Чтение онлайн

Согласно этой теории климат стран Нового Света, где получил распространение труд рабов-африканцев, якобы настолько тяжел для европейцев, что те физически не в состоянии работать на плантациях. Колонии, заявляли проповедники климатической теории, неминуемо пришли бы в упадок, если бы не был начат ввоз африканцев. Африканцы были привычны к тропическому климату и к тому же (поистине счастливое «к тому же»!) оказались прекрасными сельскохозяйственными работниками.

Климатическая теория дожила и до наших дней. В книге Д. Харриса «Африканцы в Азии. Последствия восточноафриканской работорговли», изданной в 1971 г., автор, объясняя причины увеличения ввоза рабов и законтрактованных работников во французские владения в Индийском океане, цитирует слова губернатора Реюньона, сказанные в 1858 г.: «Земля Реюньона богата и плодородна, но жара не дает возможности работать здесь белым. Поэтому мы обратились к чернокожим людям, которых бог создал для этого климата» [369, с. 9].

Но если мы обратимся к истории американских колонии, то увидим, что и климатическая теория была создана во времена борьбы за запрещение работорговли, потому что ввоз рабов расширялся совсем не в связи с тем, что европейцы якобы не могли работать под антильским, бразильским, реюньонским или виргинским солнцем.

В процессе завоевания Вест-Индии испанцы пытались обращать в рабство индейцев. Потерпев неудачу, они начали ввозить невольников из Африки. А в вест-индских владениях Англии и Франции после индейцев на плантациях появились и белые рабы-европейцы.

В английской колониальной литературе XVI–XVII вв. при определении значения колоний Вест-Индии среди других их достоинств указывалось, что они будут местом ссылки преступников и бродяг. Слова не разошлись с делом. На Барбадос, Монсеррат и другие острова были сосланы сторонники герцога Монмаута, восставшие против Кромвеля шотландцы и т. д. — вспомним здесь широко известный роман Р. Сабатини «Одиссея капитана Блада», герой которого врач англичанин Питер Блад сосланный в Вест-Индию как сторонник Монмаута, был продан плантатору на невольничьем рынке на Ямайке.

В XVII и XVIII вв. в английские континентальные колонии регулярно отправляли осужденных на каторжные работы. Состав этих новых «поселенцев» был весьма пестрым: несостоятельные должники, военнопленные, политические «смутьяны» и т. д. В 1692 г., например, в Виргинию пришел корабль из Англии, на котором среди заключенных, отправленных на работу в колонии, было 30 женщин из Лондона, задержанных в связи с тем, что они гуляли по улицам после 10 часов вечера [440, с. 31].

Французское правительство снабжало рабочей силой свои колонии точно таким же образом. Особенно много осужденных преступников было отправлено в Луизиану.

В английских и французских владениях — на островах Карибского моря и в Виргинии — в XVII в. широко использовалась система так называемых законтрактованных слуг. Бедняки, лишившиеся на родине работы и крова, подписывали контракт о работе на плантациях или заключали соглашения с капитанами кораблей, обязуясь отработать стоимость проезда. Капитан по прибытии в колонии продавал этих людей плантаторам и выручал таким образом затраченные средства. Положение законтрактованных слуг на плантациях или в доме европейского колониста мало чем отличалось от положения рабов. Об этом свидетельствуют тексты соглашений о работе [23, с. 482–486].

В Европе практиковалось похищение людей с целью продажи их в рабство на плантации Нового Света. На улицах Бристоля, например, открыто шла торговля людьми. Продажа белых рабов приносила громадные прибыли тем, кто занимался этим промыслом. Купцы Лондона также занимались похищением своих, «отечественных» детей, юношей и девушек [398, с. 255; 422, с. 129].

В 1670 г. английский парламент отверг законопроект, запрещавший ссылку английских заключенных в Америку, точно так же не прошел закон, направленный против похищения детей.

В результате в 1688 г. белые рабы составляли одну шестую часть всего населения Виргинии [194, с. 31, 34–35]. Нередко на плантациях, где работали рабы-европейцы, надсмотрщиками были невольники-африканцы.

