Чтение онлайн

Но даже в своих «собственных» колониях Португалия не могла уже претендовать на торговую монополию. С каждым годом здесь увеличивалась контрабандная работорговля других стран.

Вдоль побережья современного Габона, около устья Конго и на побережье Анголы тянулась в то время густая цепь многочисленных невольничьих факторий. Пожалуй, сравнить этот отрезок африканского побережья по количеству пунктов для вывоза рабов можно только с Золотым Берегом. Так, несколько больших помещений для содержания доставленных рабов было в Сангатанге, много невольников продавали в Маюмбе, куда за африканцами кроме португальцев нередко уже в XVIII в. приходили испанцы. Крупным селением, где находились несколько невольничьих факторий и не менее двух десятков больших помещений для захваченных рабов, было Лоанго. Между Маюмбой и Лоанго африканцев продавали еще в Банде и Килонго. Южнее Лоанго известными центрами продажи невольников были современный Пуэнт-Нуар и Малембо. Недалеко от Малембо находилась Кабинда, вторая после Луанды работорговая столица Анголы. Около Кабинды всегда стояли суда — и под португальскими и под французскими флагами, — дожидающиеся своей очереди «погрузки» невольников. Все деревушки, расположенные на обоих берегах около устья Конго, были давнишними невольничьими рынками, хорошо известными европейским и американским работорговцам. Специально для торговли невольниками были основаны поселения Большой и Малый Мангал. Затем следовали Амбризетти, Амбриш, Луанда, через которую было вывезено в Новый Свет, наверное, около миллиона невольников, Бенгела, достойная подобно Кабинде печального названия второй работорговой столица Анголы, и далее до Моссамедиша — все побережье было покрыто невольничьими факториями.

Известный исследователь истории работорговли в Конго и Анголе Д. Рэншо считает, что из этого района в среднем ежегодно вывозили: в XVI в. — 7 тыс., в XVII в. — 15 тыс., в XVIII в. — 30 тыс. невольников.

Уже в конце XVI в. португальские чиновники писали, что Ангола и Конго обезлюдели в результате работорговли [40, с. 201]. Это, несомненно, было преувеличением, но в то же время и свидетельством размаха работорговли. Трудно представить, что в действительности творилось в этих областях Африки, если вывоз невольников продолжался после этого в течение нескольких столетий, и не только не уменьшался, а, наоборот, увеличивался с каждым десятилетием.

В начале XVIII в. в Бразилии нашли золото. Через несколько десятилетий в стране обнаружили алмазы. Золотая и алмазная лихорадка вели к хищническому разграблению природных богатств Бразилии. А на рудники, как и на плантации, потребовались тысячи и тысячи здоровых и сильных работников. С каждым годом увеличивался вывоз рабов из Анголы, Конго и Видаха. В Видахе работорговцы из Бразилии выменивали невольников на табак, золото или на разные французские товары, которые они получали от французских работорговцев здесь же, на африканском берегу, в обмен на бразильский табак. Применение рабского труда африканцев приносило португальцам такие громадные прибыли, что им было выгодно платить в Африке за рабов золотом, которое добывалось в Бразилии руками тех же африканцев.

Богатства, добытые и созданные руками невольников-африканцев в Бразилии, не привели к развитию экономики метрополии. В Англии, Франции, будущих США работорговля и колонии Нового Света способствовали становлению капитализма. В Португалии этого не произошло. Добытые рабским трудом драгоценности не оставались в Бразилии, а утекали в Португалию, где попадали в распоряжение пышного королевского двора, дворянства и купечества. Этот поток драгоценностей парализовал экономическое развитие Португалии, — никто не хотел вкладывать денег в строительство мануфактур, так как выгоднее было использовать их для снаряжения экспедиций за рабами или для золотодобычи. Огромный приток золота в Португалию взвинтил товарные цены и вызвал дороговизну жизни. Поэтому золото из Португалии стало перекочевывать во Францию, Англию, Нидерланды, где португальская знать закупала товары и предметы роскоши. Добытые в Бразилии драгоценности золотым дождем падали на молодую капиталистическую ниву Европы Г244, ч. II, с. 260–2611.

Во второй половине XVII в. наиболее сильные позиции на западном побережье Африки, исключая Анголу и Конго, были у Голландии. В работорговле роль Голландии была очень велика [276]. Голландская Вест-Индская компания оставалась сильным объединением, и через нее по-прежнему вывозилось много невольников.

