Чтение онлайн

Личность создается средой и событиями, но и события осуществляются личностями и носят на себе их печать – тут взаимодействие. (А. И. Герцен, 17, 3)

(Г. Р. Державин, 5)

(Г. Р. Державин, 20)

Ибо в нашем отечестве исстари положено для дворянина шпага, для стряпчего перо, а грамота для попа. (Н. И. Новиков, 2, 1772 г., 25)

К свободе Русь не подросла:

Не гни холодного стекла.

(В. В. Капнист, 9)

Нет ничего выше как быть писателем в настоящем смысле. Особенно для России. У нас писатель с гением сделал бы более Петра Великого. (В. А. Жуковский, 12)

Ах! Чужая сторона научит любить свое отечество. Поезжай удивляться иностранцам и возвратись с русским сердцем! (А. И. Тургенев, 1)

Неужели человек, любящий свое отечество, свою родину, совершенно потерял всеобщее чувство братства? Неужели физические границы так сильно отделяют его от собрата его как за горами Апеннинскими, так и за Ледовитым морем? Таков ли дух истинной философии, истинного христианства? (А. И. Тургенев, 1)

И в самой вещи, кто произвольно расстается с обычаями отцов своих, с теми утехами, которыми наслаждался он в своем детстве? (А. И. Тургенев, 2)

Что может быть приятнее, как слышать, что беспристрастный иностранец упоминает о предке твоем, рассказывая историю государства, твоего Отечества, и с такой выгодной стороны… (А. И. Тургенев, 5, 11 марта 1803 г.)

И любовь к русскому в нем – одна любовь к русскому варварству. (А. И. Тургенев, 10)

Кто бы ни указал нам на пятна – очистим их, воспользуемся.

Дурно судит о народе, не проник во все тайны рабского его положения, – может быть; но кто в этом положении, тот не вправе требовать и справедливости; тот виноват, кто терпит то, что с ним делается.

Люблю Россию, люблю поэзию; но люблю и человечество, люблю истину выше всего – скорее соглашусь других обманывать , нежели самого себя, а вы не хотите других обманывать и позволяете себе самих себя обманывать, ко вреду любящих вас. (А. И. Тургенев, 20)

…Не позволено о России писать почти не по-русски и, говоря об элементах политических, коими уставилась, определилась судьба великого или, по крайней мере, огромного государства-отечества, употреблять выражения площадные, сравнения, недостойные возвышенности предмета… (А. И. Тургенев, 22)

Тайна, на которой основывается любовь к родине, еще не объяснена… Не смею утверждать, но предложу догадку. Не основывается ли привязанность на воспоминании детских лет, того счастливого, очаровательного времени бытия нашего, которое ни для кого уже в другой раз жизни не возвращается. Ничто не сильно заменить сердцу потерю того состояния невинности, в котором находится оно в безмятежном утре дней своих! (Ф. Н. Глинка, 5, 1, Обратный путь из Силезии в Россию, 10 сентября)

Правители народов убедились опытом, что при защите престолов и прав народных наиболее отличались те состояния людей, которые менее прочих пользовались выгодами и преимуществами жизни, ибо, между тем как сыны счастия помышляли только о спасении своих сокровищ и личных выгод, люди бедные толпами бежали спасать Отечество или умирать за него на поле чести. От сего произошло всеобщее внимание и некоторое уважение к бедности. Уверились, что рубище сокрывает часто лучшие добродетели и полезнейшие для государства дарования. (Ф. Н. Глинка, 6, 2, 1)

Пусть и в наш век перо, резец, кисть и смычок обратятся единственно к прославлению добродетелей и подвигов отечественных; тогда кто не пленится приятностию сих искусств и кто не благословит цели, к которой они клониться будут?.. (Ф. Н. Глинка, 6, 2, 2)

Народные басни всегда имеют основанием истину. (К. Н. Батюшков, 2)

Тот, кто стоя в Кремле и холодными глазами смотрев на исполинские башни, на древние монастыри, на величественное Замоскворечье, не гордился своим отечеством и не благословлял России, для того (и я скажу это смело) чуждо все великое, ибо он жалостно ограблен природою при самом его рождении; тот поезжай в Германию и живи и умирай в маленьком городке, под тенью приходской колокольни… (К. Н. Батюшков, 5)

…Язык идет всегда наравне с успехами оружия и славы народной, с просвещением, с нуждами общества, с гражданскою образованностию и людскостию. (К. Н. Батюшков, 16)

Боже мой, до каких гнусностей может довести патриотизм, то есть патриотизм, который зарождается в некоторых головах, совершенно особенно устроенных… Национальность есть чувство свободное, врожденное: мы любим родину свою, народ, которому принадлежим, который наш и нас считает своими, по тому же закону природы, по которому любим себя, а в себе любим и семью свою, родителей, братьев, сестер. Захотеть же вложить это чувство в систему, в учение, в закон, это то же, что задушить его. (П. А. Вяземский, 32)

Как уст румяных без улыбки,

Без грамматической ошибки

Я русской речи не люблю.

(А. С. Пушкин, 5, 3, 28)

Но отечество забыло даже настоящие имена своих избавителей. Прошедшее для нас не существует. Жалкий народ! (А. С. Пушкин, 7, 8)

Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества… (А. С. Пушкин, 23, Русская изба)

…Напрасно почитают русских суеверными: может быть, нигде более, как между нашим простым народом, не слышно насмешек насчет всего церковного. Жаль! ибо греческое вероисповедание, отдельное от всех прочих, дает нам особенный национальный характер. (А. С. Пушкин, 25)

Давно девиз всякого русского есть чем хуже, тем лучше . (А. С. Пушкин, 29)

…Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом! (А. С. Пушкин, 42)

Хотя лично я сердечно привязан к Государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человека с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал. (А. С. Пушкин, 43)

После долгого странствия в чужих краях привычка возбуждать внимание и некоторый род значительности, придаваемый толпою особе и поступкам путешественника, делаются, наконец, удовольствием, и, потеряв это звание или возвратясь на родину, вам очень прискорбно видеть себя опять в разряде людей обыкновенных. (О. И. Сенковский, 8)