А. Эксквемелин, врач, попавший в плен к пиратам и ставший невольным их соучастником, оставил нам любопытную «Историю пиратов Америки», где он со знанием дела описывает «подвиги» своих собратьев. Эксквемелин так рассказывает о рабах-европейцах: «Слуг продают и покупают, как лошадей в Европе. Встречаются люди, которые недурно наживаются на таком промысле: они едут во Францию, набирают людей — горожан и крестьян, сулят им всяческие блага. Но на островах мгновенно продают их, и у своих хозяев эти люди работают, как ломовые лошади. Англичане обращаются со своими слугами не лучше, а, может быть, даже и хуже, ибо они закабаляют их на целых семь лет» [58, с. 56–58].

Первой культурой, которую начали выращивать в колониях Нового Света, был табак. Табачные плантации отличались небольшими размерами, средняя величина каждой из них равнялась 10 акрам. Обработка такой плантации не требовала большого числа людей.

В 40-х годах XVII в. на вест-индских островах началось быстрое развитие производства культуры сахарного тростника. Сахарные плантации небольшого размера нерентабельны. Ее размер должен был быть не менее 200–400 акров, т. е. в 20–40 раз больше, чем табачной. В связи с этим началось расширение обрабатываемых земель. Белых рабов стало не хватать.

В 1640 г. на Барбадосе, как сообщают современники, было немного африканцев. К 1645 г. их было там уже около 6000, через пять-шесть лет — 20000 [293, b. 3, с. 132], а в 1667 г. — более 82 000 [194, с. 43]. В 1683 г. в Виргинии насчитывалось 16000 «законтрактованных рабочих» и только 3000 негров-рабов. В 1700 г. в этой колонии было уже 12 000 невольников-африканцев, а в 1760 г. — 150 000 [394, с. 89].

Одновременно с этим сокращалось число белых поселенцев.

Далеко не каждый из них превращался в крупного плантатора. Многие не смогли перестроить свое хозяйство, не выдерживали конкуренции, разорялись, пытались перебраться на новые, неосвоенные места или возвращались в Европу. Так, в 1640–1650 гг. более 10 тысяч европейских колонистов уехали с Барбадоса.

Не горячие солнечные лучи были причиной того, что рабы-африканцы сменили на плантациях рабов-европейцев. Европа в то время еще не могла «выбросить» в колонии достаточное количество дешевых работников. Без рабства африканцев колонии Нового Света не смогли бы существовать. «Рабство придало ценность колониям» [222, с. 135], которые стали для Европы источником дешевого сырья для дальнейшего развития капиталистического хозяйства.

Со второй половины XVII в. торговля с Африкой начала оцениваться в Европе числом вывезенных оттуда невольников.

Можно сказать, что в целом вся деятельность европейцев в Западной Африке и в меньшей степени в Восточной постепенно подчинялась интересам работорговли.

Португалия — первая европейская держава, которая начала колониальные захваты в Африке, торговлю с африканцами и работорговлю, — отступила под натиском Голландии и Англии.

После окончания испанского плена (1640) Португалия, снова став самостоятельной, обнаружила, что ее господствующее положение в Африке, монопольное владение африканским побережьем и морским путем в Индию ушли в прошлое. На западноафриканском побережье появились форты и фактории Голландии, Англии, Франции, Швеции, Бранденбурга. В Индию пришли голландцы. Они же, захватив кусок Южной Америки, создали колонию Голландская Гвиана — Суринам. Следствием утверждения Голландии первоклассной морской державой были англо-голландские войны: Нидерланды требовали для себя права быть морским посредником. Включившись в работорговлю, голландцы теснили португальцев в Западной Африке. В 1621–1624 гг. они ввезли в Бразилию не менее 15 тыс. африканцев 1315, с. 267]. Продолжая искать источник невольников для Суринама, они захватили Луанду и только в 1641 г. вывезли из Конго 15 тыс. рабов [286, с. 229]. В 1648 г. португальцам удалось вернуть себе Луанду, но с Верхнегвинейского побережья им пришлось уйти. Несколько позже, в самом конце XVII в., португальцам удалось закрепиться в Видахе, откуда они ежегодно вывозили по нескольку тысяч невольников. Основные колониальные интересы Португалии на западноафриканском побережье сосредоточились в Анголе и в Конго.