Голландцы владели на западном побережье Африки самыми укрепленными фортами с сильными гарнизонами. Так, в конце XVII в. в фортах и факториях на Золотом Берегу голландцы держали 368 человек (из них около 200 — в Эльмине), англичане — 298, датчане и бранденбуржцы — по 85. Каждый форт, каждая фактория были торговым центром, где скупались невольники и товары у окрестных жителей. Как и раньше, голландцы снабжали рабами плантаторов всех стран. Остров Кюрасао в Вест-Индии, захваченный Нидерландами, был известен как рынок невольников для колонистов любой европейской страны. Много рабов голландцы ввозили также в «свою» колонию Суринам.

Роль Голландии в работорговле не ограничивалась только куплей-продажей африканцев. Нидерландцы, «образцовая капиталистическая страна XVII столетия» [221, с. 761], снабжали другие европейские страны-работорговцы товарами, которые в Африке обменивались на рабов.

Вторая половина XVII в. — период борьбы между Англией и Голландией за торговую гегемонию, которая, по словам Маркса, в собственно мануфактурный период обеспечивает и промышленное преобладание [221, с. 764]. Отголоски этой борьбы имели немаловажное значение и для вест-индских и для африканских дел.

В 1651 г. британское правительство, охраняя свою развивающуюся промышленность и стараясь особенно поощрять судостроение, приняло Навигационный акт. В первую очередь он был направлен против Голландии, которая играла роль мирового извозчика, перевозя на своих кораблях товары различных стран. В результате первой англо-голландской войны (1652–1654) Нидерланды признали Навигационный акт, но борьба продолжалась.

Однако посреднической и контрабандной деятельности Голландии был нанесен серьезный удар. В частности, в Вест-Индии англичане начали захватывать голландские невольничьи судя, которые пытались продавать рабов на островах, принадлежащих Англии [21, т. I, с. 153–154].

Стремясь лучше организовать торговлю с Африкой, английское правительство в 1660 г. выдало хартию Африканской компании королевских предпринимателей (Company of the Royal Adventurers into Africa) [482], а в 1663 г. в новой хартии этой компании впервые прямо говорилось о работорговле. Компания должна была ежегодно привозить в Вест-Индию 3 тыс. рабов, которые, как указывалось в хартии, были необходимы для развития плантаций. С этого времени началась регулярная английская работорговля.

О торговой деятельности Африканской компании королевских предпринимателей мы знаем очень мало. Известно, что после получения новой хартии компания, несмотря на вооруженные столкновения в Африке с Голландией, переходившие нередко в настоящую войну, активно включилась в работорговлю. Так, в течение одного лишь 1663 г. она послала в Африку 40 кораблей [21, т. 1, с. 164]. Были построены фактория, а затем форт на острове Джемса в устье Гамбии, сеттльмент на острове Бейке около побережья Сьерра-Леоне. Начались регулярные рейсы английских невольничьих кораблей в Вест-Индию. С августа 1663 г. по ноябрь 1664 г. агенты компаний ввезли на Барбадос 3075 африканцев [482, с. 881.

В то же время в 1663 г. Африканская компания королевских предпринимателей, рассчитывая на получение выгоды и от продажи рабов, и от контрабандной торговли в испанских колониях, заключила соглашение с держателями асьенто, обязуясь поставлять им 3500 африканцев — «единиц индийского товара» в год.

Это вызвало негодование английских колонистов. Плантаторы говорили о недостаточном количестве рабов и о дорогих ценах на них, установленных компанией, жаловались, что после заключения асьенто компания стала лучших рабов посылать испанцам, отправляли петиции в парламент, требуя «открытия» торговли с Африкой для всех предпринимателей.

В 1672 г., после того как дела Африканской компании королевских предпринимателей пришли в полный упадок, британское правительство в целях лучшей организации колониальной торговли выдало хартию Королевской африканской компании (Royal African Company) [314]. Это была самая сильная и наиболее хорошо организованная английская монопольная компания из всех, торговавших в Африке и Америке. Хартия была дана сроком на 1000 лет (до 2672 г.!) — английский король был уверен в бесконечной незыблемости существующих порядков! Район торговой монополии определялся от мыса Сэлли до мыса Доброй Надежды [21, т. 1, с. 177–192].

Основной целью компании были организация и дальнейшее развитие работорговли. «Рабы, — говорилось в объявлении о начале деятельности компании, — должны посылаться на все американские плантации, которые не могут существовать без них».

В новую компанию в противоположность предыдущей вошло много плантаторов — людей, заинтересованных в увеличении ввоза невольников в Новый Свет. Во главе ее был поставлен брат короля — герцог Йоркский, командующий британским флотом. Герцог неоднократно предоставлял в распоряжение компании военные корабли.