе майор Рябшев кричит: «Уничтожай матбазу!» Сам открыл огонь из СВД, он всегда с ней ходил, зажигательными по копнам соломы, которые размещались на крышах домов. Бойцам в радость, полетели трассеры из всех видов оружия, кишлак запылал. Я лично так и не понял – для чего? Прибыли в Кишим, подсчитали трофеи: два ДШК, РПД, полтора десятка БУРов, три СКС и даже несколько мелкашек ТОЗ-8, шесть противотанковых итальянских мин, боеприпасы. Сфотографировались на память.

22 декабря 1982. После Самарканди. Солдат 6-й мср, Чурин Костя, НШ 3-го мсб Мельник Виктор, Орлов Алексей, Ермаков Вадим (погиб 25.01.83)

Прилетели вертолеты, загрузились, прихватили с собой несколько баранов для пополнения стада. Взлетели и только тогда поняли, что экипаж пьян в хлам, правый летчик спит в своем кресле, техник в хвосте, командир кое-как управляет, а летим над Кокчей на предельно малой высоте, метров пятнадцать-двадцать, слева, справа и очень часто впереди скалы, река очень извилистая. Командир борта заплетающимся голосом предложил комбату: «Командир, бери управление на себя», – скорее всего, куражился. Тот весь полет уговаривал долететь. Сердце в пятках, конечно, но долетели и даже благополучно сели. Воистину – мастерство не пропьешь. Мы тут же затребовали спирта, за моральный ущерб, реанимировались, пришли в чувство.

Навестил в санчасти раненого Алиева. Ему сделали операцию, удалена почка. Отвоевался, после выздоровления будет комиссован. У нашего хирурга, Кобиашвили Малхаза, золотые руки, с того света скольким ребятам помог вернуться.

Вышли для встречи колонны, с нами разведчики и впервые за мою бытность четвертая рота. Вообще-то она охраняет полк. Дошли до Артынджалау. Ночью пошел снег, нам хорошо, машины новые, тенты, естественно, тоже не промокают. А в четвертой роте их вообще нет или одни лохмотья остались. Всю ночь бедолаги просидели, кто в десант не поместился, под носами БМП, обогреваясь, «поларисами», прострелянными гильзами от танковых снарядов, с чадящей соляркой. Утром рота уморила нас. И смех, и грех, все чумазые, черные как негры, долго отмывались, приводя себя в порядок.

Дошли до Третьего моста. Там нас поджидал первый батальон, его перебросили вертолетами для усиления, предстоит ряд операций.

Утром выдвинулись в направлении Кишима, с ходу блокировали Баладжари, прочесали, но духи ушли. Совместно с нами действовали пахлаванцы. Они знают тех, кто в банде Вадуда, главаря крупной местной банды в лицо, пленных не берут, мы в разборки не вмешиваемся.

Пришли в Кишим, готовимся к тактическому воздушному десанту. Рохлин собрал офицеров на совещание. Задача блокировать и «прочесать» кишлак Вахши, где, по разведывательным данным, находится Вадуд со своей бандой. Первой высаживается передовая группа во главе с начальником штаба полка, которая должна обеспечить высадку основных сил десанта. В состав группы назначались минометный расчет «Поднос», расчет АГС и пулеметный расчет ДШК, недавно взятого трофея китайского производства. Когда командир полка сказал, что наводчиком пулемета должен быть офицер из танкового батальона, все переглянулись в недоумении. Но после слов Рохлина: «Что, струсили танкисты?» – вызвался замполит батальона капитан Иванов. Сан Саныч, так звали его все наши офицеры. Каждый раз, прилетая в полк из Артынджалау, он заходил к нам в батальон. Все офицеры были с ним в дружеских отношениях.

Только рассвело, пошла передовая группа, пошла броня с 3-м мсб и «зелеными», чтобы перекрыть ущелье Дарайи-Вахши с севера и прочесать навстречу нам, взлетели и мы. Вертолеты встали в круг над кишлаком, образовав своеобразный хоровод, бросили по одной бомбе, на втором круге по второй, отработали НУРСами и пошли на посадку. Высадились, сопротивления нет, подавлено. Вошли в кишлак, он здорово пострадал, множество огромных воронок от пятисоткилограммовых бомб. Проверили один дом, второй, третий – нет никого, кроме женщин и детей. В кишлаке только время потеряли, спустились для прочесывания ущелья. При спуске увидел прячущегося в норе человека, дал очередь сантиметрах в двадцати от головы, знаками подозвал к себе. Подбежал, трясется от страха, штаны мокрые, обоссался. Послал проверить пещеру, оружия не нашли, духа забрали с собой. Вышли к мельнице, обнаружили четырех человек, прятались, оружия при них не было. Стали все тщательно проверять, нашли зарытые в снегу автоматы. Сначала ничего говорить не хотели, но после допроса с пристрастием все, что знали, рассказали. Один из них, молодой совсем, на вид лет восемнадцать, оказался командиром душманской сотни у Вадуда. В это время в эфире прошла информация, что Сан Саныч ранен, а через некоторое время, что умер при эвакуации.

Доложил Рохлину о взятии пленных, в ответ – оружие сюда, с пленными что хотите, то и делайте. Отдал их пахлаванцам, те тут же возле мельницы их расстреляли. Впервые увидел, как умирают расстреливаемые. Как в кино. Не падают, как подрубленные, а шатаются влево-вправо, вперед-назад, словно мертвецки пьяные, агония длится достаточно долго. Как же человеку хочется жить. Обнимали и целовали ботинки тем, кто в них стрелял, умоляли пощадить. А что они с пленными делают?

Продвигаемся по ущелью. Заметили людей в узкой расщелине, сунулись «зеленые», но были встречены огнем, у них несколько раненых. Тогда вскарабкались слева и справа на скалы и забросали гранатами, деваться духам было некуда, убито двадцать пять человек. Движемся дальше, по данным пленного, Вадуд с небольшой группой укрылся в пещере, пробовали преследовать, но были встречены пулеметным огнем. Решили взорвать пещеру, что саперы и проделали. Но нашелся местный житель, который рассказал, что есть второй выход из пещеры, и показал его. К сожалению, было потеряно время – Вадуд ушел. Операция прошла, можно сказать, блестяще. Нами уничтожено около ста двадцати душманов, захвачено много оружия. Но все омрачает и перечеркивает гибель Сан Саныча. В Кишим вернулись на броне.